— Пришёл?
Утро понедельника.
Я поставил набитую учебниками и тетрадями сумку, и Чухо, болтавший с кем-то в задней части класса, обратился ко мне.
— Ага. А ты чего так рано?
— Проснулся раньше времени, потому что во сне идея пришла. Ну что? Рассказать?
— Сейчас занят. Потом.
Сам факт, что он умудрился придумать что-то во сне, впечатлял, но, увы, любопытства я не испытывал. Я вежливо отказал Чухо, который смотрел на меня сияющими глазами, сел на своё место и достал учебник.
Я огляделся. Народу уже собралось немало. Точно считать лень, но человек пятьдесят с лишним точно есть.
Я до сих пор не привык к утренним занятиям, где класс набит людьми под завязку.
В нашей школе одновременно существуют академическое и творческое направления. Причём уровень обоих довольно высокий. Само собой, учебную программу здесь нельзя строить так же, как в обычной старшей школе.
Одним из результатов стали эти самые утренние занятия.
По утрам учеников академического и творческого направлений собирают вместе на общие предметы, а после обеда снова разводят по своим классам. Именно благодаря этим занятиям я и познакомился с Чухо — в школе, где ученики разных направлений обычно почти не пересекаются.
— Эй, кстати, вспомнил.
Я-то думал, разговор закончился после того, как отказался слушать его идею. Но Чухо, похоже, считал иначе. Он неспешно подошёл к моей парте, наклонился и заговорил тихо, будто собирался шепнуть мне что-то на ухо.
— Что? Всё-таки хочешь рассказать идею, которая ночью приснилась?
— Тебе всё равно неинтересно.
Оказывается, он понимает. Я покрутил ручку между пальцами и спросил:
— Тогда что?
Если не идея, то о чём он хочет поговорить? Ничего подходящего в голову не приходило. Я поднял голову и встретился с Чухо взглядом. На его лице появилась неловкая улыбка.
И снова очень тихо он спросил:
— Ты ведь в субботу заходил в корпус творческого направления, да?
…
На мгновение всё моё тело застыло.
Только не говорите, что именно он меня заметил.
В тот корпус обычно ходят только ученики творческого направления. Большинство из них я даже по именам не знаю, поэтому проблем быть не должно, если только меня не поймают прямо на месте. Кто вообще станет обращать внимание на каждого входящего и выходящего?
Но было одно исключение — Чухо.
Он сам учится на творческом направлении, так что наверняка часто бывает в том корпусе. И меня знает достаточно хорошо, чтобы задаться вопросом: «А этот-то зачем оттуда выходит?» Если уж попался на глаза кому-то вроде него, вопросов не избежать.
Вопрос прозвучал настолько неожиданно, что я не сразу смог открыть рот. Несколько долгих секунд сидел как замороженный, а потом наконец выдавил:
— …Ты меня видел?
Чухо слегка кивнул.
— Ага. Около трёх шёл в клубную комнату, а ты как раз выходил из корпуса. Вот и стало интересно, какие у тебя там дела.
Закончив объяснение, он снова понизил голос.
— Ну так? Зачем приходил?
В тоне явно слышалось подозрение.
«И что теперь делать?»
На самом деле рассказать ему о моих отношениях с Союль было бы не такой уж катастрофой. Когда младшекурсника поймали на свидании и наказали, Чухо искренне возмущался. К тому же мы довольно близки. Вряд ли он побежит докладывать школе.
Но даже если от него никакого вреда не будет, слишком рано рассказывать о связи, которую мы с Союль решили скрывать. Раз уж в этом замешана она, лучше, чтобы вообще никто не знал.
Да и как в принципе объяснить такие отношения? «Наша школа запрещает встречаться, поэтому мы решили понарошку стать парой». Он ещё спросит, не сплю ли я на ходу.
Так что в итоге…
— Да ничего… Я, эм, искал место позаниматься и подумал зайти в клубную комнату. Но потом решил, что без твоего разрешения не стоит, и сразу ушёл.
