Младший научный сотрудник Ли работает в UO ровно четыре часа, и он чувствует себя выжатым до предела, словно в той самой первой вводной лекции ему на голову уронили наковальню. Сейчас обеденный перерыв, и он отыскал в самом дальнем углу столовой такое место, где его никто не беспокоит — где можно пожевать и проглотить обычную еду, выпить крепкого кофе и переварить суровые уроки этого утра.
На выданном Фондом телефоне он тревожно пролистывает базу данных Неизвестных. Теоретически возможно существование десяти тысяч Неизвестных. На практике же заполнены лишь несколько сотен доступных ячеек, причем это произвольно выбранные номера с огромными промежутками между большинством из них, а его начальный уровень допуска позволяет прочитать лишь пару дюжин таких записей. Он знает, что система нумерации как минимум одинжды перетасовывалась в прошлом, чтобы запутать истинный счет. И он знает, что видит далеко не всё. Значительная доля пустых на вид ячеек содержит записи, которые становятся видимыми только при наличии более высоких уровней допуска.
Те объекты, к чтению которых у него есть допуск, и без того ужасны. Существует U-5649 — глубокая пещера в Чили, заполненная миллионами кубических метров живой, дышащей легочной ткани. Существует U-0980 — неустановленный китайский производитель слаборазумных хищных холодильников. U-4333: антропоморфные археи. U-7012: новинка грамзаписи 1989 года, вызывающая серьезную, непрекращающуюся «музыку». Ее мучительно бессмысленные слова и мелодия скрыты за устрашающими предупреждениями об опасности.
Меметическая угроза. Предупреждение о психологическом ущербе. Предупреждение о суициде.
U-0003, первая занятая ячейка — это (90416) 2003 YK118, околоземный астероид, на котором 75-метровыми буквами нацарапано «Здесь был Килрой», в комплекте с мультяшным лысым человечком. U-9985, последняя — это мистико-геологическая аномалия на дне Южного океана, которая периодически ████████ █████ █████ ███ ████ ███████████ синих китов. Редакция присутствует в оригинале, у Ли нет допуска к просмотру исходного текста, но эта аномалия стабильно «обнуляет» по два, а иногда и по три синих кита в год с момента своего открытия в — Ли моргает — 1908 году.
Это должно быть шуткой. Именно так воспринимается большинство из них. Словно очень скверные, мрачные, пугающие шутки. Но на той первой встрече, на той первой демонстрации...
Ли — один из одиннадцати младших научных сотрудников нового набора. Остальные десятеро сидят отдельной группкой за другим столом и оживленно болтают друг с другом. Кое-где расхаживают инструкторы, жующие бутерброды. Помимо них, столовая, достаточно большая, чтобы вместить несколько сотен человек, совершенно пуста. Ли кажется это странным. Зона Фонда в Уэйли огромна — это скопление трехэтажных зданий с разветвленным подземным комплексом, небрежно спрятанное в лесу на западе Англии. Где все?
В столовую заходит мужчина в сером костюме, встречается с Ли взглядом и уверенно направляется к нему. Костюм мужчины скроен настолько безупречно, что им можно порезаться. На нем булавка для галстука и платиновые наручные часы размером с кирпич. Он выглядит здесь совершенно чужеродно. Зона Фонда в Уэйли — рабочее пространство. Здесь идут обучение, образование, исследования, разработки и анализ, и даже содержится горстка Неизвестных Категории 1. Руководителям здесь делать нечего. Так кто же он? Заблудившийся топ-менеджер, пытающийся найти вертолетную площадку? Научный сотрудник или инструктор, одетый по принципу «одевайся для той работы, которую хочешь получить, а не для той, что у тебя есть»?
— Черт, а денек выдался тот еще, — говорит мужчина, протягивая руку. — Эдриан Гейдж. Г-Е-Й-Д-Ж.
— Ли, — отвечает Ли. — Саймон Ли.
