Хикс первым готов признать, что среднестатистический сотрудник Фонда обладает чудовищным вкусом. Среднестатистический сотрудник Фонда выберет грубую функциональность вместо эстетического удовольствия в ста случаях из ста, а удручающий процент персонала вообще не улавливает между ними разницы. Хикс видит это в архитектурных решениях и планировке зданий и офисов Фонда, в его лабораториях и комплексах содержания, где культивируется атмосфера безнадежного стояния на краю обрыва. Видит в технике, приборах, инструментах и даже в выборе типографики. Острые углы, режущие глаз цвета, сбоящие кондиционеры, безликость, захламленность, клаустрофобия.
Именно поэтому интерьер STM-00-1006 вызывает искреннее удивление и восторг. Хикс даже облегченно выдыхает. Похоже, сюда пригласили дизайнера. Пространство широкое, современное, залитое мягким светом, отдельные стены выкрашены в приятные дополнительные цвета. Ни единого квадратного сантиметра голого бетона.
STM-00-1006 — не просто зал, а автономный двухэтажный блок. В центре расположена основная зона заседаний с высокими потолками в два света, длинным овальным столом и эргономичными креслами. Вдоль левой стены обустроены малые переговорные с матовыми стеклянными перегородками. Над ними, куда ведет лестничный пролет, находится кухонная зона, а в глубине — дополнительные помещения, санузлы и склады. Ковролин выполнен в серо-оранжевых тонах с неповторяющимся гексагональным узором. Вентиляция работает безупречно, в воздухе витает аромат свежего кофе.
Прямо у входа его встречает Мари Куин с двумя дымящимися кружками кофе в руках. Недавно ее назначили заместителем начальника Отдела Антимеметики, и их связывают долгие годы совместной работы. Она протягивает ему одну из чашек в ту же секунду, как он переступает порог. Он берет ее на автомате.
— О. Бесценно. Спасиб... А-а. Да. — Он замечает, что на ее голове закреплен точно такой же симбионт, как и у него. Зрелище до крайности сбивает с толку, и он едва не расплескивает напиток. — Ага. Я пытаюсь подготовиться заранее, но это каждый раз как впервые, верно?
Она спрашивает: — Как слетал в Китай?
— Есть ли смысл в дежурной болтовне? Мы заведем ровно тот же самый разговор в ту секунду, как выйдем отсюда.
— Эд, дружеская беседа ценна сама по себе.
Он делает глоток.
— Ладно. Ты знаешь первую теорему Гёделя о неполноте? Простыми словами: существуют математические утверждения, которые истинны, но никогда не могут быть доказаны. Се, ведущий архитектор комплексов содержания китайского филиала Фонда, доказывал мне, что при переносе этого принципа из математики в реальный мир мы получаем факт: некоторые физические явления будут существовать без какого-либо научного обоснования. Принципиальная необъяснимость. Будто однажды мы упремся в глухую стену, где все оставшиеся Неизвестные станут постоянными величинами, принципиально Непознаваемыми, и у нас останется два выхода: сдаться и жить своей жизнью либо умереть в тщетных попытках их постичь. Любопытный взгляд на вещи, ведь высказывание Гёделя...
— Эд. Дежурная болтовня?
Он осекается. Начинает заново: — В Китае всё прошло нормально. Как ты сама?
— В порядке, — отвечает она.
— Ты разве не была... э-э, в отпуске? На пару недель? — Хикс не силен в запоминании личных деталей о людях.
— Мы с Адамом летали в Италию. У нас была годовщина.
— Отлично. Как Италия?
— Пришлось сорваться обратно на ликвидацию чрезвычайной ситуации всего один раз, — произносит Куин с кривой усмешкой.
Хикс пытается сообразить, как на это реагировать, но диалог прерывается. В комнате находятся еще трое, и на головах у всех прикреплены симбионты. Девлин, директор объекта Фонда в Норткерке — долговязый, угрюмый человек, — ссутулился за ноутбуком за главным столом. А в глубине зала Джейсон Ло беседует с человеком, которого Хикс не знает: это Махло, директор филиала Фонда в Великобритании и Ирландии.
