Центральный район Цинъюаньфана.
Здесь раскинулась просторная управа префекта: залы и терема теснились рядами, являя собой картину внушительную, а улицы перед воротами патрулировали вооруженные до зубов стражники.
В подобных городах-павильонах наместников назначали из столицы, за их спиной стояла вся мощь государства Великая Шан, отчего префекта уважительно величали «владыкой ста ли». Авторитет его в округе был непререкаем, и с ним почитали за благо ладить все местные силы.
Лу Мин, Гао Юй и Юань Да беспрепятственно последовали за Лу瑾 в пределы управы и вскоре под началом провожатого оказались во внутреннем дворе, где среди искусно возведенных скал зеленели густые кроны сосен.
На просторной площадке двора возвышалось несколько беседок.
В этот момент там уже находилось немало людей.
Стоило делегации Лэй Хо Гуани переступить порог, как на них со всех сторон устремились взгляды, полные скрытого смысла.
─ Ха-ха, не старейшина ли Лу пожаловал? Слышал я, твой лучший ученик, на которого возлагалось столько надежд, предпочел иные врата? ─ раздался сперва глуховатый смешок.
В этом смехе сквозило откровенное издевательство, неприятное слуху.
Лу Мин чуть нахмурился и перевел взгляд туда, откуда доносился голос.
В одной из беседок сидело несколько человек в черных одеждах во главе с тощим на вид мужчиной среднего возраста. Пряди его волос отливали багрянцем, а в пронзительных глазах мерцал зловещий красный отсвет.
Но больше всего привлекали внимание его необычайно широкие и массивные руки, сплошь окрашенные в багровый цвет; казалось, от них исходит такой жор, что даже воздух вокруг плавился.
«Чи Ша Гуань».
Лу Мин с первого взгляда узнал этих людей. То был Чи Ша Гуань, один из четырех ведущих павильонов третьего ранга в Цинъюаньфане.
Стоявший во главе мужчина приходился павильоно-начальником Чи Ша Гуани, носил прозвище «Алая Рука» и звался Ши Туном – мастером Священных Чар, чье имя гремело по всему округу.
Поскольку все павильоны набирали учеников и обучали искусствам, соперничество между ними не утихало ни на миг. Между Лэй Хо Гуанем и Чи Ша Гуанем эта вражда проявлялась особенно остро, ведь обе школы специализировались на огненных техниках.
За минувшие годы между ними случались бесчисленные столкновения, доходившие до смертельных поединков учеников, так что накопилась изрядная доля старых обид.
Впрочем, в целом Лэй Хо Гуань неизменно брал верх, особенно после того, как в нем возвысился Чжан Юэ, последние два года буквально прижимавший Чи Ша Гуань к земле.
Потому-то теперь, когда Чжан Юэ отвернулся от Лэй Хо Гуани, в Чи Ша Гуане радовались этому событию громче всех.
Позади Ши Туна замерли трое юношей. Тот, что стоял впереди, отличался худощавым телосложением и смазливым лицом, вот только взор его блуждал, то и дело цепляясь за ладная фигура Гао Юй; двое других, следовавшие за ним, выглядели рослыми плотными парнями и походили друг на друга как две капли воды.
Сейчас все они смотрели на пришедших с вызовом.
─ Тьфу, опять эти Лю Сяо, Гун Пэн да Гун Ху, ─ процедил сквозь зубы Юань Да.
Гао Юй, заметив нескромные взгляды Лю Сяо, похолодела лицом и тихо бросила Лу Мину:
─ Этот Лю Сяо – сильнейший по таланту и силе среди нового поколения Чи Ша Гуани. Он уже довел до великого уровня обе младшие техники их школы, «Ладонь Воспламенения» и «Технику Летящего Песка», и поговаривают, будто почти овладел «Рукой Плавления Железа Красным Песком».
Взгляд Лу Мина слегка посуровел. «Рука Плавления Железа Красным Песком» была средним искусством Чи Ша Гуани, и если Лю Сяо впрямь осилил ее до малого уровня, его боевая мощь среди прошедших вторую закалку станет весьма грозной.