Гейдж садится. — Приятно познакомиться. Если не секрет, что у вас за акцент?
Ли моргает. — Нью-йоркский, — говорит он. — Я из Нью-Йорка. Вы директор сайта?
— Вы выглядите нервным.
— Ну, это вполне логично, верно? — спрашивает Ли. — Вы же наверняка знаете, как проходит это вводное занятие. Когда они выкатывают U-6389? И проделывают у тебя на глазах то, что абсолютно невозможно? Господи. Нам всем дали час, чтобы самим все опробовать, попытаться раскусить фокус. Но фокуса никакого нет. Это просто... сбой во Вселенной. Пробел. Наука здесь не работает. Физика и биология уходят в отпуск. Это жесть.
Гейдж кивает и улыбается.
Ли продолжает: — И таких штук сотни. Мне только что перевернули всё, что я знал о мире. Оказывается, всю свою сознательную жизнь я был «под защитой» от «опасного» знания, словно весь внешний мир — это... это сухой бассейн для детей до семи лет. Выйти из него было... унизительно. Для начала. И... — Он снова моргает. — Вы так и не ответили на мой вопрос. Что вы здесь делаете?
— Вы тоже не ответили на мой, — говорит Гейдж. — Откуда вы?
— Я же сказал, — отвечает Ли. — Я из...
И тут он просто замолкает, его ход мыслей срывается с рельсов в пустоту. Ответ на вопрос Гейджа вертится у него на кончике языка, но он не может вытолкнуть слова наружу. — Странно как, — говорит он, качая головой.
В этот момент он также замечает, что Гейдж, в отличие от всех остальных в столовой, не носит пропуск. Это могло бы быть честной ошибкой, пусть и серьезной. Но неужели топы дорастают до своего уровня, не будучи до педантичности аккуратными во всем, что они делают?
— Кто вы такой? — снова спрашивает Ли.
— Ваша жизненная история была потрясающей.
— Что?
— Вы говорили на четырех языках, — сообщает ему Гейдж. — Сейчас — на одном, а скоро — на нуле. Ваш интеллект был слишком велик для узкой специализации, ваше образование представляло собой смесь биохимии и сравнительной международной литературы. Вам казалось, что вы умрете, если не найдете еще каких-нибудь чужеземных мыслей, чтобы забить ими голову. Вы побывали по всему миру, испытывая постоянный голод, и каждая страна, в которую вы приезжали, была словно приземление на другую планету. Вы балуетесь антропологией, но мир слишком огромен, чтобы человечество когда-либо смогло его понять, не говоря уже об отдельном человеке. Человечества слишком много. Нам стоило бы его проредить.
Ли кивает. — Угу. Секундочку, можно?
Он встает и спешит к другому столу — к инструктору, с которой познакомился ранее в тот же день. Когда Ли приближается к ней, он чувствует, как нарастает нечто вроде статическогó ощущения. Он пытается потрясти ее за плечо и даже немного сдвигает его с места, но это все равно что пытаться дотронуться сквозь смолу. — Эй! Тут проблема. Здесь нарушитель. Кажется, это Неизвестный. Доктор Бреттон, посмотрите на меня! Ау?
Она не реагирует. Он пытается привлечь внимание кучки своих сокурсников-новичков, но они продолжают болтать и есть, совершенно не замечая его криков и хлопанья в ладоши у них над ухом.
— Эй! Народ! Оли, Том, послушайте меня! Нет, нет, нет, нет.
Он оглядывается назад. Гейдж встал и неспешно направляется к нему, руки в карманах, всё с той же уверенной улыбкой. И с ним определенно что-то не так, потому что он видит его сквозь столы, словно голографическую проекцию дополненной реальности, застрявшую прямо у Ли в глазном яблоке.
С уколом страха Ли осознает, что видит Гейжа, даже когда моргает. Его веки закрываются, но Гейдж все равно там — привидение в том, что всю жизнь было для Ли абсолютной, личной, интимной темнотой. Единственный способ не видеть Гейжа — отвернуться, и даже тогда он чувствует радиоактивное покалывание на задней стенке глазных яблок.