Должно быть, он и есть тот самый представитель высшего руководства. Странное чувство. В воображении Хикса верхушка Фонда рисовалась титанами — эпическими фигурами, чья власть накрывает весь земной шар. Но Махло — неприметный сухощавый мужчина лет шестидесяти, на которого Хикс не обратил бы внимания, пройди тот мимо по коридору. Хикс старается не пялиться, но его симбионт разглядывает присутствующих с исключительным бесстыдством.
Махло ловит его взгляд. — Вы здесь. Начнем?
— Э-э. Да... «сэр»? — Хикс не уверен, как правильно к нему обращаться. — Полагаю, вы уже полностью вошли в курс дела.
Специфика асинхронной работы заключается в том, что первая часть любого совещания в комнате типа "Вегасс" уходит на чтение заметок, оставленных с прошлых итераций. Догадка Хикса точна: прошел часовой предварительный разбор, затем все прервались на кофе, и теперь заседание возобновляется.
Махло садится во главе стола, Девлин устраивается слева от него. Ло садится по правую руку, а Куин — справа от Ло. Махло указывает на свободное кресло напротив Куин, где на столе лежит распечатанный документ, подготовленный для Хикса.
Хикс ставит ноутбук, не решаясь сразу прикоснуться к бумагам. — Вы хотите, чтобы я прочел это прямо сейчас?
— Времени сколько угодно.
— У нас есть кворум? Где моя группа? — спрашивает Хикс. — Нам не хватает трех человек.
— Ознакомьтесь с документом, доктор Хикс, — говорит Махло. Он держится на подъеме. Возможно, демонстрирует подчеркнутое спокойствие, чтобы помочь Хиксу забыть, какой колоссальный объем власти сконцентрирован в его руках. Состояние топ-менеджмента, по слухам, фактически безгранично. На их уровне речь идет далеко не о деньгах. Махло и ему подобные способны на всё.
Хикс садится и углубляется в чтение.
Документ представляет собой научную статью, автором которой якобы выступает сам Хикс при соавторстве коллег-исследователей, включая двоих, которые должны были сидеть в этом зале. Хиксу не знакомы ни заголовок, ни содержимое, но в его работе это обычное дело. Текст написан его собственным академическим стилем, поэтому сомневаться в подлинности оснований нет.
Статья читается легко — текст плотный, емкий, рассчитанный на специалистов по меметике. В аннотации заявляется об обнаружении нового, титанически мощного и опасного анти-мемплекса с рабочим индексом U-3125, для которого авторы намерены запросить категорию Гамма 0.
— Хм.
Основная часть первой страницы описывает восемь различных явлений, большинство из которых аномальны и находятся под контролем Фонда с присвоением номеров Неизвестных. При беглом взгляде феномены кажутся совершенно не связанными между собой и не имеющими отношения к заявленному U-3125. Хикс понимает, что смог бы вывести неявную логическую связь за пару минут, но решает читать дальше. Переворачивает лист. Весь документ укладывается ровно в две страницы формата А4.
Оборотная сторона заполнена математикой. Один график, одно уравнение и краткое техническое описание двух принципиально новых процедур трансформации мемплексов, названных авторами «усилением». А затем...
Нечто вроде скримера в текстовом виде. Ключевой логический переход. Осознание обрушивается на Хикса настолько прямолинейно, внезапно и страшно, что он вздрагивает всем телом. Даже зная, что речь идет о категории Гамма, даже будучи готовым к предельно скверным выводам, он отшатывается. И глухо шипит про себя: — Твою же мать.
Остальные хранят молчание. Выжидающе смотрят, давая Хиксу собрать мысли и сделать выводы.
