— Мисс Куин! Мисс Куин.
Мари Куин только что закончила инженерное совещание по шлюзовым системам и направляется обратно в свой кабинет, чтобы выкурить сигарету. Кто-то бежит ей навстречу по коридору. Куин узнает в ней доктора Оли Морган, стажера-исследователя, вступившую в Отдел Антимеметики всего шесть месяцев назад. Часть нового набора Саймона Ли.
— Доктор Морган. Чем могу помочь?
— Э-э. — Морган нервно переплетает пальцы. Она на целую голову выше Куин и вдвое моложе ее, спортивного телосложения, с неисправимо кудрявыми волосами и чрезвычайно толстыми стеклами в очках. Ей не хватает опыта. Но она очень умна и учится поразительно быстро. Еще через год она станет одной из лучших сотрудников, которые есть или когда-либо были в Отделе, и Куин ждет этого с нетерпением. Куин больше всего на свете любит компетентных людей.
Тем не менее, пока пауза затягивается, этот день компетентности кажется делом весьма далекого будущего.
— Доктор Морган, обычно я ожидаю, что мои сотрудники переходят к делу несколько быстрее.
— Там... в лесу за территорией стоит камень, — выпаливает Морган. — Он колоссальный. Как небоскреб, он закрывает собой солнце. Вы понимаете, о чем я говорю?
— Да.
— Но я никогда раньше его не видела. Я не понимаю, как возможно, что я его не замечала. Он отбрасывает тень на всю территорию комплекса. В смысле... он всегда там стоял?
— Да.
— Это из-за того, что...
— Ты сегодня утром приняла свою первую плановую дозу мнестиков оперативного уровня, да.
Морган выглядит встревоженной.
— Вот так это и работает? Нечто настолько огромное может просто стоять прямо здесь, а мы этого не видим?
— Ага. — Куин смотрит на часы и мысленно переставляет несколько запланированных дел.
Продлить этот «перекур» на остаток дня. Оставить еженедельную инспекцию U-2200 на своем месте. Рассмотреть кандидатуры на повышение после спортзала, а не до. Ужин... при таком раскладе, никогда...
Морган, задыхаясь под грузом нахлынувших вопросов, наконец спрашивает: — Что это такое?
Куин делает жест влево, вдоль коридора, показывая, что собирается идти и что Морган следует идти за ней. — Я тебе покажу.
■
В базе данных он значится как U-9429. Морган не читала эту запись; у нее нет допуска.
Камень представляет собой единый, цельный вертикальный параллелепипед размером 91 на 91 на 147 метров из древнего, выветренного темного базальта. Он стоит под едва заметным углом, слегка накренившись к северу. Его правильные геометрические грани явно указывают на то, что это рукотворный объект, артефакт, созданный человеком. Он вздымается из леса к востоку от сайта Фонда в Уэйли и доминирует — если не сказать полностью уничтожает — любые виды в этом направлении из окон главного корпуса комплекса. По объему он колоссально превосходит сам объект, даже с учетом всех его подземных уровней. Он нависает. Его абсолютно невозможно не заметить. Мысль о том, что кто-то мог не замечать его на протяжении любого времени, как вынуждена признать Куин, более чем выбивает из колеи.
Куин ведет Морган по короткой лесной тропе к периметру камня, а затем поворачивает направо, двигаясь вдоль его основания в его тени. Стоит сырой осенний день, и капли дождя падают как с самой вершины монолита, так и с хвойных деревьев, растущих вплотную к нему. Дождь создает непрерывное белое шипение, заглушая все остальные звуки.
— Вокруг него действует слабый антимеметический эффект затуманивания, — объясняет Куин, пробираясь по тропе впереди Морган. — Для большинства людей он фактически невидим. Ты ведь поднималась на вершины некоторых других здешних холмов, я уверена. Оттуда ты тоже должна была отчетливо его видеть, но твой взгляд просто проходил сквозь него. Это нормально. Существует и сопутствующий эффект, который стирает воспоминания людей после того, как они побывают у камня. Этот эффект гораздо сильнее. Он пробьет и твою режим приема мнестиков, и мою.
