Тепло, окутывающее всё тело, приятно расслабляло. Вода мягко скользила по коже, и временами от этого становилось даже блаженно. Иногда она нагревалась так сильно, что при первом прикосновении я невольно втягивал воздух.
И ведь можно наслаждаться этим ощущением совершенно без одежды, в месте, где вокруг полно других людей…
Да. Душ я никогда не пропущу.
Целыми днями я сижу на стуле и только учусь. Во время экзаменов всё становится ещё хуже, так что неудивительно, что тело в итоге разваливается.
После нескольких часов в одной позе всё затекает — это естественно. Бывают дни, когда начинает болеть спина или шея.
И этим дело не ограничивается. Накапливается стресс от страха отстать от остальных. К нему добавляется усталость: приходится заставлять себя сосредоточиться, одновременно борясь с сонливостью, которая никак не отпускает.
И вся эта боль словно смывается тёплым душем перед самым отбоем.
Я рассеянно смотрел на струящуюся воду и невольно думал, может ли вообще существовать что-то приятнее. Я ненавижу тратить время впустую, но именно в такие моменты позволяю себе несколько десятков минут безделья.
Тревоги и беспокойство полностью исчезают, а вместо них голову заполняют совершенно незначительные мысли.
С тех выходных, когда мы в итоге занимались вместе, Союль больше не лезла ко мне с предложениями делать что-нибудь «как пара».
Иногда только писала в КакаоТоке и спрашивала, чем я занят. Но и эти разговоры долго не тянулись. Союль сама говорила мне быстрее возвращаться к учёбе.
По утрам было так же. Когда я приходил в класс, Союль украдкой махала рукой в знак приветствия — и на этом всё. Даже это уже достаточно рискованно, но раз нас пока не поймали, значит, всё нормально.
В общем, хорошо, что одна ходячая проблема наконец притихла. Хотелось бы, чтобы до промежуточных экзаменов больше не случалось никаких событий, от которых сердце выскакивает из груди.
Осталось всего несколько дней. Пусть хотя бы это время пройдёт спокойно…
— Эй, Мин Уджин. Ты там?
Пока я размышлял об этом, из-за двери душевой донёсся голос.
Из-за шума воды слова звучали приглушённо, но, похоже, это был знакомый с нашего этажа.
— Ага, здесь. Что случилось?
— Да ничего серьёзного. Ты телефон в шкафчике с одеждой оставил? Он уже какое-то время вибрирует без остановки, будто тебе названивают. Выходи скорее, ответь.
— Правда?
Я невольно наклонил голову.
Почти полночь. Кто вообще может мне звонить? Друзья, конечно, ещё не спят, но им незачем звонить. Может, что-то случилось с мамой? Хотя вряд ли.
Совсем не понимаю.
Я перебрал в голове возможные варианты и крикнул:
— Эй, я ещё не домылся. Извини, можешь посмотреть, кто звонит?
— Ладно. Жди.
Послышались шаги. Видимо, он прошёл в раздевалку перед душевой, где мы складывали вещи по шкафчикам.
Через несколько секунд друг спросил:
— В каком шкафчике у тебя вещи?
— У меня? Двадцать…
Я уже собирался назвать последнюю цифру.
И вдруг меня пронзило дурное предчувствие.
«А что, если звонит Союль?»
В последнее время ей почти не удавалось вести себя как моя ненастоящая девушка. Вполне могла решить позвонить. А если ей покажется, что я намеренно игнорирую её, и она будет звонить снова и снова, пока я не отвечу?
И что будет, если мой друг увидит на экране имя «Хан Союль»?
Нехорошее предчувствие разрослось ещё сильнее.
— Двадцать какой?
— …
Друг потребовал последнюю цифру, но я не мог её назвать. Если это действительно Союль и он увидит её имя, никаких оправданий уже не останется.
Я тут же выключил воду и схватил полотенце.
Жаль так обрывать свой счастливый момент, но выбора нет. Быстро вытрусь, выйду и сам проверю телефон…
— Если не помнишь, ладно. Тут шумит, так что я просто пооткрываю шкафчики, откуда, кажется, вибрация доносится.
— Подожди.
— Ещё чего.
Следом один за другим начали хлопать дверцы шкафчиков.
Бах. Бах. Бах.
С каждым громким звуком сердце колотилось всё сильнее.
— Эй, эй. Просто подожди немного.
Я говорил это, торопливо вытирая воду полотенцем. Всё равно сейчас выйду. Главное, чтобы он не нашёл телефон раньше меня…
— А, вот он.
— Эй! Я сам посмотрю!
Больше тянуть нельзя.
Я бросил полотенце и рванул в раздевалку с, пожалуй, лучшей скоростью в своей жизни.
