— А-а-ам…
Следующее утро, суббота.
Я плёлся к читальному залу, то и дело зевая.
Вчера я выбрался наружу, чтобы развеяться, а потом ещё и учился перед сном. В итоге сна катастрофически не хватало.
Хотелось хоть немного прикорнуть, но за это время остальные успеют исписать учебники подчёркиваниями. Расслабляться нельзя.
Школа, будто прекрасно понимая наши чувства, любезно закрывает общежитие по выходным, когда нет занятий.
Благодаря этому с девяти утра до трёх дня туда даже зайти нельзя. Поистине замечательная школа.
Пытаясь урвать хоть немного лишнего сна, я еле заставил себя выйти к девяти.
Читальный зал с индивидуальными столами и перегородками — одно из самых популярных мест среди учеников. Стоит хоть немного задержаться, и свободных мест уже не останется. Шататься потом по школе в поисках уголка для учёбы мне не хотелось, так что следовало поторопиться.
Поэтому я ускорил шаг к читальному залу… вернее, уже собирался.
Телефон в заднем кармане завибрировал.
Я достал его и увидел сообщение в КакаоТок.
Отправитель — Хан Союль.
Моя девушка понарошку, с которой мы обменялись номерами прошлой ночью. Или, если точнее, уже сегодня под утро.
И чего ей понадобилось так рано? Я без стеснения зевнул и открыл сообщение.
[Доброе утро! Хорошо спал?]
…
Я сунул телефон обратно в задний карман и продолжил идти.
Не прошло и минуты, как он снова завибрировал.
[Ты вообще-то мой парень. Почему прочитал и не отвечаешь?]
Ох ты ж. Оказывается, девушке понадобился ответ от её ненастоящего парня.
Если бы спросила, я бы честно сказал, что спал плохо. Неужели нельзя было самой догадаться хотя бы об этом?
С неохотой я набрал ответ.
[Я говорил, что буду подыгрывать только пока это не мешает учёбе.]
Ответ прилетел мгновенно.
[А что ты сейчас делаешь?]
[Собираюсь в читальный зал.]
[Так у тебя полно времени. Быстро ответь: «И тебе доброе утро».]
Теперь она ещё и командует.
Какой вообще смысл получать ответ, который сама же продиктовала? Хотелось возразить, но спор займёт ещё больше времени. Проще сделать, как она хочет.
[И тебе доброе утро.]
Ответ снова пришёл тут же.
[Пф-ф.]
…Вот же хочется хоть раз её стукнуть.
Я надеялся, что теперь, получив желаемое, она наконец успокоится. Но, похоже, на этом Союль останавливаться не собиралась.
Я даже не успел убрать телефон, как он снова завибрировал.
[Я забронировала фортепианный класс до вечера и сейчас одна играю. Придёшь?]
Чего только не придумает.
[А если нас поймают вдвоём?]
[Ты о чём вообще? Мы разве не поэтому и решили изображать пару — потому что нас могут поймать?]
Ну да. Это правда, но…
[Всё равно не пойду.]
[Серьёзно? У тебя редчайшая возможность послушать мою игру вблизи, знаешь ли.]
[Не хочу слушать.]
После такого прямого отказа Союль, похоже, решила больше меня не уговаривать.
В ответ пришёл только стикер: медведь скрестил руки на груди и демонстративно отвернул голову. Она так показывала, что обиделась?
Но даже это не заставит меня идти. Роль ненастоящего парня я согласился играть только до тех пор, пока она не мешает учёбе. Об этом я предупредил ещё в момент, когда принял предложение Союль.
Так что я убрал телефон и снова направился к читальному залу.
И, разумеется, свободных мест там не оказалось.
Я и без того вышел поздно, а потом ещё потерял время на переписку с Союль. Читальный зал — почти единственное место, куда могут податься ученики, которых на день выгнали из общежития. Было бы странно рассчитывать на свободные столы, явившись так поздно.
«И что теперь?»
Остаётся общий семинарский кабинет. Но почти наверняка его уже кто-нибудь занял.