Юань Да скривился в горькой, полной обиды усмешке:
─ Мое среднее искусство «Золотое Жидкое Пламя» только-только достигло основ, и сколько уйдет времени на малый уровень – неведомо. Наверное, в следующем месяце на съезде павильонов с ним придется разбираться одной Гао Юй.
Пусть оба они находились на стадии второй закалки, Лю Сяо уже оставил его позади в освоении чар.
Во взгляде Юань Да промелькнула тень тоски: сколь бы усердным он себя ни считал, низшая кость Чар тормозила его шаги, заставляя лишь беспомощно наблюдать, как пришедшие много позже него новички постепенно настигают и перегоняют его.
Лу Мин предпочел промолчать на это. Пытаться утешать человека словами о том, что сам он освоил Пламенный Клинок и «Малый Всплеск Молнии» за каких-то три дня, значило лишь сыпать соль на рану.
Тем временем глава Чи Ша Гуани Ши Тун продолжал упиваться моментом и со слащавой улыбкой тянул:
─ Старейшина Лу, я же говорил: коли из куриного гнезда и вылетит золотой феникс, удержать его не выйдет. Ты человек бывалый, повидавший виды, как же тебя угораздило ослепнуть из-за этой кости высшего ранга и ввалить в нее все запасы Лэй Хо Гуани, что копились годами?
Покачивая головой, Ши Тун сокрушался о потерях Лэй Хо Гуани.
Однако Лу Мин ясно чувствовал злорадство, сквозившее в каждом его слове. К счастью, второй дядя Лу Цзинлэй остался дома, иначе при его взрывном нраве он бы не стерпел подобного даже от мастера Священных Чар.
Лицо же Лу瑾 оставалось невозмутимым, насмешки Ши Туна не вывели его из себя, и он лишь равнодушно обронил:
─ До того как появился Чжан Юэ, наш Лэй Хо Гуань тоже держал твой Чи Ша Гуань в тени.
Улыбка на лице Ши Туна застыла, потемневшие черты исказила злость, и он процедил:
─ Вот как? На грядущем съезде павильонов мой Чи Ша Гуань с радостью поучит вас уму-разуму.
Лу瑾 оставил это без ответа и провел Лу Мина с товарищами к свободной беседке.
В этот момент взгляд Лу Мина скользнул по двум другим беседкам, где тоже сидели люди.
Большинство членов первой группы отличались массивным сложением, а их сероватая кожа казалась высеченной из камня, источая тяжелое телесное давление.
То были люди из Бань Шань Гуани. Их чары были сосредоточены на физической силе, и при достижении вершины они поистине обретали способность двигать горы.
Внимание Лу Мина привлек единственный сидевший в той беседке мужчина. На фоне бандюков-великанов он казался удивительно щуплым, а пальцы, сжимавшие чайную чашку, выглядели так, будто обтянуты тонким серым пергаментом поверх костей.
Это был хозяин Бань Шань Гуани – «Повелитель Гор» Шэнь Тай.
Затем Лу Мин перевел взор на последнюю беседку. Там расположился средних лет мужчина в белых одеждах; на вид он казался самым молодым из всех четырех глав, но Лу Мин не раз слышал о нем от деда и знал, скольких опасений тот стоил.
Хозяин Цзинь Ган Цзянь Гуани, «Меч Золотой Ауры» Линь Чанкун.
Среди четырех павильонов третьего ранга в Цинъюаньфане Цзинь Ган Цзянь Гуань с самого основания прочно удерживал пальму первенства, по праву считаясь сильнейшей школой города.
За спиной Линь Чанкуна стояли юноша и девушка.
Юноша с благородными чертами лица, соболиными бровями и звездными глазами, высокий и стройный, облаченный в белые одежды, являл собой образ истинного красавца. Рядом с ним стояла дева в таком же белом платье, гибкая станом, что улыбалась и о чем-то тихо шепталась со спутником, бросая на него влюбленные взгляды.