Ли пытается позвонить кому-то из новичков. Телефон в кармане молодого человека вибрирует, но больше ничего не происходит. Никакой реакции.
— Этого не может быть, — говорит Ли.
— Вы помните своего отца? — спрашивает Гейдж.
— Я никогда не знал своего отца, — отвечает Ли, отступая назад. — Меня воспитывала мама.
Белоснежная улыбка Гейджа не меняется. — Эти люди были в восторге от вашего кругозора. Они собирались поручить вам работу с аномальными антимемами. Но они не помнят, что вы существуете. Вас не существует.
Ли произносит, в основном для самого себя: — В этой зоне нет опасных Неизвестных. Все они относятся к Категории 1, об этом говорили на ориентации. Значит, либо вы не опасны... либо никто не знает о вашем существовании. А если никто не знает о вашем существовании, то вы либо новенький, либо... вы... Что такое антимем?
— Черт, а денек выдался тот еще, — говорит Гейдж.
— Вы разумны? — спрашивает Ли.
— Вы выглядите нервным, — отвечает Гейдж.
Ли срывается с места. Он выбегает из столовой, заворачивает за угол и пробегает десяток-другой шагов по коридору до лифта. Он бешено ждет, колотя по кнопке вызова вниз. Двери лифта зеркальные, до блеска отполированные. Ли бросает взгляд на отражающую поверхность и едва не падает от шока, потому что видит незнакомое лицо, которое, судя по всему, принадлежит ему самому. — Господи! О нет, нет-нет, — бормочет он. — Какого чёрта, какого чёрта...
Гейдж выкручивает из-за угла — всё так же неспешно прогуливаясь, — как раз в тот момент, когда двери лифта со щелчком приоткрываются. Ли ныряет внутрь и жмет на кнопку самого нижнего этажа — подвал, уровень 8. Это инстинктивное решение, хотя позже он сможет подвести под него рациональную базу. (Он не может просто сесть в машину и уехать. Лучше уж Гейдж останется на объекте, чем окажется на свободе в рациональной «реальности». А для этого лучше всего отступить в самый глубокий, самый темный угол объекта, к которому у него есть доступ. А затем ждать Гейджа. И запереть за ними все двери. И ждать смерти...)Лифт начинает движение вниз, а видение Гейджа — видимое сквозь двери и перекрытия этажей — исчезает наверх, уменьшаясь с расстоянием и перспективой, но всё так же широко улыбаясь Ли сверху вниз.
В кабине лифта Ли ходит кругами от страха.
Я не помню, как выглядит мое лицо. Он сказал, что сожрал все мои вторые языки, но я не помню, чтобы учил что-либо, кроме английского. Значит... Он пожирает мои воспоминания. Он поглощает информацию. И я не могу ни с кем связаться напрямую, а это значит, что я сам по себе.
Я не обучен такому.
Он вспоминает полупустую столовую. Мили абсолютно пустых коридоров и вакантных офисных и лабораторных помещений.
Может, он не просто пожирает мои воспоминания? Может, он пожирает людей целиком, полностью стирая их из истории? Может, он преследует это здание годами, и именно поэтому здесь так пусто — потому что он почти закончил истреблять нас всех?
Мне нужна помощь. Мне нужно кого-то предупредить. Каким образом? Я не могу говорить с людьми, не могу им позвонить. Мне следует... мне следует занести эту штуку в базу данных. Новый Неизвестный.
Но кто-то ведь должен был додуматься до этого раньше.
Он вытаскивает телефон. Открывает список. Сотни задокументированных Неизвестных, десятки из них помечены как «Антимем» или «Антимеметический».
Номер. Они говорили, что номера назначаются случайно.
Нет. Не случайно. Какое там было слово? «Произвольный».
Ли очищает разум. Гейдж. Г-Е-Й-Д-Ж. 7-1-7-5.
