Ферда молча смотрел на Гоза. Серебряные волосы, серебряные глаза – те же черты, что и у Рури. С первой встречи на Великом совете его облик почти не изменился, и сейчас в нём всё так же чувствовалась суровая прямота человека, привыкшего решать вопросы силой.
– Добро пожаловать, регент Вальдровы.
– Предводитель Гоз.
Они обменялись безупречно вежливыми приветствиями, однако уважения во взглядах не было ни у одного.
– Не знал, что ко мне пожаловал столь важный гость. Обычно мои подчинённые открывают двери сами.
Формулировка звучала учтиво, но смысл был очевиден: Гоз спрашивал, почему Ферда позволил себе войти без разрешения.
– Не думал, что в этом возникнет необходимость.
Ферда ответил настолько непринуждённо, будто находился в собственном замке. Гоз бросил взгляд к двери, однако, увидев, что его люди не стали препятствовать регенту, лишь раздражённо нахмурился.
– Это дело нашей крови, внутренний вопрос семьи. Постороннему вмешиваться не следует.
– Поверьте, мне тоже не хочется участвовать в чужой семейной ссоре.
Несмотря на собственные слова, Ферда подошёл ближе и мягко положил ладонь на плечо Рури.
– Но эту девушку очень любит дорогой мне человек. Неужели я должен спокойно смотреть, как ей причиняют боль, лишь потому, что вы называете происходящее семейным делом?
Он не отступил ни на шаг. Для Гоза такое вмешательство было не просто проявлением дерзости, а прямым вызовом его власти, а вызовы тот терпеть не привык.
– Когда я впервые увидел тебя на Совете, ты уже показался мне наглым. Вижу, первое впечатление не обмануло.
Гоз поднялся, и вместе с этим давление в помещении сразу усилилось. Рури вновь рухнула на колени и склонила голову, а следом подчинились и остальные порождения Сильвервинда. Власть крови заставляла их тела повиноваться раньше, чем они успевали принять собственное решение.
Гоз посмотрел на Рури, но обратился к Ферде:
– И всё же мне любопытно, регент Вальдровы. Насколько хорошо ты знаешь Рури Сильвервинд – служанку женщины, которую любишь?
– Она служит моей единственной невесте.
– И всё?
– Этого достаточно.
– Значит, большего ты в ней не видишь? Тогда, похоже, эта девчонка кое о чём умолчала.
Гоз указал на Рури грубой ладонью, покрытой мозолями и следами старых сражений.
– Она шпионка Сильвервинда.
Так тайна, которую Рури столько лет боялась открыть, прозвучала вслух.
– Сильвервинд приставил её к Вальдрове, чтобы следить за ней и определить момент, когда та ослабеет. До самой смерти хозяина Рури регулярно передавала нам сведения.
Ферда лишь слегка приподнял бровь.
– Понятно.
Гоз нахмурился.
– Не слишком убедительно прозвучало. Думаешь, я лгу?
– Я похож на человека, который безоговорочно верит словам врага?
– Разумно. Тогда спросим у неё самой. Рури Сильвервинд, скажи правду. Я хоть в чём-нибудь солгал?
Рури почувствовала, будто голова стала тяжелее, а чужая власть ещё сильнее вдавила её в пол.
– Я... нет...
– Отвечай нормально. Я сказал неправду?
Гоз не оставил ей ни возможности уйти от ответа, ни шанса подобрать более мягкие слова. В конце концов Рури с трудом выдавила:
– Мне... действительно было приказано господином Сильвервиндом наблюдать за госпожой Вальдровой.
– С какой целью?
Она ненадолго зажмурилась.
– Как вы и сказали. Следить за ней... и искать слабые места.
В комнате воцарилась тишина. Рури едва могла дышать, но куда сильнее давило другое: она не смела поднять голову и посмотреть на Ферду. Не знала, что увидит на его лице, и от одной мысли об этом становилось страшнее, чем от власти Гоза.
Наконец Ферда заговорил:
– Не могу сказать, что удивлён. Я с самого начала предполагал, что у порождения Сильвервинда должна была быть причина оставаться рядом с Вальдровой.
Внутри у Рури всё похолодело. Она почти физически ощущала, как на неё наваливаются отвращение, разочарование и чувство предательства, словно вязкая чёрная трясина вот-вот затянет с головой.
Но затем Ферда спокойно добавил:
– И что?
Вся эта тяжесть рассыпалась мгновенно.
Гоз раздражённо нахмурился.
– Что значит «и что»?
– Именно то и значит. В чём проблема?
Рури наконец подняла голову. Ферда стоял перед ней таким же, каким был всегда: упрямым, спокойным и совершенно непоколебимым.
– Она была шпионкой Сильвервинда, – отчеканил Гоз. – Ты это понимаешь?
