Двенадцать лет назад:
Помещение для совещаний представляет собой камеру содержания STM-00-1006, являющуюся черепом мертворожденной особи Cryptomorpha gigantes.
Полое пространство внутри черепной коробки — прототип комнаты "Вегасс", места, где всё, что происходит внутри, там и остается. Люди входят, выходят, а их воспоминания при выходе отсеиваются из ткани Вселенной, не оставляя в памяти ровным счетом ничего. Череп был добыт в девяностых годах. Эффект подавления информации — побочный продукт естественного антимеметического камуфляжа этого биологического вида, феномена, делавшего колоссально высоких созданий практически невозможными для наблюдения в дикой природе. Феномена, на расшифровку и воспроизведение которого Эдвард Хикс со своей группой потратил годы. Теперь технология у них в руках. Они умеют синтезировать костную ткань C. gigantes, выдавливая ее готовыми блоками через стальные матрицы. Могут скручивать плиты болтами, создавая герметичные боксы. Пассивная меметическая изоляция без нужды в сложных механизмах — колоссальный потенциал.
Череп достигает сорока пяти метров в длину, шестнадцати в ширину и пятнадцати в высоту. Он покоится в центре отдельной, специально выстроенной для него колоссальной камеры содержания в окружении остальных костей той же особи C. gigantes, разложенных строгим радиальным узором ради экономии пространства. Колумбарий занимает около трети площади пола камеры. Остальное пространство отдано под гигантские промышленные резервуары, хранящие извлеченные органы. Некоторые из них — настоящие суда, переоборудованные сухогрузы, доверху набитые мозговым веществом и кожной тканью. Камера является безусловно самым крупным зданием на базе Фонда в Стэнмуре.
План ангара на бумаге предельно ясен и вполне пригоден для навигации, пусть и мрачен. Но снизу, на своих двоих, это место кажется головокружительным, пугающе загробным лабиринтом, даже при круглосуточном люминесцентном освещении. Хикс идет по гулкому каньону, образованному слева стометровой костью передней конечности, а справа — синим стальным контейнером с двенадцатиперстной кишкой существа, включая ферму симбионтов. Впереди над каньоном возвышается сам череп — далекая желто-белая башня, ощетинившаяся строительными лесами и заброшенными сканирующими фермами, с зияющей черной пустотой глазниц.
На ходу Хиксу приходится непрерывно напоминать себе, что всё это — останки единого организма, одного из самых крошечных представителей своего вида.
Позади черепа C. gigantes, там, где когда-то находился первый шейный позвонок существа, теперь смонтирован сложный механический шлюз, пандус со ступенями и зона досмотра. Зона досмотра служит миниатюрным таможенным постом, фиксирующим каждого входящего и выходящего из STM-00-1006, а также любой предмет. Хотя память на выходе стирается, бумажные и электронные носители, выносимые наружу, требуют ручной обработки. Согласно стандартному протоколу, первый выходящий из комнаты выносит письменные инструкции для офицера фильтрации с указанием того, какую информацию изнутри помещения необходимо уничтожить, а какую допустимо сохранить. Обычно список сохраняемых данных предельно короток.
Здесь расставлены кресла, сканеры, кофейный аппарат, тележка с инвентарем для санобработки и батарея клеток с микробами-симбионтами. Чуть в стороне от зоны досмотра припаркован лимузин — бронированный.
— Где остальные? — спрашивает Хикс встретившую его сотрудницу Фонда по фамилии Флетчер. — Я вроде не опоздал.
— Пройдемте сюда, пожалуйста, — произносит она, подводя его к креслу возле сканера. Хикс проходил эту процедуру добрый десяток раз, поэтому молча протягивает левую руку. Флетчер срывает обертку со стерильного датчика-браслета, защелкивает его на левом запястье Хикса и сверяется с экраном рядом. — Они зашли почти час назад, — сообщает она.
Хикс хмурится. Это не по регламенту. Зачем называть ему другое время начала? Зачем им понадобился час на подготовку до его прихода? — Они что-нибудь передали?
— Разумеется, нет.
Хикс не имеет ни малейшего понятия, чему посвящено это совещание, о чем шла речь на предыдущих встречах и объединены ли они вообще общей темой.
Впрочем, кое-какие зацепки у него есть. Частота встреч — одна из них. Первая состоялась в начале года, и на выходе, с чистой памятью, они сжимали в руках оставленные самим себе письменные распоряжения продолжать ежемесячные сборы. К июлю совещания стали еженедельными. На прошлой неделе их было три — последнее он пропустил из-за командировки в Китай. А после пятницы утвердили новый график: девяносто минут каждое утро, начиная с сегодняшнего дня, с понедельника.
Куда более весомая зацепка — список участников. Помимо самого Хикса, присутствуют трое высококлассных исследователей из его собственной структуры, а также директора Уэйли, Норткерка и Стэнмура, последний из которых — Джейсон Ло, глава Отдела Антимеметики Фонда и непосредственный руководитель Хикса.
Он оглядывается на автомобиль за спиной. А теперь еще и этот транспорт. Хикс не знает наверняка, кому принадлежит лимузин, но список людей в мире, обладающих правом въезжать на гражданском транспорте внутрь защищенных комплексов Фонда, исчезающе мал. Кто-то из высшего руководства проявил достаточный интерес к их закрытым дискуссиям, чтобы явиться лично. Это новое и не на шутку тревожное развитие событий.