Я начал лепить ложь прямо на ходу.
— А. Так вот в чём дело?
Чухо усмехнулся.
— Мог бы сказать. Комната всё равно была бы заперта.
— Да нет. Я потом подумал, что как-то нагло пользоваться ею, если я там только числюсь. Спустился на первый этаж и сразу развернулся.
— Да этот клуб вообще-то благодаря тебе появился.
И ведь не поспоришь. Я молча кивнул, а Чухо хлопнул меня по плечу.
— Если потом понадобится — звони. Я хоть каждый раз тебя туда пущу. Даже скажу, где ключ лежит.
— Ага, ага. Хорошо.
Похоже, больше его ничего не интересовало. Чухо выпрямился и даже потянулся, словно тема была полностью закрыта.
Подозрений вроде не осталось. Пусть оправдание я придумал на месте, каким-то образом оно сработало, и я немного расслабился.
Правда, неприятно, что он поверил моей лжи и ещё предложил помощь… Но тут уж ничего не поделаешь.
И всё-таки… впредь надо быть осторожнее.
Я попался даже за те считаные минуты, пока входил в корпус и выходил из него. В следующий раз может случиться ситуация, где оправдаться вообще не получится.
— Всем привет~
И тут со стороны входа в класс раздался очень знакомый голос.
От высокого голоса, щекотнувшего слух, я будто сам собой повернул голову.
Лёгок на помине. В класс входила Союль.
Аккуратная школьная форма. С каждым шагом её блестящие светло-каштановые волосы слегка покачивались. На лице сияла приветливая улыбка, а глаза превращались в полумесяцы всякий раз, когда она здоровалась со встречными ребятами.
На первый взгляд — добрая и прилежная образцовая ученица.
И кто бы подумал, что ночью эта девушка превращается в нарушительницу правил, пинает камешки от злости на душную школу и предлагает кому-то стать ненастоящей парой ради острых ощущений. Чем больше узнаю, тем сильнее поражаюсь.
Пока я думал об этом…
— Привет.
Когда я опомнился, Союль уже махала мне рукой.
С совершенно невинной улыбкой и прищуренными в полумесяцы глазами.
— …А. Эм. Привет.
Я с трудом спрятал растерянность и ответил. Союль улыбнулась и прошла мимо.
Будто ничего не случилось. Будто это было самое обычное приветствие.
А вот все взгляды вокруг тут же приклеились ко мне.
Никто ничего не говорил вслух, но в каждом читалось одно и то же: «Они что, знакомы?»
Пусть мы и ходим на одни утренние занятия, ученики разных направлений редко даже разговаривают между собой. А тут ещё Союль — и какой-то парень. Ничего удивительного, что окружающим стало любопытно.
— Ты её знаешь?
Разумеется, первым спросил Чухо.
Я почесал лоб и ответил:
— Не знаю…
— В смысле «не знаю»?
Чухо рассмеялся, явно посчитав мой ответ чушью, и отправился к своему месту. Остальные к тому времени тоже уже отвели глаза. К счастью, похоже, особых подозрений наше приветствие не вызвало.
Но если так пойдёт дальше, будет опасно.
Надо нормально с ней поговорить.
◎
— Так о чём ты хотел поговорить?
Той ночью, на той же скамейке, где мы встречались раньше.
Я написал Союль в КакаоТок, что хочу кое-что обсудить, а она предложила встретиться после отбоя. Сказала, мол, сегодня ей опять хочется выбраться наружу. Как и думал, образцовая ученица, которую она изображает днём, — один большой спектакль.
Впрочем, так даже лучше. Я собирался поговорить серьёзно, а такие вещи удобнее обсуждать лицом к лицу.
Я тяжело вздохнул и заговорил.
— Как думаешь, о чём?
— Не знаю. Признаваться будешь?
— Я что, с ума сошёл?
Я позвал её сюда не ради идиотских шуток. Поэтому сразу перешёл к делу.