Он дочитывает остаток статьи, на лету просчитывая дальнейшие тезисы. К финалу первичный шок не утихает. Масштаб U-3125 лежит далеко за пределами его текущего понимания. Он лишь заглянул в замочную скважину. Чтобы осмыслить картину, потребуется время за терминалом и работа с расчетами.
Нет. Сначала придется разработать фильтры — аналог свинцовых перчаток, позволяющих манипулировать этим радиоактивным комплексом идей хотя бы с относительной безопасностью. У него возникает стойкое ощущение, что эта сущность только что заметила его в ответ.
Категория Гамма резервируется под сверхактивных Неизвестных колоссальной разрушительной силы, удержание которых функционально невозможно — нечто за пределами категории Эпсилон. Таких единицы. Неизвестный Категории Гамма — это объект, гарантированно ведущий к концу света, какие бы меры ни предпринимались для его сдерживания. Единственное, что способно предотвратить подобный финал — если другой объект, скорее всего, такой же Неизвестный Категории Гамма, уничтожит мир раньше. Уровень угрозы измеряется не ресурсами на содержание, а неизбежными годами до развязки. Чем меньше срок, тем хуже. И если сопоставить увиденное с остальными объектами его допуска...
— Да, это оно, — произносит он. Это приносит странное освобождение. — Это то самое, что нас прикончит. — Он обводит взглядом стол. — Нам утвердили категорию Гамма?
— Нет, — отвечает Махло.
— Нет?
Махло сухо усмехается. — Текущая позиция руководства такова: Категория Гамма — это признание поражения. Она бьет по морали. Культивирует пораженческие настроения. Не считая особых категорий, вершиной иерархии на данный момент считается Эпсилон. Все существующие Гаммы будут пересмотрены и переведены в класс Эпсилон к концу следующего года. Что вы думаете помимо этого?
Хикс произносит: — Вам нужен протокол содержания? Мы ведь уже вели этот диалог не один раз, верно?
— Давайте представим, что мы ведем его впервые, — говорит Махло.
Хикс мрачно смотрит в текст статьи. — Мы могли бы уничтожить всю разумную человеческую жизнь, — говорит он. — Если в этой вселенной не останется мыслящих носителей, U-3125 не сможет воплотиться.
Повисает ошеломленная пауза. — Да, — произносит Куин. — Ты уже выдвигал этот вариант. И не думаю, что кто-то из нас был до конца уверен, шутишь ты или нет.
— Я абсолютно серьезен в том, что мы способны это провернуть, и абсолютно серьезен в том, что это сработает, — отрезает Хикс. — Девиз Фонда: «Свобода означает отсутствие страха». Нет людей — нет страха. Задача выполнена.
— Но нет и свободы, — вставляет Девлин своим тонким, дребезжащим голосом. — Мертвые несвободны...
— Мы уходим от темы, — обрывает Куин. — Мы не станем уничтожать всю разумную жизнь.
— Мы могли бы немедленно свернуть и засекретить все исследования в области меметики и антимеметики по всему миру, — продолжает Хикс. — Не только внутри Фонда. Придется планомерно уничтожить всю научную дисциплину, навсегда. Остановить все эксперименты, сжечь наработки, промыть мозги ученым. Если никто не станет копать в этом направлении, никто никогда не наткнется на U-3125. Он останется похороненным на дальних рубежах концептуального пространства на веки вечные, как радиоактивные отходы. — Он смотрит в потолок. Задача его увлекает. — По иронии, практичнее всего сделать это с помощью искусственного мема. Который зашьет в умы мысль о том, что изучение меметики бессмысленно и несет исключительно вред. Обогатить его религиозными или псевдонаучными вирусными кодами и выпустить в массы. Через год после релиза мы сами начнем сносить собственные лаборатории. Если только институциональный иммунитет Отдела Антимеметики к подобным внешним угрозам выдержит такое давление. Любопытный сценарий. Даже если мы не пойдем по этому пути, определенно стоит смоделировать процесс на симуляторах, оценить вероятные исходы...
