Ло разворачивается, беря на прицел Махло. Успевает выпустить еще две пули — каждая отзывается оглушительным электронным визгом и вспышкой ослепительно-зеленого света: персональный барьер Махло поглощает кинетическую энергию. Куин бросается на Ло сбоку от вооруженной руки, одной ладонью сбивая ствол вверх, а второй с размаху вонзая перьевую ручку ему прямо в горло. Ло дергается. Куин с силой тянет перо на себя, распарывая трахею. Пальцы Ло разжимаются, и она выхватывает оружие. Булькая кровью в агонии, Ло пятится назад, тщетно пытаясь зажать рану. Он со всего маху впечатывается головой — симбионтом, надетым на череп — в стеклянную дверь переговорной и сползает вниз в растекающуюся алую лужу. Куин хладнокровно стреляет один раз — точно сквозь голову и существо, гарантируя нейтрализацию.
Две секунды стоит абсолютная тишина.
Махло встречается взглядом с Куин. — Ваши соображения? — спрашивает он.
— Джейсон Ло был скомпрометирован, не знаю как, — чеканит Куин. Она ставит оружие на предохранитель, убирает за пояс и перемахивает через стол к Хиксу. Тот мертв. Девлин тоже мертв. Когда, черт побери, успело задеть Девлина? Что вообще только что произошло в этой комнате? — Вся эта база может быть заражена сверху донизу.
— Заражена когда? — уточняет Махло. — Кем? Я полагал, U-3125 уничтожает своих жертв без остатка. Считалось, что пережить контакт невозможно. Но Ло сохранял высокий уровень когнитивных функций.
— Мы где-то просчитались в расчетах, — говорит Куин.
— Возможна ли вторичная форма инфекции? — рассуждает Махло. — Если объекту требуются полностью осознанные проводники...
— Они могут стать уязвимой точкой, — подхватывает Куин. — Тем, что мы сумеем изолировать. Если придумаем, как действовать вслепую. — Она отступает на шаг, запуская пальцы в волосы, пытаясь собрать мысли. Весь план пошел прахом. Придется начинать сначала, и она не представляет, с чего. — Мы только что... потеряли... Хикс был ключевым звеном. Нашим единственным реальным шансом.
Махло спрашивает: — У нас есть запасные варианты?
Куин молчит. Догадки есть. Но она не смеет произнести их вслух, опасаясь, что сам факт озвучивания уничтожит эти идеи. Что, если кто-то еще, подобный Ло, слушает их прямо сейчас? Что, если заражен сам Махло? Они зашли так далеко благодаря дисциплине и структуре: запечатывая план внутри изолированного бокса и стирая собственную память при каждом выходе. Это работало. Но как реализовать хоть какой-то план в условиях тотальной утраты доверия?
Она в отчаянии смотрит на Махло, и большая часть ее мыслей передается без слов — через одно лишь выражение лица.
Махло абсолютно спокоен. — Фонд больше не признает нерешаемых задач, — произносит он. — Поздравляю с назначением на должность начальника Отдела Антимеметики. Докладывайте, что вам требуется.
— Мне нужно время, — отвечает она. — Подумать.
Пока она размышляет, до них обоих доносится новый слабый звук — электрическое потрескивание.
Она оборачивается. Звук идет от шлюза. Рядом с ним расположена панель управления. Треск стремительно нарастает, переходя в громкий, резкий разряд — индикаторы на панели мгновенно гаснут. Спустя пару секунд из-под нижнего края щитка начинает сочиться густая черная жидкость, похожая на машинное масло. Жидкость растекается по полу.
И внутренняя створка шлюза с низким гулом начинает открываться.
Куин срывает крышку панели. Внутри — сплавленный клубок проводов и гидравлики. — Гидравлическая система саботирована. Ло пронес внутрь не только оружие, но и инструменты...
— Механически одновременное открытие обеих створок шлюза невозможно, я прав? — спрашивает Махло.