— Ты ведь сегодня утром со мной поздоровалась?
— Ага.
Союль спокойно кивнула.
Её уверенный вид просто поражал. Я даже невольно усмехнулся, а она склонила голову.
— Что? Нормально же здороваться с человеком, с которым ходишь на одни занятия.
— Если вдуматься — ничего ненормального. Но когда внезапно начинаешь делать то, чего раньше никогда не делала, остальные смотрят странно. Мол, с чего это эти двое вдруг здороваются?
— И что? Мы разве не ради острых ощущений всё это затеяли?
— Мне настолько острые ощущения не нужны.
Я согласился на предложение Союль только при условии, что нас не поймают. А чтобы не попасться, лучше не давать одноклассникам поводов для слухов. В школе наверняка найдётся кто-нибудь особенно принципиальный, кто решит доложить учителю.
Поэтому я хотел по возможности не делать ничего, что без необходимости привлекает внимание.
И к тому же…
— Сегодня один друг сказал, что видел, как я выходил из корпуса творческого направления.
Взгляд Союль тут же изменился. Похоже, чувство опасности ей всё-таки знакомо.
— И?
— Я кое-как отговорился… Но глаз вокруг куда больше, чем я думал. Если не будем осторожны, нас точно поймают. Вот я и говорю: лучше по возможности аккуратнее.
— Хмф.
По тону сразу было понятно, что она недовольна. Союль скрестила руки на груди и надула губы — сомнений не оставалось.
В общем-то, это всё, что я хотел сказать. Я попросил её быть осторожнее, а сама Союль тоже вроде не стремится попасться. Значит, по возможности должна прислушаться.
По крайней мере, я так думал… Но Союль вдруг ответила раздражённым голосом:
— Тогда и я хочу тебе кое-что сказать.
— Что?
— Вообще-то я поздоровалась только потому, что ты всё время на меня смотрел. Наши глаза встретились, и мне уже пришлось что-то сказать, понимаешь?
Она обиженно огрызнулась и упёрла руки в бока.
— Поздороваться с одноклассником — ничего особенного. А вот если парень сидит и пялится на девушку, это разве не подозрительнее? Так кому из нас впредь надо быть осторожнее? Как думаешь?
— …Эм? Что?
От слов, обрушившихся на меня один за другим, в голове всё перемешалось.
Я правда так пристально на неё смотрел? Тогда это моя вина? Нет, подождите. Почему разговор, в котором я собирался сделать ей замечание, внезапно превратился в контратаку?
Я растерянно запнулся, а Союль, не упустив момент, продолжила наступление.
— Конечно, я не против. У меня большое сердце, я всё могу принять. Нормально же не отрывать глаз от красивой девушки. Да и ситуация, где нас вот-вот поймают, сама по себе весёлая.
Произвольно проявив великодушие, Союль выпятила грудь, которая, в отличие от её «большого сердца», большой точно не была.
— Но.
Она ненадолго замолчала, а потом посмотрела на меня с таким превосходством, будто действительно стояла выше.
— Ты уже испугался. Трус. Цыплёнок.
Вот это проигнорировать было трудно.
— Что?
— А что? Разве ты попросил меня быть осторожнее не потому, что испугался? Я всего лишь поздоровалась, а ты уже боишься, что нас поймают.
Союль фыркнула и буквально выплюнула эти слова. Хотя из-за роста ей приходилось запрокидывать голову, чтобы встретиться со мной взглядом, ощущение было такое, будто сверху вниз смотрят именно на меня.
И вот тут меня по-настоящему задело.
Если о нас узнают, плохо будет обоим. Я вообще-то собирался по-доброму предупредить её, чтобы мы оба не вляпались в неприятности.
Но раз она так ставит вопрос, отступать я тоже не собираюсь.
— Хорошо. Понял.
От раздражения голос невольно стал чуть громче. Я ясно увидел, как Союль едва заметно вздрогнула.
Не обращая на это внимания, я продолжил:
— Завтра после занятий идём на свидание.