— Эд, — зовет Куин.
— Нет, стратегия сокрытия не сработает. Объект может проникнуть извне или зародиться естественным путем...
— Мы знаем. Эд, это уже произошло. U-3125 воплощается прямо сейчас, пока мы говорим. Взгляни на предвестники аномалий. Мы находимся в том, что ты назвал «тенью предвестия». Оно уже здесь.
Куин ссылается на прогностические модели, которые Хикс сам же построил на прошлых встречах — модели, вникнуть в которые сейчас нет времени. Но суть он улавливает.
И жалеет об этом. Его страх рождается из совершенно иной плоскости, нежели у большинства людей. Инородный масштаб противника подавляет волю среднего наблюдателя. При беглом взгляде U-3125 выглядит сценарием ночного кошмара: он перекроит человеческую цивилизацию во что-то, лежащее за гранью воображения Хикса. Но в этой профессии такое происходит каждый понедельник, да и фантазией Хикс не отличается. Он детально знает почти всю базу Неизвестных и признан мировым авторитетом в области сдерживания аномалий. В тех немногих дисциплинах, где он не обладает гениальностью, у него есть проверенные коллеги соответствующего уровня. Всё это — решенные уравнения, запертые ящики.
Здесь всё иначе. Идеи у него есть, но чисто механически подступиться к проблеме невозможно. Она выпотрошит его в ту самую секунду, когда он попытается охватить ее целиком. Придется проектировать и строить камеру, уже находясь внутри строящейся камеры. Придется запереть в ящик саму Вселенную.
Он оглядывает стены помещения. Кажется, они держат нагрузку.
— Мы могли бы укрыться в таких боксах до конца наших дней, — говорит он. — Всем нашим видом. Пока U-3125 бродит по реальности без преград, как чума. Семантическая инверсия. Я объявляю это помещение внешней стороной камеры содержания. Готово.
Реакции нет.
— Я считаю, что мы не справимся, — говорит он. — Если U-3125 активен в общепринятой реальности прямо сейчас, партия проиграна. Плевать, останется ли класс Гамма или исчезнет: с моей точки зрения этот Неизвестный функционально несодержим. Я... моя группа могла утверждать обратное на прошлых итерациях. Возможно, сейчас я нахожусь не в том расположении духа, чтобы увидеть решение. Все мы меняемся день ото дня.
— Нет, — возражает Махло. — Вы повторяете одно и то же каждый раз.
— Значит, это всё? Финал?
Махло произносит: — Фонд изначально создавался как научно-исследовательский институт. И хотя наши функции колоссально расширились за прошедшие столетия, я убежден, что в своей основе мы остаемся исследовательской структурой. В большинстве случаев это предполагает разработку официальных протоколов содержания, гарантирующих безопасное и бессрочное хранение Неизвестных ради их изучения. Базовые инструкции запрещают прямую нейтрализацию аномальных феноменов и требуют избегать уничтожения любой ценой. Все в этой комнате об этом знают.
— Однако. Высшее руководство в моем лице наделено правом отменять эту директиву при соблюдении ряда строгих условий. Я пользуюсь этим правом. Я считаю, что U-3125 не способен сосуществовать с нашим миром. Мы обязаны уничтожить U-3125. Навсегда. Это меняет вашу оценку?
— Вам нужен протокол нейтрализации, — сухо констатирует Хикс. Выражение его лица мрачнеет с каждой секундой.
Махло добавляет: — Я знаю, что нейтрализация... как правило, считается более простой задачей, нежели удержание.
Хикс отвечает:
— Когда я только пришел в Фонд, я спросил своего наставника, давно ушедшего на пенсию: «Каков самый крупный Неизвестный, которого нам доводилось ставить на содержание?» Из тех, к которым у него был допуск, разумеется. И он пересказал мне старый слух, услышанный им на заре службы. Слух гласил, что авраамические религии не всегда были монотеистическими. Изначально существовало три Бога с заглавной буквы «Б». И где-то за последние два столетия Фонд убил двоих из них.