И Линь Чанкун, и эта парочка лишь бегло скользнули глазами по людям из Лэй Хо Гуани, после чего потеряли к ним всякий интерес, являя миру надменность первого павильона Цинъюаньфана.
─ Это Ван Чэнь из Цзинь Ган Цзянь Гуани. Его кость Чар чрезвычайно близка к высшему рангу, на ней даже проступили золотые трещины, да и понимание чар велико: он не только довел обе младшие техники своей школы до великого уровня, но и среднее искусство под названием «Искусство Золотого Света» освоил до малого. Говорят, его рунические знаки уже начали обретать форму, и, возможно, через пару месяцев он сможет пробить «барьер Священных Чар», шагнуть на степень Рунических Знаков и стать обладателем великих священных чар, ─ прикусив алые губы, тихо проговорила Гао Юй, и в ее голосе прозвучало невольное беспокойство со страхом.
Тот самый «барьер Священных Чар» представлял собой величайшее препятствие на пути между ступенями развития, наводящий ужас на всех практиков этого мира. Иным, чьих талантов и удачи не хватало, было суждено до конца дней биться о преграду «барьера», так и не сумев пробиться к новым высотам, сколько бы они ни тренировались.
─ Среди нового поколения учеников во всех павильонах Цинъюаньфана Ван Чэнь, пожалуй, сильнее всех, и ему по силам тягаться даже с прямыми потомками двух великих семейств – Ли и Янь.
─ Близок к высшему рангу… разве это не средняя кость? ─ подал голос Лу Мин.
Гао Юй опешила, а затем легко усмехнулась:
─ Конечно, с твоей истинной костью высшего ранга это не сравнится, но все же он намного превосходит нас. Девушку рядом с ним зовут Линь Чжао, она тоже завершила третью закалку.
─ Этот Цзинь Ган Цзянь Гуань издавна почитает себя первым павильоном Цинъюаньфана, оттого и задирает нос, свысока поглядывая на остальные три школы. Впрочем, думаю, узнай они, что ты носишь в себе кость высшего ранга, их спесь поубавилась бы.
Лу Мин слегка кивнул, прикидывая про себя: «Сейчас моя вторая закалка завершена лишь наполовину, а Пламенный Клинок и «Малый Всплеск Молнии» находятся лишь на начальном уровне. По сравнению с этими ветеранами разрыв все еще велик».
Впрочем, то касалось лишь сегодняшнего дня.
Дайте ему еще месяц, и всё изменится – в этом Лу Мин не сомневался.
Субнебесная кость Чар в сочетании с таинственным отпечатком огненного лотоса давали ему твердую уверенность в том, что он догонит и перегонит гордецов из остальных павильонов.
Едва последние из четырех павильонов заняли свои места, как из глубины двора донелся шум, а следом раздался раскатистый, громовой смех:
─ Прошу прощения за долгое ожидание, уважаемые главы!
Эхо раскатало смех подобно реву тигра или раскату грома, да так мощно, что мировая ци во дворе заходила ходуном, а незримое давление накрыло присутствующих с головой.
Под этим натиском такие юноши, как Лу Мин, Гао Юй, Юань Да и молодежь из других школ, невольно переменились в лицах, чувствуя себя так, будто их загнали в поле зрения свирепого зверя.
Сидевший напротив Лу Мина Лу瑾 поднялся на ноги. Из него вырвалось буйное пламя грозового ци, выстроившееся стеной и полностью погасившее чужое давление.
Лу Мин устремил взор туда, откуда исходила грозная мощь. В поле зрения появилась процессия во главе со средних лет мужчиной в лазоревых одеждах; лицо его казалось мягким, но каждое движение выдавало властный нрав.
Под сотнями сосредоточенных и испуганных взглядов мужчина шагнул на площадку, и раскатистый смех повторился:
─ Я, Чжоу Сюань, вступил в должность префекта Цинъюаньфана. Надеюсь на вашу помощь и поддержку в будущем, дабы мы совместно оберегали мир и покой наших земель.