Харуто сидел за столом в квартире Маюри-сенсей. На столе стояли две чашки с горячим чаем, а в воздухе витал лёгкий аромат свежезаваренного напитка. Маюри-сенсей села рядом и, не теряя времени, сразу перешла к делу.
— Харуто, почему ты перестал делать домашнее задание? Ты только начал, — сказала она, глядя на него с лёгким укором.
Харуто вздохнул и откинулся на спинку стула.
— Маюри-сенсей, вы верите, что я сам делаю домашнее задание? А другие учителя думают иначе. Чем тратить время на бессмысленную работу, лучше буду готовиться к пробным экзаменам в декабре.
— Ясно, — кивнула Маюри, её голос звучал спокойно, но в глазах читалось понимание.
Харуто огляделся по сторонам. Его взгляд упал на кухню, где он вновь заметил коробки с едой быстрого приготовления. Он глотнул чай и, немного подумав, спросил:
— Маюри-сенсей, вы не умеете готовить?
Она слегка улыбнулась.
— Ммм, нет, умею. Просто времени мало, да и не для кого готовить. Я люблю готовить, но... много еды мне не нужно. Моя мама научила меня, — её голос дрогнул, и она резко отвернулась, чтобы скрыть свои эмоции.
Харуто смотрел на неё внимательно, затем тихо сказал:
— Я знаю вашу историю. Так что можете не скрывать.
Маюри вздохнула и кивнула.
— Понято. Спасибо, Харуто. Да, я была ученицей твоего отца. Он был тем человеком, который изменил моё будущее. Жаль, что его не стало.
— Вы были ученицей моего отца? — уточнил Харуто, его голос звучал с лёгким удивлением.
— Да, — ответила Маюри, её глаза стали мягче. — Он был не просто учителем. Он был тем, кто верил в меня, когда я сама в себя не верила. Он помог мне найти свой путь.
— Это да, — вздохнул Харуто. — А вы, Маюри-сенсей, раньше рисовали и играли на скрипке?
— Да, умею. И не только, — улыбнулась она. — Как ты догадался?
— Ну, просто увидел на полке футляр для скрипки и инструменты для рисования.
— Да, моя мама учила меня играть на скрипке, на пианино и даже на котто. И ещё рисованию, — её голос стал мягче, когда она говорила о матери.
— Ух ты, — сказал Харуто. — Моя сестра тоже рисует. Она сейчас в больнице.
— Да, я знаю. Ей сейчас тяжело, — тихо ответила Маюри. — Практически всё время одна.
Харуто опустил взгляд, его мысли снова вернулись к сестре.
— Да, ей сейчас одиноко. Хоть я и хожу к ней в течение недели, но этого недостаточно. Ей ещё всего 4 года...
— Всего 4 года? — переспросила Маюри, её голос звучал с лёгким удивлением. — Но у неё будет проблема с адаптацией в обществе.
— Да, знаю, — вздохнул Харуто. — Но есть одна зацепка. Осталось только её найти.
— Что за зацепка? — спросила Маюри, её глаза загорелись интересом.
— Давайте сменим тему, — улыбнулся Харуто, чувствуя, что разговор становится слишком личным. — Вы хотели посетить могилу отца?
— Да, — ответила Маюри, её голос стал тише. — Я планирую пойти через две недели, перед пробными экзаменами.
— Вы пойдёте? — уточнил Харуто.
— Да, — кивнула она.
— Вот и хорошо, — сказал Харуто, чувствуя, как в его груди появляется лёгкое облегчение. — Спасибо за чай. Ну, уже поздно, я пойду.
— Угу, будь осторожен, — мягко сказала Маюри, провожая его взглядом.
Харуто вышел из квартиры, чувствуя, как холодный вечерний воздух обволакивает его. Он шёл по улице, его мысли были заняты сестрой, отцом и разговором с Маюри. В голове крутились слова о зацепке, которую он упомянул. Он знал, что должен найти Орион помочь сестре, но пока не понимал, где его найти.