— Я ему поверил. Я был молод, неопытен, наивен и смотрел на всё с благоговением. Лишь годы спустя я вернулся мыслями к тому разговору — и к тому факту, что больше ни от кого и никогда не слышал ничего подобного, — и понял, что старик банально вешал мне лапшу на уши.
— И вот прошли десятилетия, современные меметические технологии стали в сотню раз сложнее, треть из них создал я сам, я вижу, с чем Отдел Антимеметики сталкивается ежеквартально, и знаю лучше любого живущего на этой Земле, что осуществимо, а что нет, и...
Он умолкает. Все выжидающе смотрят на него. Мысль не складывается. Он не в том ментальном состоянии. Возможно, включилось отрицание, возможно, ответ требует принятия идеи, которую он категорически отвергает. Какая ирония...
— Что я сказал тогда? Просто скажите мне.
— Ваша группа выдвинула тезис: тот факт, что U-3125 — самый мощный мемплекс из когда-либо наблюдаемых, не делает его абсолютной вершиной иерархии, — говорит Махло. — Вы предположили, что возможно синтезировать идею на порядок мощнее U-3125, созданную специально для его уничтожения и подконтрольную нам. Контрмем.
— Большая бесконечность. На это потребуется... Это могло бы быть... осуществимо, — осторожно произносит Хикс. — Это запредельно опасно. Потребует колоссальных ресурсов. И от десяти до двадцати лет непрерывной работы в реальном времени. Чтобы избежать обнаружения, нам придется герметично запечататься от внешней вселенной на весь этот срок. Потребуется лаборатория масштаба Пусковой Аркологии. Стоп.
Мозг наконец связывает факты воедино. Он понимает контекст, в котором звучат эти слова. И он слишком давно работает на Фонд.
— Всё готово, — говорит он. — Лаборатория построена. Ее построили десятилетия назад, в тайне, загнали внутрь лучших ученых, и теперь проект завершен. Вот ради чего мы собрались. Мы готовы к пуску. Мы решаем, как развернуть контрмем. Это гениально! Если я прав, это просто гениально. Я прав?
— Эд, — произносит Куин. — Когда ты поступал на службу в Фонд, тебя учили, что настанет день, когда почти без подготовки тебе придется отдать значительную часть или всё свое существование ради защиты того, что требует защиты превыше всего. Ты проработал здесь тридцать лет. И всё это время знал, что эта жертва ждет тебя в будущем. Нас всех учили одному и тому же.
Хиксу кажется, будто на него падает тяжелая тень. Он переводит взгляд на Джейсона Ло, своего директора, который до сих пор не проронил ни слова.
Ло говорит: — Ты прав в том, что лаборатория построена. Строительство завершилось за последние сорок восемь часов. Рабочие амнезированы и распущены. Но работа еще не началась. Вот чему посвящен сегодняшний день.
Хикс произносит: — ...Вот где мои люди.
— Именно там, — подтверждает Ло. — Сидят в бункере, ждут. Легенда прикрытия готова. Мы инсценируем твою смерть. Время пришло. Ты уходишь под землю прямо сейчас.
— Сейчас? Нет. Очень в этом сомневаюсь.
— Твоя группа вызвалась добровольно. Я лично всё организовал. Они отличные специалисты, — говорит Ло.
— Черта с два я подписывался на такое добровольно! — взрывается Хикс. — Вы всё спланировали. Пока я был в Китае. Так ведь? Господи, готов спорить, вы именно ради этого меня в Китай и упекли! Чтобы получить время и место для заговора!
Куин одергивает: — Эдвард!
Хикс чеканит: — Нет. Любая прошлая версия меня, давшая согласие на эту авантюру, была конченым кретином, и я аннулирую его мнение. Это тюремный срок. На грани пожизненного. Я отказываюсь провести двадцать лет без права видеть небо. Я отказываюсь быть заживо погребенным в работе. У меня...
