Глава 221
Казнь, устроенная императором, была во всём необычной.
Начать хотя бы с места проведения: как только император показался, облик места казни полностью изменился.
Ку-гу-гу!
Изначально это место напоминало обычную круглую арену для поединков, но теперь всё было иначе. Зрительские места поднялись ступенями, позволяя видеть всё, что происходит внизу.
Разумеется, император не находился внизу.
Он восседал на самом высоком зрительском месте, откуда открывался лучший вид. Ландшафт, искажённый неведомой бесформенной силой, образовал величественный трон.
Император, закованный в тяжёлые доспехи, сидел там. Благодаря этому большинство даже не догадывалось, что тело императора может быть прозрачным.
Уже одно это внушало трепет.
Сегодня десятки тысяч собравшихся здесь людей вспоминали, как обычно проходят казни. Разве не было принято, чтобы множество имперских чиновников сидели в ряд и наперебой произносили пылкие речи?
Теперь всё было иначе.
Только один человек. Император.
Это означало, что одно лишь его присутствие решает всё, и это решение — истина. Кто посмеет возразить?
Даже просто сидя, он заставлял всех чувствовать, что смотреть в его сторону невыносимо. Настолько велика была исходящая от него незримая мощь.
Тем временем.
На самом нижнем, круглом уровне арены.
Девушка с розовыми волосами была привязана к столбу.
Её тело было накрепко приковано к огромному столбу, а в глазах на открытом лице не было ни капли жизни.
Она молча смотрела себе под ноги, и в её облике было столько безразличия, что можно было принять её за мертвеца. Император лишь безмолвно наблюдал за своей дочерью.
— Принцесса… это действительно принцесса…
— Её благородный облик даже сейчас не померк.
— Но цвет лица… нет, важнее другое: неужели казнь действительно состоится сегодня?
Шёпот толпы не утихал.
Принцесса и император. Оба в империи почитались как божества.
Увидеть хотя бы одного из них — уже великая удача, а сегодня должна оборваться одна из этих жизней. Для разума простых жителей империи это был факт, который было нелегко осознать.
Император по-прежнему хранил молчание.
Он лишь поднял одну руку.
—…
Хотя не было произнесено ни звука, это подействовало в сотни раз сильнее любого приказа. Ропот толпы стих, будто по команде.
Наконец, рядом с императором кто-то появился. Это был Иллареф, мужчина с моноклем на одном глазу. Он присутствовал здесь, чтобы выступать от имени императора.
Его голос, наполненный магической силой, разнёсся далеко вокруг.
— Империя, верная богу Солнца! Ныне, следуя воле Его Величества Императора, воплощения этого бога, мы начинаем церемонию казни!
Никто не ответил. Но эффект был столь же оглушительным, как если бы все яростно выкрикнули в ответ.
Все склонили головы.
В этой ситуации воцарилась тишина.
Пятая принцесса вдруг подумала.
Воля Его Величества, церемония казни, исполнение.
Нет, не нужно даже думать обо всём этом.
Воля Его Величества.
Этого достаточно. Это уже не остановить.
Кто в империи может сопротивляться, если император решил кого-то убить? Даже будучи Пятой принцессой, невозможно было противостоять тому, что надвигалось подобно року.
— Мы понимаем, что среди жителей империи всё ещё велико смятение. К счастью, Его Величество проявил милость, и сейчас мы огласим причины, по которым Пятая принцесса будет казнена. Слушайте внимательно!
Иллареф развернул свиток, который держал в руках.
— Пятая принцесса использовала Завесу демонов, чтобы промыть мозги жителям империи и посеять хаос. Содержание её действий чудовищно опасно; полагаем, она делала это намеренно, чтобы вызвать неприязнь к Его Величеству. Это, разумеется, является государственной изменой.
Когда Иллареф закончил, лица людей окрасились в разные эмоции.
Были те, кто не мог легко поверить, что Пятая принцесса совершила подобное, но были и те, кто сомневался: а не ложь ли то, что они видели возле Завесы демонов?
Даже при том, что в головах людей роилось столько мыслей, никто не осмелился задать вопрос. Ведь такая атмосфера не допускала подобных вольностей.
«…Когда же это закончится?»
Как ни странно, у Пятой принцессы было не так много мыслей. На этом всё и заканчивалось.
— Жители империи могут быть спокойны. К счастью, императорский двор подчёркивает свою беспристрастность. Тот факт, что преступница — принцесса, не станет поводом для снисхождения. Его Величество относится ко всем преступникам одинаково!