Арт.: U-7175 • Кат.: епсилон 1
Протокол содержания: Я пренебрегаю форматом, потому что время играет роль. Если вы читаете это, вы уже изолированы от Фонда в целом. Попытки подать сигнал о помощи бесполезны. Вы сейчас находитесь в глотке 7175, после проглатывания и перед перевариванием. Вам нужно добраться до лаборатории WY-B08-703 как можно быстрее и продолжить исследование, пока вы не найдете способ остановить или убить Гейджа, прежде чем он убьет вас. Не читайте остальное, пока не окажетесь в лифте.
Описание:
В этот самый момент двери лифта открываются на подвальном уровне 8. Эдриан Гейдж поджидает прямо там, всё так же обезоруживающе улыбаясь. Он делает шаг вперед.
Отроду отчаявшийся Ли размахивается и швыряет телефон прямо в голову сущности. Это увесистый кусок металла, и удар приходится точно в цель. Гейдж издает визг и шарахается назад, схватившись за глаз. Ли не останавливается, чтобы задуматься о парадоксе. К тому времени, как Гейдж приходит в себя, Ли уже скрывается из виду, улепетывая по левому коридору — слышен лишь эхом разносимый топот затухающих шагов по бетону.
Подвальный уровень 8 представляет собой раскидистую, почти бессвязную сеть коридоров и лестниц. Здесь хотя бы есть указатели. У Ли уходит ровно полторы минуты бега, чтобы добраться до двери лаборатории 703. Она похожа на гермодверь подводной лодки, шире раскинутых рук Ли. Ли замечает кодовую панель издалека. Четыре цифры. Он пробует 7175, и это срабатывает с первого раза. Механизм открывается мучительно медленно. Дверь почти такой же толщины, в какую ширину.
— Давай, давай, давай!
— Вы помните свою мать? — слышит он шепот Гейджа, словно прямо у самого уха.
Ли вздрагивает.
— Я никогда не знал своих родителей, — шипит он сквозь зубы. На мгновение он задается вопросом, что Гейдж на самом деле мог иметь в виду, но у него нет времени размышлять об этом.
Он проскальзывает в щель между гермодверью и ее рамой, как только она открывается достаточно широко. Он бьет по панели управления, которая закроет и снова заблокирует ее, словно это выиграет ему хотя бы секунду. Лаборатория внутри длинная, разумеется, без окон, и завалена до самого высокого потолка горой оборудования, которое Ли едва узнает. Под ногами хрустят осколки толстого стекла. В углу стоит пара заблокированных компьютерных терминалов. Ли разблокирует один из них — и на экране обнаруживается точно такая же запись:
Описание: U-7175 — мощный, медленно действующий антимеметический агент гибели, принимающий облик мужчины-руководителя, называющего себя «Эдриан Гейдж». U-7175 привлекают плотные скопления органически хранимой информации — по сути, чрезвычайно эрудированные, сложные, интересные люди. U-7175 изолирует свою жертву от внешнего мира, окутывая ее антимеметическим полем, которое делает невозможным восприятие или запоминание жертвы либо любых действий, совершенных жертвой. Затем U-7175 пожирает воспоминания и знания жертвы, пока та не впадает в вегетативное состояние и не умирает. Этот процесс занимает от 15 минут до 2 часов.
Считается, что U-7175 не обладает разумом, хотя и имитирует его поведение до такой степени, что может показаться разумным для невнимательного наблюдателя. Его жертвы способны свободно двигаться и действовать, поскольку после поимки сбежать или подать сигнал о помощи уже невозможно. Такие средства связи, как письменные заметки, граффити и электронные письма, действительно отправляются и сохраняются в реальности, но эффект U-7175 распространяется с каждым сообщением, делая невозможным для внешнего наблюдателя воспринять сообщение до тех пор, пока U-7175 не поймает и его тоже.