— Было невозможно, — отзывается Куин. Она бросается в глубину помещения к настенной аптечке. Сбрасывает большую часть содержимого на пол, оставляя в руках лишь странной формы ампулу с тонким соплом и розовым раствором внутри.
— Что произойдет, если откроются обе двери?
— Неизвестно.
— U-3125 находится снаружи, — констатирует Махло.
— Я знаю. — Куин прижимает ампулу к правому запястью и вводит первую половину дозы. Быстродействующий химический амнестик. Она надеется, что разделения одной дозы на двоих окажется достаточно.
Внутренняя створка распахивается до упора. Проходит несколько безнадежных секунд, и затем наружная дверь неотвратимо начинает движение следом.
Для Куин это ощущается так, словно на нее обрушивается удушливая волна, затапливающая камеру содержания снаружи. Она чувствует себя обнаруженной — в самом худшем смысле этого слова. Ощущает себя загнанной под луч враждебного прожектора, пригвожденной к месту, виновной. В теле отзывается тяжелая вибрация — яростный механизм, набирающий обороты в ответ.
Снаружи Флетчер поднимается из-за своего терминала в полном недоумении. Она никогда прежде не видела интерьер камеры содержания. Она кричит внутрь: — Что там у вас происходит?
— Оставайтесь на месте! — приказывает Куин.
— Я чувствую нечто, — говорит Махло. — В голове. Точнее, в симбионте.
— Я тоже. Закатайте рукав. И отключите защитный барьер на секунду. — Он подчиняется, и Куин вводит ему остаток препарата. Ей до боли жаль, что персональные щиты не входят в стандартное снаряжение, но достать их невероятно сложно, да и побочные эффекты вызывают слишком много споров.
Флетчер поднимается по ступеням шлюза. В руке у нее что-то зажато. Оружие. Пистолет Куин, который должен был лежать в сейфе.
— У нас масштабное нарушение условий содержания, — говорит ей Куин. — Не входите сюда. Вернитесь на пост.
Флетчер не слушает. Она произносит: — У тебя в голове █████ ███████.
Куин знала, что U-3125 разрушает сознание. Но не представляла, что это происходит с такой скоростью. — Мисс Флетчер, я вооружена. Если переступите порог, я открою огонь на поражение. Я не шучу, отойдите назад. Последний шанс. Твою мать!
Флетчер поднимает оружие. Куин стреляет на поражение. Та заваливается на спину и катится вниз по ступеням, почти до самого подножия.
Где-то вдалеке взвывает общеобъектовая сирена тревоги.
Куин обращается к Махло: — Нам нужно вытащить вас отсюда. А затем стерилизовать базу.
— Есть резервная боеголовка, — говорит Махло. — Кодовое имя «СУХОЕ СТИРАНИЕ». — Он хватается за голову. Симбионт на его черепе судорожно дергается, меняя цвет и фактуру, словно по бледно-серой коже расползается язва. Его нервная система устроена иначе, чем у человека: он уязвим для U-3125, но реагирует на угрозу по-своему. — Я чувствую его. Будто... стальные челюсти. Это... крайне неприятно.
— Кто ведет ваш лимузин?
— Машинный субинтеллект. Дериват U-0150-C. При необходимости управление можно перехватить.
— Нам нужно прорваться к периметру, — говорит Куин. — Больше ничего не имеет значения. Нам незачем помнить причины. Понятно?
У Махло почти нет полевого опыта. Амнестик затуманивает его сознание. — Полагаюсь на вас, — сонно бормочет он.
— Бегите к машине. Я прикрою. Пошел!
Махло срывается с места. Спотыкается у подножия лестницы. С верхней площадки шлюза Куин видит почти весь ангар. Поблизости никого нет. Она должна успеть добежать до водительской двери невредимой. Лимузин наверняка неповоротлив, как танк, но если наберет ход — его не остановить. До периметра отсюда около двух километров. Алгоритмы U-0150-C настроены на сверхосторожное вождение: машина попытается тормозить на КПП и у ворот. Придется перехватывать управление силой.
