Глава 225
На мгновение воцарилась тишина.
Зекиэль не решался открыть рот. Однако причина, по которой все вокруг хранили молчание, казалась несколько иной.
«….»
Они смотрели на Зекиэля так, словно видели нечто чужеродное.
Забыли.
Они не видели, что именно было применено, не уловили принципа действия. Кулак императора лишь на миг соприкоснулся со льдом Зекиэля, но ситуация уже стала такой.
Зекиэль внезапно огляделся.
Он, стоящий в центре места казни.
Все смотрели на него как на нечто чуждое.
«….»
Дыхание Зекиэля стало тяжелым. В нем поднималось чувство, которого он не испытывал за всю свою жизнь.
Ужас.
Он, с детства запертый во Дворце покаяния, выработал иммунитет ко всякого рода пыткам. Он был готов стерпеть, даже если бы его тело пронзали тысячами игл.
Но это было другое.
Сила, принудительно заставляющая других забыть о тебе.
Ему хотелось немедленно всё прекратить. Инстинкты, пронизывающие всё его тело, непрестанно шептали на ухо:
Откажись от всего прямо сейчас и моли о пощаде.
Император был существом иного порядка, и дело было не только в отсутствии у него формы. Он обладал чем-то таким, что невозможно выразить ни словами, ни письменами.
Неужели стена, воздвигнутая императором империи, настолько высока?
«….»
Однако Зекиэль тут же взял себя в руки.
Нельзя доверять ничему из происходящего. Да и разве он не был готов к любому исходу, когда вступал в этот бой? Его целью было защитить Пятую принцессу.
Верно, не стоит думать о поражении.
Нужно думать лишь о том, что нужно сделать и чего достичь.
Бум — бум —
Конечно, даже повторяя это про себя, он чувствовал, как бешено колотится сердце. Он лишь сейчас осознал, с каким чудовищным ужасом столкнулся.
— Похвально.
Это случилось в тот момент.
Когда император произнес эти слова.
— То, что ты не встал на колени сразу, то, что сохраняешь рассудок… в этих двух вещах ты достоин похвалы.
— Это…
Зекиэля мучило лишь одно любопытство. Напрягая разум до предела и повторяя себе не забывать ни крупицы того, что он знает, он с трудом спросил императора:
— Как, черт возьми, ты можешь управлять чужой памятью?
Это было дерзостью — говорить с императором на равных, но сейчас было не до того. Император тоже не придал этому значения.
Лишь пожал плечами.
— Все, что брошено в этот мир, неизбежно подвергается аннигиляции. Разница лишь во времени… Память ничем не отличается.
Император снова слегка высвободил свою силу, и от одного этого тело Зекиэля содрогнулось в приступе, близком к конвульсиям.
Зекиэль невольно создал острую ледяную сосульку и вонзил ее себе в плечо.
Он осознал: без такой боли он бы не смог сохранить рассудок перед лицом столь великого существа.
Император негромко продолжил:
— Если вдуматься, разве человек не до смешного слабое существо? Если смотреть поверхностно — от клеток и волос, а если глубоко — в конечном итоге, даже собственная душа человека когда-нибудь исчезнет.
Император медленно кивнул.
— Я лишь немного приближаю эту дату. Нет, слово «приближаю» звучит неуклюже… Я впервые кому-то объясняю это, так что впервые оговорился.
Император тут же поправил себя:
— Время течет, и в итоге наступает «состояние аннигиляции». Я оставляю лишь этот финал. Промежуточные процессы меня изначально не интересуют. Это совсем не то же самое, что приближение… Понимаешь?
Зекиэль слушал и не мог поверить.
Неужели такая сила возможна?
Нет, даже если она существует, как можно владеть ею так свободно?
Сразу после объяснения он осознал, что шансы на победу стали ничтожно малы, но, несмотря на это, не изменил своего отношения.
И дело было не просто в упрямстве.
Это было то, что он должен был сделать.
— А если… если человек обладает тем, что никогда не исчезнет?
Шлем императора неподвижно повернулся к Зекиэлю. Ему показалось, что тот усмехнулся.
Словно снисходя до ответа на вопрос муравья.
— Тогда это вне сферы моей силы. Но для человека такого места не существует. Смерть, забвение… это есть у каждого человека по праву рождения. Исключений нет.
Зекиэль почувствовал такой ужас, что у него задрожал подбородок.
Небо над небом.
Существо, возможно, близкое к богу Солнца.
Он понял, что победить невозможно.
— Даже в этот миг многие люди трудятся, чтобы развить свою силу и достичь высот. Но найдется ли среди них хоть кто-то, кто в конечном итоге не исчезнет? Нет. Вот почему я — император.
