Наступил декабрь. Пробные экзамены уже не за горами, но сегодня Харуто думал не о них. Он медленно поднялся с кровати, бросив взгляд на календарь, висевший на стене рядом с окном. Суббота, 7 декабря. Этот день он ждал с тревогой и печалью.
— Вот и наступил день, — тихо произнес он, глядя в окно. Погода была пасмурной, низкие серые тучи нависали над городом, словно тяжелое одеяло. Холодный ветер гнал по улице последние опавшие листья, а в воздухе витала сырость, предвещающая скорый снег.
Харуто потянулся, встал и потопал босиком по прохладному полу в ванную. Умывшись, он почувствовал, как холодная вода немного освежила его мысли. На кухне он включил чайник и начал готовить завтрак — простой омлет с тостами. На холодильнике висел рисунок Сакуры, который он нарисовал еще в средней школе. Взглянув на него, он вздохнул:
— Ну что ж, может, я сейчас не такой хмурый.
Позавтракав, он взял телефон и позвонил хозяину магазина, где работал.
— Здравствуйте, это Харуто. Я сегодня не смогу выйти на смену... Да, я понимаю. Спасибо.
Он положил трубку и направился в гостиную. Комната была небольшой, но уютной. На стене висели старые семейные фотографии, а в углу стоял шкаф с стеклянными дверцами. Харуто открыл его и достал рамку с фотографией отца. На снимке Кодзима Кен улыбался, его глаза светились теплом и добротой. Харуто сел на пол, скрестив ноги, и на мгновение закрыл глаза. Он помолился, шепча слова благодарности и просьбы.
Затем он аккуратно протер шкаф и рамку от пыли, которая скопилась за последние месяцы. Внутри шкафа лежали отцовские наручные часы, которые остановились на 23:07 — том самом времени, когда его отец ушел из жизни. Харуто взял их, почувствовав холод металла на ладони, и положил в карман.
— Пора в путь, — сказал он себе и вышел из дома.
Улицы были почти пустынными. Раннее утро, холодный декабрьский воздух, и только редкие прохожие спешили по своим делам. Харуто шел, засунув руки в карманы, и разглядывал дома. Старые деревянные постройки с облупившейся краской соседствовали с современными бетонными зданиями. На некоторых окнах уже висели рождественские гирлянды, а в витринах магазинов красовались праздничные украшения.
Подойдя к магазину, где он работал, Харуто увидел Тэнгена, который подметал порог от последних осенних листьев.
— О, Харуто! Привет! А ты чего сегодня не вышел? — спросил Тэнген, опираясь на метлу.
— Я взял отгул, — ответил Харуто.
— А, да, че, так приболел?
— Нет, я иду к отцу.
— Ясно. Ну, давай, удачи.
— Спасибо, удачного рабочего дня.
Харуто двинулся дальше. Вскоре он зашел в цветочный магазин — небольшое здание, утопающее в цветах. Аромат свежих растений заполнил его легкие, и на мгновение он почувствовал себя спокойнее. Продавщица, маленькая старушка с добрыми глазами, уже ждала его.
— Здравствуйте, я вам звонил вчера насчет цветов, — сказал Харуто.
— Здравствуй, юноша. Да, вот собрала твой букет: пуансеттия, молочай разных цветов — красные, белые, синие. Держи.
— Спасибо. Вот деньги.
Старушка покачала головой:
— Не нужно, Харуто. Я знаю, что твой отец, Кен, был хорошим учителем и человеком. Это подарок от меня.
— Спасибо, — с благодарностью произнес он, завернув цветы.
Небо по-прежнему было хмурым, когда Харуто подошел к старой пятиэтажке и поднялся на четвертый этаж. Постучав в дверь, он услышал голос Рины:
— О, Харуто! Здравствуй! Ты что, на выходные пришел? У тебя же экзамены на следующей неделе.
— Здравствуйте, Маюри-сенсей. Да, я знаю. Сегодня я иду к отцу. Это его день.
— Поняла. Ладно, проходи, я сейчас соберусь, и пойдем.
Харуто вошел в квартиру. Несмотря на то, что она была старой, в ней чувствовался уют. Стены были украшены картинами, а на полках стояли книги и небольшие статуэтки. Он заметил на кухне пачку лапши быстрого приготовления и усмехнулся:
— Учитель все так же не хочет готовить.
Пройдя в гостиную, он сел на диван и стал ждать Рину. Его взгляд упал на шкаф, где лежал футляр от скрипки, покрытый толстым слоем пыли. За стеклом виднелись принадлежности для рисования.
— Эх, ничего у нее не поменялось, — прошептал он.
— Готова, — сказала Рина, появляясь в дверях. — Ну что, Харуто, пошли?
— Пойдемте.
Они вышли на улицу. Харуто был одет в толстовку, шарф и шапку, а Рина — в куртку, штаны и шапку. Холодный декабрьский ветер давал о себе знать. Они шли молча, каждый погруженный в свои мысли.
Подойдя к кладбищу, они открыли ворота и направились к могиле Кодзимы Кена. Монумент из черного камня с надписью «Кодзима Кен, 12 апреля 1974 — 7 декабря 2008» стоял у ограды. Холодный ветер утих, словно давая им возможность помянуть отца и учителя.
Харуто разделил букет и дал часть Рине. Положив цветы на могилу, он достал свечу и зажег ее. Затем надел отцовские часы и посмотрел на них. Воспоминания нахлынули на него: как отец нес его на руках, учил ездить на велосипеде, объяснял задачи, рассказывал о звездах...
— Пап, я очень слаб. Я глупее всех в классе, — вспомнил он свои слова.
— Харуто, не расстраивайся. Дай-ка листок, — отец взял тест, посмотрел на него и улыбнулся. — Знаешь, я здесь не вижу твоей слабости. Я вижу потенциал, который надо реализовать.
— Не надо меня утешать. Этот тест показывает, какой я дурак.
— Запомни, Харуто, нет ни одного человека, который не был дураком. Мой дед говорил: «Сила — это плод слабости, а слабость — семя силы». Тем, кому все дается легко, это плод их усилий. А ты, Харуто, — всего лишь семечко, которое нужно вырастить. И ты дашь плод. Понял?
— Да, пап.
— Ну что ж, давай начнем. Пойдем, я тебе все объясню.
Харуто открыл глаза.
— Эх, старик, твои наставления сейчас бы мне помогли.
Подняв голову, он заметил, что за могилой все это время сидела лиса, внимательно наблюдая за ним.
— Маюри-сенсей, давно ли лиса здесь? — спросил он.
— Она подошла вместе с нами и сидела все время, смотрела на нас, — ответила Рина.
Харуто погладил лису и тихо сказал:
— Отец, я сдам экзамены лучше всех. Обещаю.
В этот момент тучи разошлись, и появились лучи света. Лиса, словно выполнив свою миссию, убежала, в последний раз оглянувшись на них.
— Ну что, Маюри-сенсей, пойдемте? — предложил Харуто.
— Да, пошли, — согласилась Рина.
Они покинули кладбище, оставив позади могилу и воспоминания, но с новыми силами и решимостью в сердце.