— Значит, мы забудем обо всем этом? — спрашивает Морган.
Куин поднимает потрепанный блокнотик и сильно погрызенную синюю шариковую ручку. Морган всё понимает; у нее с собой тоже есть блокнот и ручка. Подавление информации — сложный спектр. Иногда рукописная заметка оказывается единственным, что способно выбраться из области подавляющей воспоминания, электронные данные, радиосигналы и даже слышимый звук. Наряду с обязательным выданным Фондом кирпичеподобным телефоном многие оперативники Отдела Антимеметики по привычке носят с собой ту или иную комбинацию из полароида, механического кассетного диктофона, блокнота, рации...
Не то чтобы Морган рассчитывала, что сегодня ей хоть что-то из этого понадобится.
— Конечно, — продолжает Куин, — один из побочных эффектов затуманивания заключается в том, что я не помню дорогу в точности. Полагаю, мы могли бы расставить указатели, но как-то всё руки не доходят... Не из-за антимеметических эффектов, понимаешь ли, а из-за банальной лени... А, вот, похоже, путь наверх.
Они подходят к проходу в грани камня. На самом деле это не проход, а колоссальной глубины борозда, прорубленная от самой вершины монолита до его основания — щель с узкой полоской затянутого тучами неба над головой и ступенями, ведущими наверх.
У подножия лестницы Куин отворачивается в сторону и бормочет какие-то слова. Морган не понимает, что именно она говорит и кому. Морган не знает, что за ними кто-то следует. Но U-4987 не может войти в зону действия камня. Он не отвяжется от нее — не так-то просто, — но не может последовать за Куин вверх по ступеням. Так что ему нужно немного успокоения.
Затем Куин начинает подъем, и Морган идет следом. Они поднимаются в тишине несколько минут. Морган пару раз останавливается, чтобы сделать пару заметок, ссутулившись и прикрывая блокнот от мороси. Затем она спешит догнать Куин, которая держит ровный, безразличный темп.
Спустя некоторое время после того, как Морган сбивается со счета ступеней, борозда делает девяностоградусный поворот налево и продолжает уходить вверх. Куин останавливается здесь, ступенью выше Морган, и поворачивается, чтобы устроить опрос.
— Что успела понять?
— Что это за место? — спрашивает Морган.
— Ты мне скажи.
— Э-э. — Морган на мгновение колеблется, не понимая, к чему всё идет. Она сверяется со своими записями. — Э-э, ну. С геологической точки зрения этот камень чужероден. Сначала я подумала, что на этом месте могла быть гора, которую человеческие руки обтесали до такой формы. Но сама порода неправильная. Она отличается от гор и холмов поблизости. А значит, ее должны были добыть в другом месте, возможно, там же обработать и переместить сюда.
Куин молчит, но по ее виду заметно, что Морган на верном пути.
— Что невозможно, — продолжает Морган. — Это монолит. Судя по его размерам и плотности, его масса переваливает за три миллиона тонн. А это неосуществимо. Человеческая цивилизация не способна перемещать объекты такого масштаба. Не цельным куском. Технологий не существует.
— Верно.
— Так как он сюда попал?
— Хороший вопрос.
У Морган нет ответа на этот вопрос. Она ждет, что Куин восполнит пробел.
Но Куин этого не делает. — Что еще?
— ...Он покрыт гравировкой, — говорит Морган, указывая на стены ступенчатого прохода. — С помощью инструментов. И я заметила, что внешние стены такие же. Здесь сильные следы выветривания, но кое-где сквозь биологический налет проглядывает очень четкий, регулярный узор. Прямо здесь, видите? Крошечные вертикальные прямоугольники. Словно... блочный курсор на старом компьютерном терминале.
█ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ ██ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ ██ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █ █
— Или типографская надгробная плита, — подсказывает Куин.
Морган моргает.