«Лучше бы меня убили поскорее».
Пятая принцесса считала подобные формальности невероятно скучными.
С того самого момента, как её план у Завесы демонов провалился, её жизнь потеряла всякую ценность. Если бы только можно было прекратить этот бессмысленный спектакль и поскорее обрести покой.
Иллареф провозгласил:
— Разумеется, Его Величество достаточно милосерден, чтобы прислушаться к голосу народа. Отныне вы можете свободно высказывать своё мнение.
Сначала всё решили, а теперь предлагают высказаться. Намерение было слишком очевидным.
«Но в чём вина простых жителей империи?»
Плохие здесь только император и Иллареф, так думала Пятая принцесса. Даже в те моменты, когда на неё обрушивались всевозможные обвинения и недопонимания.
— Разве Завеса демонов не была драгоценным барьером, защищавшим империю от Демонического мира? И использовать её ради подстрекательства…!
— Это верх злодейства!
— Как можно, будучи столь благородного происхождения, совершить такое!
Да, сколько бы она ни слушала, это не вызывало особого гнева.
Это было действительно странное чувство.
Когда она пыталась осуществить свой план, каждая секунда тянулась бесконечно, и казалось, что кровь стынет в жилах от напряжения, но сейчас всё было иначе. Стоило ей от всего отказаться, как на душе стало спокойно.
Просто пусть это скорее закончится.
Я хочу поскорее умереть.
У меня нет причин жить, я не хочу жить, и нет способа выжить.
— Ну… тогда.
Иллареф широко развёл руки в стороны.
— А теперь выслушаем, что скажет преступница.
Фактически, смертный приговор уже был вынесен. Такова была воля императора.
Было решено, что она преступница, и было решено, что она должна умереть.
В глазах жителей империи больше не было беспокойства о том, что принцесса умрёт. Напротив, на их лицах читался лишь интерес: что же скажет приговорённая к смерти?
— Преступница, некогда бывшая Пятой принцессой, покайся в содеянном.
—…
На лицах людей отразилось глубокое ожидание.
Падение.
На самом деле, ничто так не возбуждает в людях первобытный интерес, как падение.
Пятая принцесса, которая казалась выше любого существа в небесах, опустилась ниже простых жителей империи. Как можно было не ждать, что она скажет?
Ожидания стали ясны.
Может, она попросит оставить хотя бы тело в целости, раз уж раскаялась, или, может, попросит пощады… Но, к сожалению для жителей империи, у Пятой принцессы не осталось ни капли привязанности к жизни.
— Просто убейте меня.
— Жизнь преступницы уже не в её руках. Разве ты не понимаешь, что она зависит от жителей империи и Его Величества? Воздержись от дерзких слов.
Иллареф отчитал её, словно рявкнул.
— Убийство — дело империи, а от тебя требуется покаяние.
По сути, от неё требовали признать, что она замышляла государственную измену.
Намерение чувствовалось отчётливо.
— Всё равно умрёшь. Принеси пользу империи перед смертью.
Казалось, она слышит тихий шёпот Его Величества. Наверняка он действительно это имел в виду. Ведь он был человеком, который с самого раннего детства Пятой принцессы думал только о безопасности империи.
Что же делать?
Пятая принцесса на мгновение задумалась.
На самом деле, она думала, что её убьют без права голоса, но ей неожиданно дали возможность высказаться.
Может быть…
Может, у неё ещё осталось какое-то дело?
—…
При этой мысли она почувствовала, как просыпается интерес. Пятая принцесса, всё ещё привязанная к огромному столбу, медленно подняла голову.
—…Хорошо. Я передумала.
— Что значит «передумала»?
— Я расскажу обо всём, в чём раскаиваюсь.
Уголки губ Илларефа поползли вверх.
В то же время ожидание на лицах жителей империи стало ещё сильнее. Разве это не означало, что Пятая принцесса фактически признаёт свою вину и готова во всём сознаться?
Все взгляды устремились на маленькую фигурку Пятой принцессы.
—…
Было видно, как Пятая принцесса глубоко вздохнула. Казалось, она собирается с духом, чтобы произнести что-то действительно важное.
И не только это.
В её лице, лишённом всякой жизни, едва заметно блеснул огонёк.
А в следующее мгновение.
Под всеобщие ожидания.
Пятая принцесса произнесла:
— То, что я не смогла убить императора. Вот в чём я раскаиваюсь.