Она не знает в точности, как работает «СУХОЕ СТИРАНИЕ» и каков радиус поражения. Не помнит, когда подобное происходило в прошлый раз. Знает лишь одно: после каждого применения «СУХОГО СТИРАНИЯ» Фонд теряет всё больше информации о принципах его действия, местах закладки зарядов и протоколах активации.
Ей на мгновение приходит в голову, что это вообще единственный факт, который она еще помнит об этой системе.
Вдали нарастает хаотичный гул: сирены захлебываются, перекрываемые криками человеческой паники и ярости. Она видит, как проседает и начинает рушиться перекрытие ангара. А в белесом небе снаружи приходят в движение темные нити, стягиваясь к комплексу.
Хикс косится на проем шлюза. Он видит, как мимо движутся паучьи конечности. Пока он наблюдает, первая сирена смолкает, сменяясь второй — совершенно иной по тональности, под аккомпанемент циклического автоматического оповещения, слова которого трудно разобрать из-за помех.
Кожа Хикса идет рябью. Мозг ощущается как комок металлической стружки. Он издает единственный звук, на который способен — сдавленную, почти ультразвуковую трель.
В него стреляли. Убили наповал выстрелом в грудину. Смерть не была быстрой или легкой: у него ушло пять мучительных, страшных секунд на то, чтобы умереть, и у него нет слов, чтобы описать эти пять секунд — в его прошлом опыте нет ничего сопоставимого. Его хладнокровно убили. Он помнит пустые глаза Ло за дульной вспышкой. И смутно — падая навзничь — бросок Куин на перехват...
Но до него постепенно доходит: всё это произошло в другом месте. С другим телом. Воспоминание о травме уже покидает его, оставшись запертым в том, прежнем сознании. Теперь он десятиног. Обладает четырехцветным зрением и специализированными органами, генерирующими электрические поля для поиска и оглушения добычи — пара батарей электроцитов в каждом основном щупальце. Мысли текут по совершенно новым, непривычным траекториям. Он выжил.
И теперь знает, что обязан сделать. Задача может казаться невыполнимой, но она предельно ясна и неизбежна. На совещании он высказал несогласие, но совещание окончено, и перед ним стоят конкретные цели. Он срывается с места прежде, чем успевает всё обдумать — щупальца автономно принимают большую часть решений за него.
Он крошечный, быстрый, скользкий. Стрелой несется по опустевшему полу ангара, огибая завалы щебня и маслянистые лужи вытекших внутренностей C. gigantes. Добирается до вертикальной шахты коммуникаций — изолированного блока, где грузовой лифт и аварийная лестница ведут в колоссальные подземные недра комплекса в Стэнмуре. Игнорирует и лифт, и ступени, протискиваясь сквозь решетку в грязный, узкий вентиляционный канал, который доставит его на глубину куда быстрее. Махло и Куин прорываются к периметру, он знает это, и теоретически мог бы попытаться сделать то же самое, но он никогда не успеет, да и цель его лежит в противоположной стороне. Он тормозит на втором подвальном уровне. Помещение 370, «Криогенная дистилляция», где вот-вот должна произойти утечка аргона — жаль, пальцы скрестить не выйдет. Проникает внутрь через потолочный диффузор.
Его тело на месте. Второе тело, фальшивка. Свежесозданное, полностью одетое, воспроизведенное с точностью до веснушки и пломбы, лежащее ничком, едва заметно дышащее и абсолютно пустое внутри. Готовое умереть.