— ...Да. Это однородный узор. Очень тонкая работа, которая потребовала бы хороших инструментов даже по современным меркам. Я думаю, этот узор должен был покрывать всю внешнюю поверхность камня. И если это так, блоки настолько микроскопические, а камень настолько огромен, что изначально их здесь должны были быть миллионы.
— Верно, — снова говорит Куин. — Что-нибудь еще?
Морган задумывается на минуту. Она смотрит вверх сквозь дождь, размышляя об атмосфере, которую излучает камень — или скульптура, как, пожалуй, правильнее было бы его назвать. Одиночество, тишина, запустение, благоговение... подавленность. И немного страха. Хотя при всей этой подавляющей, пугающей атмосфере нет никакого ощущения опасности. Никакой угрозы.
— Мы считали себя могущественной цивилизацией, — произносит она вслух.
Куин слышит это, но не задает уточняющих вопросов. По-видимому, удовлетворенная ответом, она разворачивается и продолжает подниматься по ступеням, а Морган следует за ней.
Проход делает еще несколько поворотов, выписывая хаотичный, угловатый зигзаг. Морган больше не делает записей. Ее колени готовы взорваться к тому моменту, когда они достигают вершины.
Они выходят, щурясь от света, на мокрое, продуваемое всеми ветрами, слегка скошенное плато. Под ногами виднеется еще больше крошечных надгробных углублений. Края монолита находятся на некотором расстоянии, но они никак не обозначены; темно-серая поверхность просто обрывается прямой линией невдалеке, а сам горизонт расположен ниже и отсюда не виден. От этого у Морган кружится голова, особенно с учетом того, что поверхность наклонена к одному из углов, а гравированный базальт под ногами скользкий, мокрый и становится еще мокрее.
Здесь, наверху, расположено небольшое скопление научного оборудования Фонда — массивные всепогодные блоки, сложенные под навесом. Стоит стол с прочным, потрепанным компьютерным терминалом, выключенным в данный момент. Чуть дальше виднеется дизельный генератор.
Куин игнорирует оборудование и уходит в другую сторону, отвернувшись от Морган и глядя в небо, играя со своей зажигалкой, хотя и не зажигая ничего по-настоящему. Зажигалка на самом деле представляет собой крошечную пропановую горелку для розжига газовых плит, подаренную ей матерью перед смертью. Куин об этом больше не помнит.
Морган ждет некоторое время, скрестив руки на груди для тепла и постепенно промокая. Она не ищет укрытия под навесом, потому что под него не встала Куин. Она чувствует, что сейчас что-то произойдет. Куин обычно весьма сдержанна и нечитаема, но сейчас выглядит настороженной; даже расстроенной. Пристально уставившись на пламя зажигалки, Куин словно не способна посмотреть ей в глаза — будто не хочет доводить до конца следующую часть того, чем бы всё это ни должно было быть на самом деле. Ориентацией? Посвящением? Дедовщиной?
И что там говорилось о том, чтобы быстрее переходить к делу?
— Это мемориал, — говорит Морган.
— Хм. — Куин со щелчком закрывает зажигалку и убирает ее в карман, умеренно впечатленная. Впрочем, лишь умеренно.
— Верно. Впрочем, я практически подсказала тебе это, упомянув надгробные плиты...
— Сколько было Антимеметических войн?
Это пробивает ее броню. — Вот тебе и медленно разгорающаяся театральщина. Тебе кто-то сказал? Ты читала файл?
Морган смотрит на свои ботинки. — Э-э. Нет. Честно, я никогда раньше не видела этого места. Я просто догадалась.
— Ты выглядишь смущенной, — говорит Куин. — Тебе неловко из-за того, что ты выдала правильный ответ на тридцать минут раньше, чем я рассчитывала. Ты думаешь, что выставила меня дурой. Да? Моли. Посмотри на меня.
Она смотрит.
— Продолжай работать на этом уровне. Не сбавляй темп ради меня или ради кого бы то ни было еще. Я нанимаю людей, которые мыслят не так, как я. Мое прошлое — психология. Вот почему я нанимаю ботаников. И специалистов по теории множеств. И египтологов. — Она указывает на Морган. — Людей с альтернативным взглядом на вещи. Людей, способных взглянуть на проблемы, над которыми остальные из нас бились десять лет, и увидеть их насквозь.