Там я появился запыхавшимся и увидел друга, уже протянувшего руку к дверце нужного шкафчика.
Он остановился и посмотрел на меня как на ненормального. Пользуясь моментом, я мгновенно подскочил, распахнул шкафчик и выхватил телефон.
На всё ушло меньше секунды.
Вода стекала по лицу, мешая смотреть, но я всё равно разглядел экран.
Как и ожидалось, там было написано имя «Хан Союль».
— Ха… хаа… фух…
Я перевёл дыхание, наслаждаясь облегчением, которое поднималось из самой груди.
Благодаря быстрой реакции и верному предчувствию мне удалось избежать катастрофы. Ещё немного — и меня действительно раскрыли бы. Даже думать не хочется, что было бы потом.
Глубокий вздох растворился в раздевалке среди тяжёлого дыхания и звуков капающей воды.
А мой друг всё это время смотрел на меня с выражением человека, увидевшего то, чего видеть явно не следовало.
— Ты вообще что творишь?
Он спросил так, будто перед ним стоял какой-то псих.
Не знаю. Я и сам не понимаю, что, чёрт возьми, творю…
◎
Когда эта катастрофа миновала, я вернулся в комнату и перезвонил. Соединение установилось почти сразу.
И первое, что я услышал:
[Почему трубку не брал?]
Только это.
[Потому что из-за твоего звонка меня чуть не поймали, и я едва успел всё скрыть.]
[Правда? Тогда в следующий раз будь осторожнее.]
«Это ты будь осторожнее».
Она вообще представляет, через что я только что прошёл? Хотя ещё страшнее было бы, если бы представляла.
В любом случае Союль не из тех, кто станет слушать нравоучения. Я это прекрасно знаю. Значит, если сейчас начну объяснять ей всё по кругу, только сам потеряю время. Лучше сразу перейти к делу.
[Зачем звонила?]
[А зачем ещё? Просто так. Девушке обязательно нужна причина, чтобы позвонить своему парню?]
[Парню понарошку.]
[И что? Если понарошку, он уже не парень?]
Вообще-то да?..
Судя по звуку, Союль потянулась и протяжно промычала:
[К тому же в последнее время мы почти не разговаривали. Вот я и позвонила. Всё-таки это меньше отвлекает, чем долгая переписка в КакаоТоке.]
[Ага. Я примерно так и подумал.]
Удивительно, насколько она предсказуема. Не знаю, это я такой проницательный или Союль настолько простая.
Вскоре на том конце послышался глухой звук, будто она плюхнулась на кровать.
Я тоже откинулся на спинку стула. Усталость, которую душ успел снять, после недавней паники будто вернулась целиком. Настолько вымотался, что даже рот открывать было лень.
Пока я сидел полумёртвый, Союль продолжила:
[И есть ещё одна совсем-совсем маленькая причина.]
Она ненадолго замолчала и тихо выдохнула. Один только звук почему-то слегка щекотнул ухо.
А затем сказала:
[Просто захотелось позвонить.]
[Что значит «захотелось позвонить»?]
Я спокойно переспросил, не совсем понимая смысл.
Ответ пришёл почти сразу.
[Стало одиноко.]
Неожиданно честно.
[Одиноко?]
[Ага. Немного. Сегодня я сходила только на первый урок, потом одна уехала из школы, одна выступала, одна приехала в отель. Скучно и одиноко.]
[…Ты сегодня днём уехала?]
[Что? Ты не знал?]
Да. Не знал.
Я промолчал, потому что тут даже мне показалось, что это уже перебор. А молчание иногда красноречивее любого ответа. Союль недоверчиво усмехнулась и язвительно бросила:
[Надо же. Так радовался своей ненастоящей девушке и всё такое, а тебе вообще всё равно.]
[Я не особо радовался.]
[Всё, кладу трубку. Завтра вернусь и придумаю, что с тобой сделать.]
[Прости.]
Я извинился и даже опустил голову, хотя Союль всё равно не могла этого видеть. Она хихикнула, видимо быстро остыв, и продолжила:
[Вообще, сегодня меня попросили выступить на одном мероприятии за пределами школы. Учёба перед экзаменами важна, но попросил знакомый папы, так что отказаться было сложно…]
Под «папой», наверное, имелся в виду её известный композитор-отец.
Союль продолжала объяснять:
[Вот я утром ушла из школы, одна ехала на машине, одна ела, одна ждала начала, потом всё закончилось — и я одна приехала в отель. Поэтому… немного одиноко, и уснуть не получается.]
[Вот поэтому позвонила?]
[И поэтому тоже. Процентов на ноль целых одну десятую.]
Вот как.
Чувство одиночества мне тоже знакомо. Иногда оно накатывает и на меня. Например, когда на каникулах возвращаюсь домой.