«….»
— Безымянный, это твой последний шанс.
Император медленно скрестил руки на груди и сказал:
— Просто откажись от жизни Пятой принцессы. По крайней мере, я не стану стирать тебя из памяти всех остальных. Какой это уже по счету шанс? Я и сам не знал, что я такой великодушный император.
— А если не откажусь? Нет.
Зекиэль сказал это, дрожа всем телом.
— …А если я уверен, что в человеке есть то, что не подлежит аннигиляции?
— Этими словами ты полностью раскрыл свои намерения.
Император тихо кивнул.
— Ты поистине глуп. Больше шансов не будет.
Он интуитивно почувствовал: император приближается.
Зекиэль сосредоточился, окутав тело тремя видами энергии одновременно. Он пытался защититься изо всех сил.
— Твое стремление преодолеть побочные эффекты Солнечного древа похвально. Ты становишься сильнее даже в этот миг. Но…
Хрусть!
Снова.
В голове Зекиэля раздался этот звук.
Словно кто-то ударил его по мозгам. Он явно что-то забыл, но не мог даже понять, что именно.
…Что же я забыл?
Зекиэль только успел подумать об этом.
Бах!
С глухим ударом кулак императора врезался в челюсть Зекиэля. Мужчина несколько раз перекатился по земле и рухнул.
Император медленно подошел вплотную и спросил:
— Эй, ты, ты знаешь, кто я?
— Император империи, Берд…
— Хорошо. А теперь… какая у тебя была цель?
«….»
На мгновение воцарилась тишина.
— Что…
Зекиэль бессвязно пробормотал.
Но ему не дали времени на переспрос.
Хрусть!
Снова ощущение, будто в голове что-то раздавили.
Он точно что-то забыл. Хотя и не знал, что именно.
— Ты знаешь, кто я?
«….»
Как бы Зекиэль ни пытался реагировать максимально быстро, результат оставался неизменным. Сценарий повторялся снова и снова.
Забвение.
И исчезновение.
Это было нечто, что беспощадно вонзалось в Зекиэля.
— Ты сказал мне то, чего не следовало.
Бах!
Император ударил Зекиэля в живот и произнес:
— …В человеке есть то, что не исчезает? Нет слов, которые я ненавидел бы больше. Посмотри хотя бы на себя. Ты теряешь все по кусочкам, так и не доказав ничего.
— Кха…!
Зекиэль, широко открыв глаза, снова покатился по земле.
Безысходность.
Никогда в жизни он не сталкивался с такой нелепой преградой. Как бы тяжела ни была ситуация, всегда находился выход.
Но то, с чем столкнулся Зекиэль сейчас, было иным.
Словно сама судьба. Нечто, чему невозможно противостоять.
Не было способа сопротивляться.
«….»
Зекиэль решил не думать о том, что уже забыл. Он лишь быстро сфокусировался на том, что было для него самым ценным.
Одно.
Если он сможет сохранить хотя бы это. Если сможет доказать свою правоту.
Тук — тук —
Пока он размышлял, император безразлично приближался к нему. Словно обдумывая, что бы еще стереть из его головы в следующий раз.
— Было бы хорошо, если бы люди были такими сильными. Но это не так. Иначе зачем бы существовал трон императора…
Хрусть!
В голове Зекиэля снова гулко отозвалось.
Громче, чем когда-либо прежде.
— …Слабы. Люди слишком слабы. Им нужен тот, кто будет ими править.
Зекиэль продолжал думать.
То, что не исчезнет в человеке.
То, что не подлежит аннигиляции.
«….»
Вскоре Зекиэль принял решение.
Тр-р-р-р-р!
Он начал замораживать собственное тело. Со стороны это могло показаться попыткой самоубийства, полным отказом от всего.
Бум —! Бум —! Бум —!
Создав в руке вихрь инея, он продолжал бить себя в грудь, прямо в область сердца. Он выглядел как безумец.
Пш-ш-ш-ш!
В конце концов, рука пробила грудную клетку. Он схватил собственное сердце и заморозил его целиком.
— В конце концов, ты показываешь именно это.
Сказал император.
— Твой конец вновь подтверждает слабость человека. Ты заставляешь меня вновь осознать, что человек — это существо, которое уничтожает все, чем обладает… Прощай.
Ква-а-анг!
Когда император нанес сокрушительный удар кулаком,
противника, противостоящего императору, больше не существовало.
Он исчез.
Словно его никогда и не было.
«….»
В центре места казни император тихо сел в позу лотоса.
Словно желая насладиться этим моментом.