— Вы расскажете мне, почему мы здесь? — спрашивает Морган, надеясь, что делает это в последний раз.
■
— Проблема, — говорит Куин, — заключается в том, что абсолютно каждый человек в мире, имеющий надежный доступ к высокосортным мнестическим препаратам, работает на меня, прямо здесь. И Отдел прискорбно недоукомплектован. Нас всего сто сорок человек, включая тебя и меня, и ста сорока пар глаз недостаточно. Мы не можем охватить взглядом достаточную часть мира одновременно. Существует ужасающе огромный процент мира, на который ни один человек никогда толком не смотрел. Это невыносимо ограничивает любые формы антимеметических исследований. Антимеметическая история, антимеметическая палеонтология, антимеметическая космология... Все эти дисциплины едва существуют. Их попросту нет.
— Тем не менее мы видели города этой цивилизации. Один или два сохранились. Мы нашли их по чистой слепой случайности. Исследователь Отдела посещает комплекс U-9010 в Неваде, едет обратно через пустыню Мохаве, всё еще находясь под действием препарата... видит что-то на горизонте. В таком духе. Города физически разрушены, и их окутывают мощные антимеметические эффекты, делающие их изучение практически невозможным даже для нас. Крупные, простые объекты, подобные этому камню, сохранились лучше, но даже так... Мы полагаем, что этот камень был одной из последних вещей, построенных ими перед вымиранием.
— Они были людьми. Они, вероятно, были значительно более технологически развиты, чем мы. Они существовали тысячи лет назад; возможно, десятки тысяч, мы не можем знать наверняка. Трудно определить, что произошло с ними на самом деле, потому что весь их культурный мемплекс подвергся смертоносной радиации. Их ключевые культурные концепции, то, что они создавали, за что стояли и что высоко ценили, уже никогда нельзя будет узнать или распространить снова.
— Мы думаем, что в их культуру проникла идея, против которой у них не было адаптивных механизмов защиты. Идейный комплекс Категории Эпсилон. Возможно, они сражались с ним. Но в конечном итоге их цивилизация похоронена под этой идеей.
Куин замолкает, позволяя шуму дождя повиснуть в воздухе на долгую, весомую паузу.
— Миллионы людей погибли, — говорит Морган.
Куин молчит.
— И мы забыли об этом? — спрашивает Морган. — Все остальные из нас. Доля от доли выживших в той Войне, ставших современным человечеством. Ты, я и все вокруг. Мы что, отвели глаза? Развернулись, ушли и «жили дальше»?
— Да.
Морган покачивается, внезапный приступ головокружения на мгновение берет верх. — Миллионы людей погибли. А мы просто забыли. Это вы хотели мне показать? Вы хотите, чтобы я это записала?
— Да, — говорит Куин.
— Да. Запиши это. Сегодня ты учишься двум вещам, и это первая. Люди могут забыть всё что угодно. Забывать некоторые вещи — это нормально, потому что мы смертны и конечны. Но некоторые вещи мы обязаны помнить. Жизненно важно, чтобы мы помнили. Напиши что-нибудь, что заставит тебя вспомнить.
Морган кивает. Дождь идет слишком сильно, поэтому она отступает под навес и устраивается за столом. Даже там несколько дождевых капель забрызгивают ее записи. Она пишет сосредоточенно и быстро на протяжении некоторого времени. То, что она пишет — сумбурно и неотшлифовано, с большими зачеркнутыми кусками. Она задается вопросом, как отреагирует, когда прочитает это в первый раз.
Спустя некоторое время Куин присоединяется к ней под навесом.
Морган, не отрывая взгляда от своих заметок, спрашивает Куин, словно и без того не знает ответа: — А вторая вещь?
Куин отвечает:
— Возможно, у их цивилизации был эквивалент Фонда. Возможно, у них даже был Отдел Антимеметики. Если так, их Фонд и их Отдел Антимеметики подвели их.