Можно, конечно, вставить наушники и сесть к кому-то, но многие ребята не любят, когда в уже занятую ими комнату подселяется ещё один человек. Чтобы вот так вломиться, нужна кожа потолще моей.
Или можно попросить дежурного преподавателя открыть обычный класс.
Только преподаватели этого не любят: тогда на них ложится ответственность за помещение. А главное, если оттуда что-нибудь пропадёт, первым подозревать будут меня.
Хотя, если подумать, одно место всё-таки есть…
— Хаа-а…
Тяжело вздохнув, я достал телефон из заднего кармана.
После разблокировки на экране всё ещё была открыта наша с Союль переписка.
Под стикером с демонстративно отвернувшимся медведем я написал короткое сообщение.
[Можно я приду в фортепианный класс и там позанимаюсь?]
Ждать пришлось недолго. В ответ тут же прилетел медведь с издевательской ухмылкой.
◎
Разумеется, вслед за этим мне пришлось выслушать всякое вроде: [Ты же только что говорил, что не хочешь приходить. Что случилось?] и [Настолько сильно захотелось послушать мою игру?]
Естественно, я ответил: [Я иду только потому, что в читальном зале нет мест. Так что не разговаривай со мной.]
Если подумать, в том, что я опоздал в читальный зал, отчасти виновата сама Союль. Сначала создала проблему, а потом любезно предложила решение.
Я за всю жизнь почти никак не пересекался с пианино и понятия не имел, где находится фортепианный класс.
Когда я спросил Союль, она объяснила, что он расположен в корпусе, которым в основном пользуются ученики творческого направления. Логично: именно там находились разные клубные помещения и комнаты для занятий.
Я вошёл в здание, поднялся на лифте и вышел на четвёртом этаже, где располагался фортепианный класс.
Стоило дверям лифта открыться, как на меня обрушилась смесь самых разных инструментов. Скрипка, резкий звук электрогитары, даже барабаны. От такого вполне могли заболеть совершенно здоровые уши.
Если сейчас кто-нибудь из учеников увидит меня в коридоре, оправдаться будет нечем. Раз уж добрался сюда, безопаснее поскорее скрыться в фортепианном классе.
Пробираясь сквозь гремевшие с обеих сторон инструменты, я дошёл до самой дальней двери.
Я без колебаний постучал. Послышался сигнал электронного замка, после чего дверь открылась.
Как и ожидалось, на пороге стояла Союль.
На ней была светлая бежевая куртка, под ней — белый вязаный свитер, а снизу — облегающие джинсы. Ничего особенно нарядного, но выглядело всё очень стильно.
Я не раз видел её в школьной форме, когда мы пересекались в классе. Видел издалека за пианино на разных мероприятиях. И даже разговаривал с ней лицом к лицу в темноте.
Но вот так, при ярком освещении, я впервые как следует рассмотрел её лицо. Чёткие черты и длинные светло-каштановые волосы сразу бросались в глаза.
Пока я молча разглядывал её, уголки губ Союль медленно поползли вверх.
— И правда пришёл?
— А кто должен был прийти вместо меня, призрак?
— Ты выглядел таким колючим, что я думала, вообще не придёшь. Я сначала просто наудачу предложила.
Вот как.
Я встретился с ней взглядом и ответил:
— Просто мне негде заниматься. Потому что кое-кто слал бесполезные сообщения в КакаоТок и заставлял меня отвечать, из-за чего я опоздал.
— Хм-м, вот как?
Союль нарочно громко фыркнула. Ладно. Счёт один-один.
Как бы там ни было, раз она сама меня позвала, выгонять явно не собиралась. Союль махнула рукой, мол, заходи уже, и я переступил порог.
Внутри стояли только пианино и банкетка. И сам инструмент, и сиденье выглядели очень дорого. Я в этом ничего не понимаю, но цена, похоже, была немаленькой.
Рядом отдельно стояли стол и стул. Интересно, зачем? Может, чтобы до игры просматривать ноты и делать пометки?