Где-то в распоряжении Фонда есть Неизвестный, способный производить подобные вещи. «Поверхностные клоны». Процедура требует, чтобы объект провел «детальное наблюдение» за субъектом для создания дубликата. Хикс никогда осознанно не давал согласия на такое сканирование, но это ничего не меняет. Процесс также требует наличия свежего человеческого трупа в качестве сырья — факт, к которому Хикс за долгие десятилетия службы в Фонде выработал абсолютный иммунитет.
Он скользит по стене вниз, на середине пути теряет сцепление — пыльные присоски — и шлепается на пол с мокрым, глухим звуком. Выбирается из-за агрегата и намертво присасывается к голове дубликата. Обвивает щупальцами основание черепа и глазницы. Физиология симбионта замыкает нейросеть на уровне безусловного рефлекса. Словно существо эволюционно создано ради этого шага. Тот же самый рефлекс заставил его отделиться от прежнего тела в момент биологической смерти.
Мозг дубликата оказывается холодным. Никаких мыслей — ни сознательных, ни подсознательных. Он откликается. Медленно. Хикс командует изо всех сил, используя ресурсы захваченного мозга симбионта: Моторика. Полноценный мозг ему пока не нужен. Кожа идет волнами, меняя текстуру и оттенок. Это напоминает попытку завести машину с толкача.
Дрогнул палец.
В углу комнаты датчик газового анализатора начинает тревожно пищать. Утечка пошла. По крайней мере, концентрация достигла измеримого порога. Фоновое шипение стояло в помещении с момента его появления, но слух у симбионта слабоват. Неясно, какой именно баллон или магистраль дали свищ. Аргон невидим, лишен запаха и вкуса. Хикс осознает, что искусственное тело «рухнуло» всего в паре метров от стойки с аварийными изолирующими противогазами. На голове клона надеты дорогие наушники с активным шумоподавлением — его собственные, скопированные или просто изъятые. Хикс кривится, чувствуя профессиональную обиду за то, с каким пренебрежением к технике безопасности выставили его фальшивку. Такова была официальная версия? «Не услышал сигнал тревоги из-за наушников»? Кто на это купится? Он пережил тридцать лет работы с опаснейшими аномалиями мироздания вовсе не потому, что плевал на инструкции!
Аргон тяжелее воздуха. Подними голову! — орет он в остывший мозг. Невозможно понять, сколько ядовитого объема он уже успел вдохнуть. Аргон — не яд. Он не вызовет удушья, кашля или слез. Это самая легкая, самая незаметная смерть из существующих. Именно это делает газ смертельно опасным. Если кажется, что всё в порядке — значит, ты уже умираешь.
Губы тела начинают шевелиться. — Подними голову, — шепчут они. У симбионта Хикса один глаз, и он намертво сфокусирован на противогазе на крюке. Вот цель. Надеть маску.
Вторичное голосовое оповещение продолжает бубнить сквозь вой сирены; Хикс едва не пропускает щелчок открываемой за спиной двери. В помещение заходит человек. Разорванный сигнальный комбинезон обтягивает грязную, плотную фигуру — судя по всему, бывший техник, роняющий сгустки крови из челюсти без четырех нижних зубов, сжимающий в руке длинную шлицевую отвертку. Он замирает буквально на секунду, глядя на тело под Хиксом. И произносит невнятно, обращаясь в пустоту: — Здесь еще два глаза.
Хикс видел U-3125 на бумаге — в виде математических выкладок. Тот абстрактный конструкт, та возможность приковала его к креслу первобытным ужасом. Но теперь он видит U-3125 воочию, за годы до расчетного срока, и больше всего его пугает то, насколько мало ярости в поведении этого техника. Тот идет вперед с таким видом, будто Хикс — просто пятый радиатор из восьми, которые ему положено заменить за смену. Будто выковырять глаза клона отверткой — рядовая производственная задача, закрытие плана. Бесстрастно и неотвратимо.