Запись в базе данных, которую вы сейчас читаете, создана и поддерживается жертвами U-7175, поскольку она видна только жертвам U-7175. Если вы читаете эту запись, U-7175 поймал вас. Теперь вы изолированы от Фонда и представляете собой эффективный Фонд, состоящий из одного человека. У вас есть от 15 минут до 2 часов, чтобы добраться до сайта Уэйли, подвальный уровень 8, лаборатория 703, после чего ознакомиться с существующими исследованиями и продолжать их до тех пор, пока вы не найдете способ сдержать или нейтрализовать U-7175, либо — что более вероятно — не умрете. Если ваша область знаний не связана с антимеметическим содержанием, мы приносим искренние извинения и советуем вам начать учиться. Быстро.
U-7175 сожрал ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| ||||| |||| сотрудников Фонда с момента создания этого документа. (Если вы читаете эту запись впервые, пожалуйста, добавьте отметку.) По нашим оценкам, по крайней мере 50% жертв никогда не добираются до этой записи в базе данных, так что истинное число жертв, вероятно, превышает эту цифру вдвое.
— Но как мне убить его? — кричит Ли.
Он прокручивает и прокручивает исследования — хаотичные, сваленные в кучу, поскольку ни у кого не нашлось лишних секунд навести порядок. Там есть десятки отдельных линий исследований, лоскутным одеялом написанных чередой жертв, и все они заканчиваются вариациями одной и той же финальной строки: «Я собираюсь попробовать X. Если вы это читаете, X не сработал, и я мертв, а значит, подход X — тупик, и вам нужно придумать что-то другое».
Он читает. Никому не удалось вступить с Гейджем в физический контакт. Никто не смог задержать его, уклониться от него, замедлить, переубедить или перенаправить на другую цель. Люди пробовали отравлять свои воспоминания неперевариваемыми идеями, скармливать воспоминания Гейджу по капле, чтобы замедлить его, заменять свои воспоминания быстрее, чем Гейдж успевает их сожрать, и насильно пичкать Гейджа слишком большим количеством воспоминаний сразу, чтобы перекормить его и взорвать. Они пробовали покончить с собой передозировкой амнестиков. Ничего не сработало. Более сотни человек, большинство из которых, судя по всему, имели докторские степени, соскользнули в пасть этой штуки, недолго поборолись и умерли с большей или меньшей степенью достоинства.
Не осталось ни одной неисследованной нити.
— Мне пиздец! — заключает Ли. Он поднимает глаза. Гейдж еще не вошел в комнату, но Ли видит, как он прогуливается по последнему отрезку коридора. Он абсолютно бестелесная сущность, физические препятствия для него не имеют значения. Его невозможно ранить.
Ли судорожно шарит по карману, где раньше носил телефон.
Подожди секунду.
Он снова прокручивает текст. Он находит трех или четырех отчаявшихся бедолаг, погибших в физическом противостоянии с Гейджем. Боевой нож. Пистолет, стащенный у охранника незаметно для того. Хоккейная клюшка. Ли поднимает глаза и осматривает комнату; конечно же, клюшка лежит там, под столом. Один мужчина, пожилой ботаник, совершенно не понимающий, куда он попал, заявил, что попытается использовать всё самое тяжелое, что сможет найти. Это объясняет разбитый ЭЛТ-телевизор и слой толстого стекла на полу возле гермодвери. Есть даже запись с камер видеонаблюдения, запечатлевшая попытку ботаника. Он не добивается буквально ничего. Гейдж — голографический призрак, и кинескоп пролетает сквозь него насквозь, схлопываясь при ударе о пол у ног Гейджа. Остаток времени видеозаписи ботаник проводит, забившись в угол и постепенно теряя рассудок, пока Гейдж безмятежно за этим наблюдает.
Вся разница в том, — с округлившимися от осознания глазами понимает Ли, — что телефон — это плотный кирпич, доверху набитый информацией. И до него никто не додумывался использовать информацию в качестве снаряда.