— Реальность огромна. Фонд огромен — он куда больше, чем тебе положено знать по уровню допуска. Существует множество объектов Категории Эпсилон и множество смоделированных сценариев, где эти объекты Категории Эпсилон нарушают условия содержания, орбитальные протоколы реагирования дают сбой, и безумное количество людей оказываются мертвыми. И большинство этих Эпсилонов курируется другими отделами на других континентах. Так что, возможно, конец света станет проблемой какого-то другого отдела. И да, большая часть работы, ради которой мы тебя наняли — фундаментальные исследования. Лабораторная работа, безопаснее некуда. И да, прошли тысячи лет, и могут пройти еще тысячи.
— Но, может быть, и нет. И, может быть, это станет нашей проблемой.
— Сотрудники Фонда вступают в Отдел Антимеметики по множеству причин, и одна из них — ощущение, что здесь работа проще. Безопаснее. Ставки ниже. Но идея может уничтожить мир. Идея живая. Она способна мутировать, она способна реплицироваться, она способна охотиться на другие идеи и способна прятаться. И... люди заслуживают безопасности. В этом и заключается предназначение Фонда. Вот ради чего мы существуем. Исследования — да, наука о Неизвестных — ведь это помогает, но в конечном счете мы здесь для того, чтобы беречь каждого человека. Не только от монстров со скальпелями, передающегося через зрение фасциита и Культа Голоценового Импактора. От всего!
Куин взвинчена. Она осознает это в то же самое мгновение, когда это замечает Морган. Ее привычная холодная маска дала трещину, выдав искренние переживания. Ей требуется секунда, чтобы остыть.
— Отвечая на твой первоначальный вопрос, — говорит она, — была одна Антимеметическая война, о которой мы знаем. Потенциально были и другие, о которых нам неизвестно. И, несомненно, еще одна грядет.
Морган молчит. Она выглядит раздавленной, сломленной. И небезосновательно — Куин эта реакция хорошо знакома. Это действительно часть вводного курса каждого нового оперативника Отдела Антимеметики. Груз ответственности бывает трудно выдержать. Так и должно быть.
— Добро пожаловать в Отдел Антимеметики, — произносит Куин. — Это твой первый день.
■
Морган пишет еще некоторое время. Куин молча ждет. Дождь не прекращается.
— Но что это было? — спрашивает Морган. — Что за идея?
— U-9429-B, — отвечает Куин. — Мы изолировали сам мемплекс еще в семидесятых. Плита законсервирована в хранилище "Вегас", подвальный уровень два. Сейчас он безвреден, Категория 1. Он настолько чужд культуре современных людей, что кажется почти бессмыслицей. Вроде египетских иероглифов. Я покажу тебе в другой раз.
— Вы хотите сказать, он не может вернуться?
— В этой форме — крайне маловероятно. Наша культура больше попросту не так устроена.
Морган смотрит на свои заметки. Внизу страницы она нарисовала знак — символ, который Куин не может сходу распознать.
— Я изучаю древние культуры, — отрешенно произносит Морган. — Я умею читать иероглифы. Некоторые из них.
Знак не похож на иероглиф, насколько может судить Куин. Впрочем, Куин и не специалист. Она нанимает специалистов. В этом весь смысл...
— Как оно выглядит? — спрашивает Морган.
— U-9429-B?
— Да.
Идея ни как не выглядит, — собирается сказать Куин, но осекается. Морган не знает этого, но в файле базы данных по U-9429-B есть сложные графики — визуализации того, как объект выглядит в виде созвездия в меметическом пространстве. Если подумать, у U-9429-B есть множество аспектов. Даже симметрии.
— Уродливо, — произносит она.
— Завораживающе, — добавляет. — А почему ты спрашиваешь?
Морган теперь пристально смотрит вдаль.
Куин следит за ее взглядом. Там ничего нет. Только затянутое тучами небо и дождь.