Я в такие моменты никому не звоню, но все люди разные. Кому-то, наверное, действительно становится легче, если услышать чужой голос.
Но всё же…
[Если тебе настолько одиноко, что не спится, почему ты всё время звонила именно мне? Если я не отвечал, почему не позвонила кому-нибудь другому?]
Если ей просто нужен был чей-то голос, почему обязательно мой?
Даже в классе вокруг Союль постоянно полно людей. Точно не знаю, но друзей у неё наверняка в несколько раз больше, чем у меня. Не похоже, чтобы ей совсем некому было позвонить и выговориться.
Союль немного помолчала, а потом фыркнула.
[Звонить другим посреди ночи неудобно.]
[Если понимаешь это, почему мне звонишь?]
[Ты мой парень. Пусть и понарошку. Обязан отвечать.]
Ну вот. В итоге всё снова свелось к этому.
Раз сама идея наших отношений и состоит в том, чтобы играть пару, спорить здесь бессмысленно. Я сдался и замолчал.
Союль тут же подхватила разговор.
[Что сейчас делаешь?]
[Разговариваю по телефону.]
[А когда закончим?]
[Буду учиться.]
[А потом?]
[Спать.]
[Хм-м~]
Вопросы настолько очевидные, что даже освежают. Я фыркнул и решил спросить то же самое.
[А ты что делаешь?]
[Я помылась и лежу на кровати. Всё тело сейчас такое расслабленное и мягкое.]
[Я не спрашивал.]
[Ой, ты сейчас это представил, да?]
[Нет.]
[Ну конечно~]
Даже после прямого отрицания не верит. За кого она меня принимает, за извращенца?
Возмутившись, я щёлкнул пальцем по корпусу телефона.
[Ай, громко.]
[Я пальцем щёлкнул.]
[Ты вообще знаешь, насколько важен слух для человека, который играет на пианино?]
[Откуда мне знать, если я даже в пианино ничего не понимаю.]
[Не двигайся. Сейчас отомщу тебе щелбаном.]
[Ладно.]
Я послушно замер.
Через секунду в ухо ударил глухой стук. А следом раздался болезненный стон Союль.
[Палец болит…]
[Разве пальцы не драгоценны для человека, который играет на пианино?]
[Минуту назад ты говорил, что ничего не знаешь о пианино.]
Голос у неё стал обиженным. Сама решила меня ударить, сама ударила — и теперь ещё злится на меня?
Но и это быстро прошло. Союль хихикнула, а затем облегчённо вздохнула.
[Наверное, всё-таки полезно слышать чужой голос. Меня уже в сон клонит.]
[Значит, больше не одиноко?]
[Ага. После звонка стало немного лучше. И вообще разговаривать вот так оказалось довольно весело.]
[Что здесь весёлого? Мы только всякую ерунду обсуждали.]
В нашем разговоре не было вообще ничего интересного. Удивительно, что Союль умудрилась найти удовольствие в беседе без единой содержательной темы.
На мой вопрос она ответила всего одним словом.
[Просто.]
Как обычно, никакой конкретики.
[Я тогда спать. Увидимся завтра.]
Голос Союль уже звучал сонно. Видимо, она действительно устала. Я тоже не хотел удерживать её на линии, поэтому с благодарностью воспользовался шансом закончить звонок.
Но попрощаться всё-таки нужно.
[Спокойной ночи.]
Я сказал это, стараясь скрыть неловкость, и почувствовал короткую паузу.
Но всего на мгновение. Вскоре с другого конца донёсся тихий ответ, перемешанный с дыханием.
[…Ага. И тебе хороших снов.]
«Что? Союль умеет говорить такие добрые вещи?»
От неожиданности я тихо усмехнулся.
[Ладно. Спасибо.]
[Ага. Было бы ещё лучше, если бы тебе приснилась я.]
[Тогда это уже будет кошмар.]
[Какой ещё кошмар, дурак.]
На мою шутку Союль раздражённо цокнула языком. Надеюсь, она не обиделась настолько, чтобы завтра придумать очередную странность…
Так внезапный звонок и закончился нашей привычной перепалкой.
Я бросил замолчавший телефон на кровать и, всё ещё сидя, потянулся.
Из-за неожиданного звонка едва не случилась катастрофа. Наши с Союль отношения чуть не раскрыли. А когда я всё-таки ответил, выяснилось, что звонок был вообще без причины. Наверное, в мире трудно найти более бессмысленный разговор.
Но… он всё-таки дал мне немного перевести дух, так что совсем бесполезным его не назовёшь.
Теперь источник неприятностей исчез, пора возвращаться к экзаменам. Я выпрямил спину, поправил посадку и включил лампу.
В зеркале на столе отразилось моё лицо с едва заметной улыбкой.