Человек хватает лежащее тело за плечо и рывком переворачивает. Вцепляется в склизкую тушку симбионта, пытаясь отодрать ее и добраться до человеческих глаз клона — собственный глаз Хикса, вчетверо крупнее обычного, с четырьмя зрачками и ярко-синей склерой, его, похоже, совершенно не интересует. Хикс выскальзывает из хватки и намертво держится за череп. Человек заносит отвертку и со всей силы всаживает жало в основание одного из щупалец Хикса, целясь в глазницу под ним. Хикс заходится ультразвуковым воплем боли. Нервные импульсы замыкаются. Схема тела мгновенно перестраивается. Четыре конечности. Две руки.
Он выбрасывает кулак прямо в лицо нападавшему. Второй рукой пытается перехватить отвертку.
Завязывается слепая возня. Противник движим комплексом чужеродных мыслей и не способен вести бой осмысленно. Но у Хикса минимальная рукопашная подготовка, он уступает в весовой категории, а его сознание разорвано между двумя нервными системами. Он так и не понимает толком, что происходит. Ему удается подняться на одно колено и сделать глубокий вдох чистого воздуха. Удар в живот отбрасывает его назад, затылок с треском врезается в газовый вентиль — к счастью, не аварийный. Он шарит руками в поисках опоры, пытается провести ответный удар, мажет, противник сминает его, и пальцы намертво смыкаются на горле.
Хикс не может разжать эту хватку. Не знает как. Встает на четвереньки. В отчаянии он снова отстыковывается от тела-дубликата, стрелой взлетает по руке техника, присасывается к его груди и пропускает электрический разряд в 850 вольт прямо через сердце.
Пальцы на секунду сводит судорогой. А затем тело противника валится на пол, крупно дрожа. Хикс мгновенно возвращается на голову клона, пока U-3125 не успел занять освободившееся пространство.
Слой аргона поднялся уже примерно до уровня колен, прикидывает он наугад. Техник лежит лицом вниз прямо в газовой подушке. Он еще жив, но подняться уже не сможет. Сделает еще четыре-пять пустых вдохов и затихнет навсегда.
Хикс ковыляет к стойке с противогазами, срывает один и тратит несколько бессмысленных секунд, пытаясь сообразить, как натянуть маску поверх симбионта. Наконец до него доходит: от утечки можно просто уйти. Он стоит на ногах, а дверь открыта. Он бросает маску. Но в коридоре слышны крики, поэтому он на секунду возвращается к поверженному технику и забирает отвертку.
Но что это такое?
Где оно? Как выглядит U-3125 на самом деле, во всей своей полноте? Его мотивы, происхождение, принципы действия — сколько из этого вообще возможно познать? Нужно ли знать это, чтобы решить задачу? Имеет ли значение масштаб интеллекта сущности, если она заперта в ящике, если ей объявлен мат?
И какую ослепительную, выворачивающую рассудок форму должен принять контрмем? Как человеческие руки смогут собрать нечто настолько разрушительное и удержать в балансе; какой человеческий разум сможет применить это оружие и не взорваться изнутри? Что произойдет с концептуальным пространством человечества после боевого применения такой идеи? Насколько современная меметика далека от решения — на год, на столетие? На какую безумную невозможность Хикс только что подписался?
Он ничего не знает. База в Стэнмуре рушится, яростное безумие затапливает коридоры и людей — блуждающий рой, превращающий каждого человека в худшее, чем человек вообще способен стать. Он спускается по глубокой, кажущейся бесконечной лестничной клетке. Лифты обесточены, аварийное освещение начинает плыть и мигать. Симбионт медленно сдает позиции. Кажется, будто мысли ржавеют.
Теперь он четко разбирает слова зацикленного сообщения тревоги. В тексте звучит ключевое слово: «СТИРАНИЕ». Куин и Махло вырвались в безопасную зону и сбросили своих симбионтов. До подрыва боеголовки остаются считаные минуты.
Он успеет. Он запрется изнутри. Ему будет не хватать неба. Думать физически больно.
Но он всё еще способен мыслить.