– Разумеется. Была шпионкой. И всё равно остаётся самой дорогой служанкой моей невесты.
Ферда скрестил руки на груди и продолжил уже жёстче:
– Когда от Вальдровы отвернулись почти все, Рури осталась рядом. Все эти годы она служила ей вернее кого бы то ни было. Именно это определяет, кто она сейчас. Неужели вы всерьёз думаете, что несколько слов о приказе, полученном в далёком прошлом, способны перечеркнуть всё, что она сделала после?
Пальцы Рури медленно сжались в кулаки. Ещё немного – и удерживать чувства внутри стало бы невозможно.
Гоз долго смотрел на Ферду, после чего серебряные глаза опасно блеснули.
– Верить мне или нет – твоё дело. Ты не носишь кровь Сильвервинда, поэтому я и не требую, чтобы ты понимал наши порядки. Но ты уже слишком долго позволяешь себе говорить со мной так, будто между нами нет разницы.
Воздух задрожал. Напряжение достигло той грани, за которой достаточно одной искры, чтобы всё взорвалось. Порождения драконов не считали себя настоящими драконами, но и с людьми себя никогда не равняли. В глубине души почти каждый из них был уверен в собственном превосходстве.
Обычный человек на месте Ферды давно бы склонил голову. Более осторожный хотя бы отступил, пытаясь погасить конфликт прежде, чем дело дойдёт до силы.
Ферда не сделал ни того ни другого.
– По-моему, уважение здесь должны проявлять вы, а не я.
Голубые глаза регента холодно блеснули. Сейчас он стоял перед Гозом не как обычный человек, а как представитель самой Вальдровы – и именно поэтому не собирался признавать себя ниже.
– Вы попытались запугать мою служанку и заставить её отвернуться от нас, а теперь ещё читаете мне наставления? Не забывайте, что этот разговор неприятен не только вам.
На шее Гоза вздулись жилы. Рури слишком хорошо знала его характер: он никогда не был хладнокровным правителем, способным бесконечно терпеть насмешки. В первую очередь Гоз оставался воином, привыкшим отвечать на оскорбление силой.
– Ты до сих пор цел лишь благодаря милости Бланкароса и моему терпению.
Ферда сощурился.
– Значит, у Сильвервинда страх теперь принято называть терпением? Вы боитесь встретиться с моей невестой лицом к лицу и потому решили отыграться на её служанке?
В его взгляде не осталось ничего, кроме презрения.
– Вам самому не стыдно?
Последняя нить оборвалась.
Сильный порыв ветра ударил по окнам, заставив стекло задребезжать. Гоз, до этого ещё пытавшийся сохранять видимость спокойствия, окончательно поднялся.
– Да. Действительно стыдно. Стыдно стоять и смотреть, как какой-то человек позволяет себе подобную наглость у меня перед глазами.
Он шагнул вперёд, мышцы на руках напряглись, а костяшки пальцев громко хрустнули.
– Значит, смою этот позор твоей кровью.
Гоз уже протянул руку к Ферде, когда между ними неожиданно возникла серебряная фигура.
– Не делайте больше ни шага.
Ещё мгновение назад власть Гоза заставляла Рури стоять на коленях, но теперь она поднялась и заслонила собой Ферду.
– Рури, ты...
– Он жених госпожи Вальдровы.
Её всё ещё трясло. Страх никуда не исчез, тело сопротивлялось каждому движению, а давление чужой власти по-прежнему причиняло такую боль, будто невидимые пальцы сжимали сердце. И всё же Рури не отступила.
– Если вы намерены бросить вызов госпоже Вальдрове через него, тогда я тоже отвечу на этот вызов.
В её голосе уже не осталось колебаний. Даже если ценой станет собственная жизнь, она не позволит причинить им вред.
Гоз долго смотрел на неё с выражением искреннего неверия.
– Воительница Севера превратилась в преданную собаку. Мало того что ты служишь Вальдрове – теперь ещё признаёшь хозяином человека?
Но вспыхнувший гнев неожиданно погас. Ветер стих так же быстро, как поднялся, и Гоз, вернувшись на место, убрал давившую на остальных силу.
– Как представитель Сильвервинда, я больше не желаю разговаривать с собакой. Забирай её и уходи, регент Вальдровы. Надеюсь, больше наши пути не пересекутся.
Ферда не стал продолжать бессмысленное противостояние.
– В таком случае мы откланяемся.
Он повернулся к Рури.
– Идём.
– ...Да.
Она всё ещё плохо держалась на ногах, но последовала за ним. Уже у самой двери сзади донёсся едва слышный голос Гоза, в котором теперь было куда меньше злости, чем усталости:
– ...Уходите.
Ферда не оглянулся.
***
После выхода из покоев Сильвервинда Рури долго шла за Фердой молча. Мысли путались, а чувства настолько переплелись, что она уже не могла разобрать, чего в них больше – облегчения, стыда, злости или благодарности.