Он осекается и смотрит сквозь столешницу невидящим взором. Он собирался сказать: «У меня семья».
Но семьи нет.
Он заходит с другого фланга: — У этого проекта... крайне низкая вероятность успеха. Сроки не сходятся. U-3125 придет к концу следующего десятилетия...
— Вероятность успеха превосходная, — возражает Девлин.
— Дай определение «превосходной».
— Выше пятнадцати процентов. При условии, что во главе встанешь ты. — Девлин достает увесистый отчет, судя по всему подтверждающий его слова.
Хикс вглядывается в обложку. Там стоит его собственное имя. Проклятье. Пятнадцать процентов — это много. Будь он кем угодно другим за этим столом, он вцепился бы в этот шанс обеими руками.
Девлин продолжает: — Ты сам убедил нас в необходимости этого шага. И в том, что должен стоять в центре проекта. Ты был готов принести эту жертву. — Он открывает отчет на одной из последних страниц. Глаз симбионта быстро скользит по строчкам и выхватывает нужный фрагмент. — Позволь процитировать твои собственные слова: «U-3125 представляет угрозу масштаба омниверса. Он угрожает альтернативным реализациям нашего космотипа. Угрожает микровселенным внутри нашего макроверса. Угрожает вселенным, в которых наш мир существует лишь как вымысел...»
— Считайте это хоть тюремным заключением, если вам так легче, — прерывает Махло. — Можете отозвать свое согласие. Можете брыкаться и орать. Но следующее место, куда вы отправитесь отсюда — бункер.
Хикс снова бросает взгляд на стены комнаты. Слишком явно выдавая свои мысли.
— Дверь заперта, доктор Хикс, — говорит Махло. — Вы не выйдете отсюда, пока мы не закончим.
— Какова легенда прикрытия? — спрашивает Хикс. — Как вы планировали всё обставить?
— Утечка аргона в STM-X02-370, — объясняет Девлин. — Утечка будет настоящей. Внутри уже подготовлено поддельное тело — спецпродукт по линии U-9133, неотличимый от оригинала. Твое публичное расписание на сегодня скорректировано: по документам ты находишься в том секторе, а не здесь. Что касается...
— Он тянет время, — обращается Махло к Девлину и остальным. — Ему незачем знать эти детали.
— Назови кого-то другого, — предлагает Ло. — Серьезно. Кто в этом мире, кроме тебя, имеет реальный шанс решить эту задачу? Кого мы могли бы отправить вместо тебя?
Хикс молчит. Никого нет. Действительно ни единого человека на свете. И он способен это сделать.
Ло давит дальше: — Есть кто-нибудь еще? Пусть даже против своей воли. Кто обладает нужными компетенциями и до сих пор не сидит в хранилище?
Мир вокруг слегка сдвигается. Ло уже стоит на ногах. Куин настороженно осматривается, вцепившись в подлокотник кресла. В ее кулаке зажата перьевая ручка со снятым колпачком. Словно она только что вспомнила нечто важное. Махло бросает на Куин недоуменный взгляд, не понимая причин ее реакции на пустоту. Хикс не замечает ничего.
— Только я, — говорит Хикс.
— Только ты, — повторяет Ло. — Мне этого достаточно.
— Стойте секунду, — произносит Куин.
Ло достает пистолет буквально из воздуха. Колоссальные зрачки симбионта Хикса сжимаются в фиолетовые точки.
Этого не было ни в одном плане. Все в комнате понимают это мгновенно. Настоящий боевой ствол. Его появление здесь невозможно. Куин начинает подниматься из кресла. Ее табельное оружие заперто в сейфе снаружи.
Ло наводит дуло на грудь Эдварда Хикса и дважды жмет на спуск. Первая пуля пробивает легкое. Вторая, выпущенная уже по падающему телу, задевает бронированный экран ноутбука и рикошетит в стену переговорной.