Ли ищет эксперименты — несколько разрозненных записей, — где жертва пыталась перенаправить Гейдж на другой источник данных. Общая идея, судя по всему, заключалась в том, чтобы перегрузить Гейджа, натравив его на нечто, содержащее слишком много информации: интернет, поток терабит в секунду из действующего эксперимента на ускорителе частиц или стопку жестких дисков, содержащих первые несколько квадриллионов двоичных знаков пи. Но никто не смог придумать способ отвлечь внимание Гейджа: экраны, сплошь забитые данными, он игнорировал; данные, передаваемые ему электромагнитным путем (радио, лазер), не оказывали никакого эффекта. И никто не смог сообразить, как протащить информацию через разум жертвы в виде дополнительных воспоминаний. Это было списано как невозможное, линия исследований закрыта.
Жесткие диски, как обнаруживает Ли, лежат прямо там, на верстаке рядом с компьютером. Это полуюнитовый модуль, кубический блок металлоконструкции размером около двадцати пяти сантиметров с каждой стороны, весом с тяжелый шар для боулинга. Одно из самых неэффективных орудий ближнего боя, которые только можно вообразить.
Ли выхватывает три самых длинных куска сетевого кабеля, которые удается найти, и начинает сплетать их в цепь.
Затем он вспоминает, кто он, где он и каковы его обязанности. Он подходит к компьютеру, к записи Неизвестного, вносит себя в список жертв и подробно описывает то, что он собирается сделать. Потому что он может оказаться не последним, и миру нужно знать, что это не сработало.
■
Гейдж проходит сквозь лабораторную гермодверь и обнаруживает, что большая часть оборудования в комнате сброшена на пол — так было расчищено место для черно-серебристого дискового массива, который Саймон Ли раскручивает над головой на двухметровой цепи из сплетенного сетевого кабеля. При вращении он издает низкий гудящий звук. Гейдж недостаточно разумен, чтобы прекратить движение вперед, и принимает массив прямо в бок головы, аккуратно монтажным краем вперед, словно утреннюю звезду.
Защита Гейджа поглощает и отражает первые несколько триллионов знаков удара. Остальной объем данных обрушивается со страшной силой. Раздается зеленая вспышка света и звук короткого замыкания в поезде метро, и Гейдж превращается в кучу мусора в углу, с проломленной головой, вокруг которой валяются частично разрушенные обломки дискового массива.
— Сожри это, — заявляет Ли. И наполовину смеется, наполовину задыхается от облегчения.
■
— Он прогрызал себе путь наверх по иерархии Отдела Антимеметики, — говорит ему Куин после всего случившегося. — Это был лишь вопрос времени, когда он вцепится в кого-нибудь опасного. Поздравляю с демонстрацией базового уровня компетентности, когда это действительно было нужно. Десятки других не смогли.
Ли все еще чувствует себя потрясенным. Но шок рассеивается быстрее, чем он ожидал.
Мари Куин, как выясняется, возглавляет Отдел Антимеметики. Она — новый босс Ли. Ее кабинет меньше, чем он предполагал: коробочка без окон в ничем не примечательном углу главного здания в Уэйли. Сама она тоже миниатюрная, теряющаяся в кресле за дымящейся чашкой кофе и заваленным бумагами столом. Бумагой. Кто до сих пор использует бумагу? Ли действительно опешил, когда заметил картотечные шкафы, выстроившиеся вдоль другой стены. На Куин надеты очки в тонкой синей оправе. На ее столе стоит фотография, но развернута она от него. Запах кофе в комнате почти перебивает застарелый запах сигарет. Пепельницы на вид нет, но на столе торцом стоит зажигалка рядом с эргономичной мышью Куин. А... Ли вспоминает, что этот кабинет — последняя дверь в коридоре перед запасным выходом, ведущим в унылый внутренний дворик. Вот почему.