Он кивает на машину. — Разве тут сейчас не должно всё кишеть личной охраной?
Флетчер пожимает плечами.
— Кто-нибудь вошел в блок вместе с топом? Телохранитель? В машине кто-то остался?
— Нет.
Хикс снова косится на автомобиль. Стекла тонированные, хотя за рулем как минимум должен сидеть водитель. Но где реальное прикрытие? Возможно, всё скрыто от глаз. Микробы. Оккультные защитные барьеры. Ему кажется, будто автомобиль смотрит на него в ответ.
— Откройте рот, пожалуйста. — Флетчер надевает на голову Хикса дискообразный фиксатор, прижимает излучатель к его нёбу и пропускает сквозь мозг два радиационных импульса. — Психические вторжения фиксируете?
Сдавленный излучателем, Хикс мычит: — Не-а.
Она вынимает излучатель и отправляет в утиль. — Испытывали ли вы фазу быстрого сна за последние двенадцать часов?
Он вытирает рот. — Да.
— Сколько у вас пальцев?
— Десять.
— Пересчитайте для меня вслух, пожалуйста.
Хикс растопыривает пальцы и ведет счет: — Один, два, три, четыре, пять, шесть, семь, восемь, девять, десять. — Большой палец правой руки оказывается «пятеркой».
Флетчер вводит ему препарат, предотвращающий биологическое отторжение симбионта, после чего достает микроба из клетки. Тот расправляет щупальца, дезориентированный перемещением.
— Запрокиньте голову и смотрите в потолок, пожалуйста. Глаза широко открыты. И снимите очки, если не трудно.
Хикс подчиняется, передавая очки Флетчер для сканирования. — Терпеть не могу эту часть, — констатирует он.
Флетчер оставляет реплику без внимания. Она опускает существо ему на глаза, словно маску для сна. По коже разливается холодное, склизкое ощущение: симбионт обвивает подбородок и волосы, щупальца смыкаются на затылке и начинают срастаться со спинным мозгом. Несколько тревожных секунд перед глазами стоит тьма, затем в оболочке существа прямо над правым глазом Хикса формируется круглое углубление, в мозгу возникает ощущение сдвигающегося сустава, и на месте человеческого глаза распахивается фальшивый орган зрения. Искусственное глазное яблоко примерно вчетверо крупнее его собственного. Несмотря на то что глаз один, четыре зрачка обеспечивают превосходное восприятие глубины и позволяют заглядывать в ближний ультрафиолет.
Микроб изначально входил в состав кишечной фауны данной особи C. gigantes. У мертворожденного гиганта сохранилась небольшая, но жизнеспособная их популяция, и Фонду удалось спасти образцы для исследований. Существо, чья неврологическая структура пугающе напоминает человеческую, берет на себя роль внешнего блока кратко- и среднесрочной памяти, служа буфером между сознанием Эдварда Хикса и реальным миром. Когда совещание завершится, микроб будет снят и сожжен вместе со всеми воспоминаниями о встрече.
Существуют и другие методы амнезии — газ, инъекционные препараты, хирургическое вмешательство, оккультные ритуалы. Это надежные, проверенные технологии для массового применения как к гражданскому населению, так и к персоналу Фонда, но все они базируются на едином принципе: нежелательная информация уже проникла в разум и теперь должна быть удалена или подавлена постфактум. Подобные процедуры неидеальны. Стирание памяти может оставлять критические фрагменты — порой достаточные для того, чтобы восстановить опасную картину целиком; к тому же технологии мнестиков, заставляющие подавленные воспоминания пробиваться обратно, непрерывно совершенствуются. Линейка биомнестиков класса Y обещает со временем превратить любые методы стирания памяти постфактум в пыль. Единственной защитой от амнезии против завершенного класса Y станет обезглавливание. Поэтому при наличии запаса времени куда надежнее физически изолировать процесс — создать воздушный зазор, вынести воспоминания на внешний организм и ни на секунду не подпускать их к собственному разуму. Невозможно заставить человека вспомнить то, чего он искренне никогда не переживал.
Класс Z, разумеется, несет в себе совершенно иной спектр проблем.
Это сложная и стремительно развивающаяся область — одна из тех, где Хикс признан мировым экспертом. Существуют машины, способные выполнять ту же задачу, что и симбионт — кремниевые модули в виде гарнитуры, подключаемые к хирургически установленному разъему за ухом, но Хикс скорее ляжет в гроб, чем согласится напрямую соединить мозг с компьютером, особенно с компьютером производства Фонда. Никто не получит доступ к его мозговым волнам. Поступая на службу в Фонд тридцать лет назад, он отдельным пунктом внес в завещание запрет на оцифровку сознания. Все тогда крутили пальцем у виска.
Впрочем, одновременное использование и симбионтов, и «вегасской комнаты» отдает явным перебором. И это еще одна зацепка.
— Ваши вещи отсканированы, — сообщает Флетчер. Он рассовывает предметы по карманам и берет ноутбук. Двигаясь слегка неуверенно из-за непривычной тяжести на голове, он поднимается по ступеням к шлюзу.