И спустя несколько секунд интуиция Куин бьет ее под дых — как бывало уже множество раз — достаточно сильно, чтобы заставить ее вздрогнуть. Что-то здесь не так. В картине не хватает детали.
Она поворачивается к Морган: — Моли, что такое?
Морган указывает на что-то далеко в небе. Ее дыхание становится тяжелым.
Куин ничего не видит.
— Что ты видишь? Под тяжелыми дозами мнестиков некоторые утверждают, будто видят здесь призраков. У нас даже есть несколько предположительных протоколов допросов. Лично я считаю их достоверность сомнительной...
— Э-э. Это не похоже на призрака. Это похоже на... на полумертвого от голода... кайдзю. Монстра. Колонну, состоящую из пауков. Оно выше этого камня. Как минимум в два раза выше. Оно идет сюда. Это нормально?
— Нет. — Куин уже прокручивает в голове протоколы действий.
— Что это?
— Я не знаю.
— Это ведь не часть посвящения?
— Нет. Я никогда не стану лгать тебе, Оли. Клянусь. — У антимеметически замаскированной сущности столь чудовищных масштабов, как описывает Морган, ровно ноль шансов оказаться безобидной. Им нужна поддержка. Куин обнаруживает, что на телефоне нет сигнала сети. У Морган будет то же самое. Единственный способ отправить сообщение отсюда наружу — бумажная записка. Бумажный самолетик, пущенный с вершины монолита в лес?
— Оно наклоняется. Кажется, оно смотрит на меня, — говорит Морган, наблюдая, как пространство в воздухе опускается ниже. В пелене дождя нет даже пустоты, которую могла бы уловить Куин. — Его голова гигантская, она метров десять в ширину. Вся... в хватательных щупальцах и членистоногих лапах. Десятки глаз. Некоторые ослеплены. На нем кто-то сидит верхом.
— Что? Опиши наездника.
— Белый парень, около двадцати, тощий. Джинсы, кроссовки, грязно-каштановые волосы, давно не стригся. В него стреляли. Он истекает кровью со всех сторон, но, похоже, не замечает этого. В печень и еще раз в горло, прямо над ключицей. Он улыбается.
Куин тратит секунду на размышления: являются ли огнестрельные ранения намеренно жуткой деталью или этот человек действительно использует некую продвинутую антимеметическую способность, чтобы игнорировать смертельное ранение? И если последнее — то как, и где он вообще его получил? Но на кону стоят куда более неотложные вопросы. — Он видит тебя?
— Да.
— Он видит меня? Слышит меня?
Морган оцепенела и начинает выглядеть по-настоящему напуганной. — Он хочет знать, с кем я разговариваю.
— Не говори ему. Он не должен получить информацию о нас, понятно? — Куин срывает рацию с пояса, переводит ее в режим передачи аварийного сигнала маяка, разворачивается и со всей силы швыряет ее как можно дальше в направлении главного корпуса в Уэйли. Если повезет, она приземлится целой в лесу, за пределами круга подавления, создаваемой U-9429, и вызовет Группу опасного реагирования. — Спроси, кто он такой.
Морган стоит неподвижно, прижав руки по швам. — Кто ты?... Он говорит... говорит, что почти закончил. Говорит, что убьет меня.
— Черта с два. Оли, слушай меня. Мы бежим. Обратно вниз по ступеням. Если доберемся до периметра камня, он сотрет нам память.
— Я не могу пошевелиться.
Куин тянет Морган за руку. Та словно приросла к месту. — Переставляй ноги!
— Оно держит меня. — Морган таращит глаза и начинает задыхаться от гипервентиляции.
Куин отпускает ее и оценивает обстановку. Она не видит и не может коснуться цепких паучьих лап, чудовищной морды, от которой Морган не может отвести взгляд, или всадника. Но она верит Морган, что они там — реальны в каком-то приближении слова «реальность». Она хлопает себя по бедру; но, разумеется, табельного оружия при ней нет, потому что U-9429 — Неизвестный Категории 1, это домашняя территория, и с какой стати ей носить ствол? Не то чтобы это вообще имело значение, раз этот мифический наездник способен насмехаться над пулевыми ранениями. Вариантов действий катастрофически мало. Ей до безумия хочется выругаться, и она до боли прикусывает язык.