— Мне хочется сказать, что это была слепая удача, — говорит он. — Мне хочется сказать, что я просто швырнул телефон на инстинктах, на мышечной памяти. Это был мой первый день, и мне чертовски повезло... Мне хочется так говорить, но я сижу здесь, прокручиваю эти слова в голове, и ни одно из них неправда, верно?
Куин ожидает продолжения и молчит.
— Вы не мой новый босс, — говорит Ли. — Вы просто мой босс. Это вообще не первый мой день. Я работаю здесь уже... ну, должно быть, больше десяти лет, верно? Я чувствую себя... опытным. Просто первое, что сожрал Гейдж — это мои воспоминания обо всем, что было после первого дня. И даже тогда...
— Я вижу очень мало удачи в том, что произошло сегодня, — говорит Куин. — Инстинкты и мышечная память — это всего лишь глубокие формы тренировки. Как я уже сказала, базовый уровень компетентности. Умение собрать свою жизнь и все прошлые знания воедино быстрее, чем кто-либо другой. Именно это мы и пытаемся вбить в ваши головы. И порой, к счастью, это срабатывает.
— Похоже, это даже не первый наш подобный разговор, — продолжает Ли. — Были и другие инциденты. С другими Неизвестными, обладающими эффектом стирания памяти. Вы уже сидели здесь и смотрели, как я собираю себя заново.
— И мне это никогда не надоест, — признает Куин с чем-то отдаленно похожим на самодовольную ухмылку.
— Сколько времени обычно уходит у меня на восстановление?
— Месяц, — отвечает Куин. — Иногда месяц с хвостиком. Но если говорить по чесноку, люди в этом отделе компетентны в первый же день ровно настолько, насколько будут компетентны всегда. Новички показывают всё, на что способны, с самого начала — либо не показывают ничего. Все остальное — просто тонкая настройка медикаментов. По крайней мере, ты всегда мне так говоришь.
— ...Звучит так, будто я многое знаю о новичках, — замечает Ли. — Я обедал с ними в столовой, когда появился Гейдж. — Его губы беззвучно шевелятся на секунду. — Это моя работа?
Куин приподнимает бровь, ожидая, пока он закончит мысль.
— Я работаю с доктором Бреттон?
Она все еще ждет.
— Я инструктор, — доходит до него.
— Во. Видишь? — говорит Куин. — Ты проводишь инструктаж для вновь прибывших сотрудников отдела антимеметики и ведешь их через первые десять месяцев в Отделе. Образование, обучение, ранняя профориентация, введение в практические исследования. Демонстрация с U-6389? Это ты, проводишь ее именно ты. У нас малочисленный отдел, так что на тебе висят и вполне реальные, официальные исследовательские обязанности. Они отпадут сами собой, как только ты наймешь и обучишь достаточно толковых людей, чтобы разгрузить себя.
Она изучает экран своего компьютера. Нажимает одну клавишу. Снова смотрит на Ли.
— В общем... Бреттон справится с новичками сама, пока ты восстанавливаешься. А пока ты восстанавливаешься, мне нужен готовый файл на U-7175. Мне нужно, чтобы ты четко расписал модель охотничьего паттерна Гейджа и то, как именно ты его нейтрализовал. И я хочу, чтобы ты выяснил, что он делал с телами. Их кремировали, дезинтегрировали, или они до сих пор валяются по объекту в виде замаскированных куч? Можешь привлечь к расследованию кого-нибудь из новеньких, если хочешь, это может быть поучительно. Да, и мне нужны контрмеры на случай, если он вернется.
— Оно что, вернется?
— О, ты же знаешь это, Саймон. Ты узнаешь это в первый же день.
Ли задумывается. — А... Вот оно. Идею убить непросто.
Куин сияет от удовольствия, удовлетворенная, слегка гордая.
Ли спрашивает: — А что для этого нужно?
Куин долго молчит. Похоже, она знает ответ, но размышляет, стоит ли делиться им с ним.
Наконец она говорит: — Пожалуй, до этого мы доберемся на второй день.