Какова бы ни была причина, сейчас этот стол пришёлся очень кстати. Я сел, поставил сумку и достал письменные принадлежности с учебниками.
Убедившись, что я устроился, Союль сняла куртку, повесила её на вешалку и уселась за пианино. Затем поправила волосы и положила руки на клавиши. Похоже, собиралась сразу приступать к практике.
Я уже потянулся за наушниками, чтобы её игра не мешала, как Союль вдруг обернулась.
— Кстати.
— Что?
— Тебе звук пианино не будет мешать заниматься?
Она только сейчас об этом подумала?
— Будет. Я сюда пришёл, уже смирившись с этим. Сейчас наушники вставлю.
— Даже через наушники услышишь. Пианино громкое.
— Правда?
— Конечно. Слушай.
С этими словами Союль коснулась клавиш и сыграла знакомый классический фрагмент.
Наверное, из-за того, что комната была небольшой, звук разнёсся очень громко. Обычные наушники такое явно не заглушат. Можно включить музыку на максимальную громкость, но тогда она сама будет мешать учиться не меньше.
— Ну как?
Союль склонила голову.
Я ответил честно:
— Похоже, и правда будет мешать.
— Вот видишь.
— Но что поделать? Это ты забронировала комнату для занятий на пианино.
Сейчас я здесь, по сути, нахлебник. Если музыка мешает — это мне надо уйти и искать другое место. Союль совершенно незачем подстраиваться под меня.
Так и должно было быть.
— Тогда сегодня буду разучивать что-нибудь спокойное. Даже если услышишь через наушники, не так сильно отвлечёт.
С этими словами Союль убрала лежавшие перед ней ноты и поставила другие.
После короткого вдоха она сразу начала играть.
Эту мелодию я раньше никогда не слышал.
Но одно было ясно: Союль не соврала. Музыка действительно была спокойной и не казалась особенно отвлекающей.
Я поблагодарил её за заботу и достал наушники.
Но стоило уже поднести их к ушам… как я неожиданно поймал себя на том, что просто смотрю на играющую Союль.
Её длинные белоснежные пальцы, казавшиеся непропорциональными такой маленькой фигуре, скользили по клавишам, словно танцевали.
Розоватые губы постоянно двигались — то ли она отсчитывала ритм, то ли проговаривала что-то про себя.
Длинные ресницы едва заметно дрожали, а выражение лица менялось вслед за музыкой: радость, счастье, а иногда даже сожаление.
Похоже, «фортепианным вундеркиндом» её называли не просто так.
Я ничего не знал об этой пьесе. Да что там — я вообще почти ничего не знаю о пианино. Даже простенькие «Палочки» сыграть не смогу, этим всё сказано.
И всё же исполнение Союль отзывалось в груди очень приятным звуком. Я не знал мелодию, но ни одна нота не резала слух. А её мимика и движения, почти как у актрисы на сцене, невольно заставляли погружаться в музыку.
Постепенно темп замедлился, и выступление Союль подошло к концу.
И тогда она повернулась прямо ко мне, всё ещё молча наблюдавшему за ней.
— Ну как?
На лице Союль играла озорная улыбка.
Я зачем-то отвёл взгляд и ответил:
— Вроде хорошо играешь.
— Хе-хе-хе. Правда?
Она прикрыла рот рукой и засмеялась, явно довольная похвалой. Мы вроде даже не спорили, а ощущение было такое, будто я ей уступил. Поэтому я нарочно добавил:
— Хотя я вообще не разбираюсь. Но раз тебя называют гением, наверное, и правда хорошо.
Союль тут же парировала:
— А сам сидел с открытым ртом и глаз не отводил.
— …Нет, это…
— Всё нормально.
Не дав мне оправдаться, Союль оборвала меня и снова начала играть.
Только теперь на её лице всё время держалась улыбка.
Всё-таки ужасно раздражает. Тяжело вздохнув, я перевёл взгляд на раскрытый учебник.
И мог поклясться, что где-то за пределами моего поля зрения она тихонько хихикнула.