Морган кричит.
— Оли! — орет Куин. — Не смотри на него. Смотри на меня.
— Я не могу.
— Ты сильнее этого.
— Нет, — плачет Морган.
— Ты лучшая из всех, кто у нас есть, — говорит Куин. — Я не придумываю. Ты увидела эту тварь, когда никто другой не смог. Это делает тебя умнее и сильнее. Ты можешь бороться. Сконцентрируйся!
— Он так сильно нас ненавидит, — произносит Морган. — Я не могу думать сквозь это. Я ничего не вижу. Пожалуйста. Пожалуйста, не надо.
Куин заходит Морган за спину, кладет одну руку ей на плечо для устойчивости и бьет кулаком за ухо. Морган оседает на месте, затем падает вперед на колени. Куин едва успевает подхватить ее, прежде чем ее череп встретится с камнем.
Но она ударила недостаточно сильно. Морган находится без сознания лишь секунду. Приходя в себя, она начинает биться в конвульсиях. Словно просыпается из одного кошмара в другой. Она вцепляется в руку Куин. Закричать она не может. Ее сердце останавливается.
Куин переворачивает ее на спину и начинает делать непрямой массаж сердца, но без реанимационного оборудования шансов запустить сердце Морган заново практически нет.
Никто не придет. Она бросила рацию недостаточно далеко.
Проходит почти десять минут, прежде чем она сдается.
■
И вот Куин сидит, привалившись к стене прохода на предпоследней ступени, едва не переступив границу зоны влияния U-9429, пытаясь сообразить, что, черт побери, она вообще может написать самой себе.
Оно вернулось. Оно здесь. Оно никогда не умирало. Мы просто не могли его видеть. Оно мутировало?
Морган могла его видеть. Ей стоило лишь взглянуть на него — и оно убило ее. Она была ничем не хуже любого из нас. Она была способной настолько, насколько вообще могла быть способна — и этого оказалось недостаточно. Как бороться с антимеметическим монстром, который пожирает исключительно лучших специалистов по антимеметике?
Можно... можно попытаться создать некий контрмем. Но на время работы над ним потребуется защита. Потребуется герметично запечатанная, автономная лаборатория размером с аркологию. Вроде тех, что строил Эд Хикс. Вроде... той, что под лабораториями Уэйли. Подвальный уровень 30.
Господи. Сколько времени мы уже сражаемся с этой штукой?
Позади раздается шорох. Она оборачивается. Далеко вверху на ступенях стоит он — наездник, описанный Морган. Тощий молодой человек с враждебным прищуром и, да, двумя непрерывно сочащимися огнестрельными ранениями. Его туфли насквозь пропитаны кровью.
Он выкрикивает: — Мари Куин! Я у тебя в долгу за озеро.
Куин встает. Она понятия не имеет, о каком озере он говорит. Но ничего не отвечает.
Всадник делает жест. Синие, коричневые и черные пауки всех размеров лавиной выплескиваются из-за угла, затапливая проход до уровня его колен, переливаясь через его плечи, скатываясь вниз к Куин. При движении они издают странный, органический шелест, похожий на треск мокрой листвы. Их должны быть миллионы. Пауки, вероятно, были бы куда более эффективны, бойся она их хоть сколько-нибудь.
Какая жалость. Она только что узнала об этой сущности очень много нового: что у них есть общее прошлое, что она вызывает у него личную неприязнь и что у него, по-видимому, есть человеческий глашатай... и скудное воображение. Но у нее остается всего секунда до того, как лавина членистоногих накроет ее с головой, а этого времени недостаточно, чтобы написать хотя бы одно-единственное слово. Выходит, смерть Морган была напрасной.
Она делает шаг назад, переступая через порог.
■
Дождь наконец начинает стихать. Куин прикуривает сигарету и направляется обратно к главному корпусу. Почти пришло время ее еженедельной инспекции U-2200.