Она лишь смотрела на идущего впереди мужчину и почему-то впервые замечала, насколько надёжной кажется его спина.
От этого становилось ещё неприятнее.
Когда-то похожее ощущение давал ей Сильвервинд. Рядом с ним она знала, что может позволить себе хотя бы на мгновение перестать быть сильной. Но Ферда был совсем другим, и именно поэтому возникшее чувство раздражало особенно сильно.
Рури прожила намного дольше него, прошла войну, бесчисленные сражения и столько раз оказывалась на грани смерти, что давно перестала считать. Почему же теперь рядом с восемнадцатилетним человеком ей самой вдруг хотелось опереться на кого-то?
Ферда неожиданно нарушил молчание:
– Ну что, поговорили?
Рури не ответила. Через несколько шагов он всё-таки оглянулся, и голубые глаза отчётливо блеснули из-под серебристых волос.
– Скажи хоть что-нибудь.
Она заставила себя открыть рот.
– ...Я не хочу разговаривать.
Даже ей самой ответ показался по-детски упрямым.
Ферда слегка приподнял бровь.
– Так ты разговариваешь с человеком, который только что тебе помог?
Рури едва не вспыхнула.
Помог?
Если бы она не встала между ним и Гозом, тот вполне мог сломать Ферде шею, после чего столкновение Вальдровы с Сильвервиндом едва ли ограничилось бы одной комнатой. И после всего этого он ещё называл случившееся помощью?
Ей хотелось возразить, рассказать, насколько безрассудно он себя повёл, и напомнить, что в конце концов именно ей пришлось прикрывать его собой. Но чем сильнее Рури искала подходящие слова, тем яснее понимала, что это лишь попытка спрятаться от очевидного.
Она была ему благодарна.
Не за то, что он оказался сильнее Гоза. Не за то, что сумел разрешить ситуацию. Он вообще едва не довёл всё до драки.
Но Ферда пришёл.
Не зная, что именно происходит, не зная её тайны и не понимая, чем всё может закончиться, он всё равно вошёл в комнату и встал на её сторону. Даже услышав правду о шпионской миссии, не отвернулся и не позволил Гозу превратить прошлое в обвинение.
Нужно было сказать всего два слова.
«Спасибо вам».
Однако Рури никак не могла заставить себя произнести их. Она слишком хорошо чувствовала, что голос сейчас обязательно дрогнет, а вместе с ним наружу вырвется всё, что она отчаянно пыталась скрыть: страх, облегчение, растерянность и та постыдная слабость, которую уже однажды позволила ему увидеть.
Она была служанкой Вальдровы. Человеком, обязанным сохранять самообладание в любой ситуации. Ей казалось, что если сейчас признается в собственной уязвимости, то окончательно потеряет то достоинство, за которое всё ещё цеплялась.
Рури стиснула кулаки и подняла голову.
– Кто...
Она осеклась, потому что даже первое слово прозвучало слишком неуверенно, а затем заставила себя продолжить холоднее:
– Кто вообще просил вас мне помогать?
Почти сразу она поняла, что совершила ошибку.
Нет, не это, совсем не это она хотела сказать.
Вместо благодарности наружу вырвалась жалкая, детская гордость. Слова прозвучали так, будто Ферда только мешал ей и вообще не имел права приходить, хотя внутри Рури отчаянно хотелось сказать прямо противоположное.
Но сказанного уже не вернуть.
Ферда остановился.
Он некоторое время молча смотрел на неё, и спокойствие в его глазах оказалось куда тяжелее любого упрёка. Рури почти физически ощущала, как между ними с каждой секундой растёт расстояние.
Наконец Ферда едва заметно кивнул.
– ...Понятно.
У Рури внутри всё оборвалось.
«Нет. Так не должно быть».
– Значит, я ошибся, – спокойно продолжил он. – Прости, что вмешался.
«Я не это имела в виду».
Она хотела сказать это вслух. Хотела немедленно остановить его, объяснить, что он всё понял неправильно, но привычка держать лицо и годы воспитанной сдержанности будто сковали язык.
Ферда уже отвернулся и снова пошёл по коридору.
Рури осталась стоять, глядя ему вслед. С каждым шагом расстояние между ними увеличивалось, и только тогда она наконец испугалась по-настоящему – уже не Гоза, не власти Сильвервинда и не раскрытой тайны.
Она испугалась, что Ферда действительно больше не станет вмешиваться в её дела.
Эта мысль оказалась страшнее всего, что произошло сегодня, и Рури невольно протянула вслед ему руку, словно ещё могла остановить, позвать и наконец сказать то, что на самом деле чувствовала. Но голос так и не сорвался с губ, а когда она всё же заставила себя сделать шаг, между ними уже было слишком большое расстояние – Ферда успел уйти далеко вперёд.