Когда Цзян Лин, Чжан Юэ и остальные удалились, атмосфера в зале совещаний осталась такой же тяжелой и угнетающей.
В конце концов вспыльчивый Лу Цзинлэй не выдержал, и на его лице проступила ярость: ─ Отец, мы так просто отпустим этого неблагодарного мерзавца? Если слухи разойдутся, наш Лэй Хо Гуань станет посмешищем во всем Цинъюаньфане!
В его глазах полыхала жажда убийства: ─ Почему бы нам не перехватить его по дороге в Да Цзинь У Гуань и не покончить с ним раз и навсегда?!
Лу Цзинь проигнорировал его выпад. Достав из-за пазухи черную трубку для курения, он щелчком пальца высек искру и раскурил ее. Когда клубни дыма поплыли вверх, старик приподнял веки: ─ А потом дождаться людей из Да Цзинь У Гуаня и позволить им вырезать весь наш Лэй Хо Гуань до последнего человека? Гнев грандмастера Священных Чар способен стерпеть с лица земли весь Цинъюаньфан, не говоря уже о нашей скромной обители.
─ Почему в твоей голове вечно нет ни единой мысли? Если бы у меня был твой нрав, род Лу уже давно сгинул бы подчистую.
Лу Цзинлэй осекся, и свирепый огонь в его глазах угас под тяжестью горького смирения.
─ Лучше стерпеть насмешки, чем быть стертыми с лица земли. Бессильная ярость ничего не меняет. Раз уж у нас нет достаточной силы, остается лишь терпеть.
Закончив говорить, Лу Цзинь на мгновение замолчал и произнес: ─ Впрочем, в случившемся есть и моя вина. Я проявил излишнюю спешку: прекрасно видя, что Чжан Юэ – человек глубоко расчетливый и не помнящий добра, я все же питал на его счет пустые надежды.
Лу Мин, до этого молчаливо наблюдаввший за происходящим, не удержался: ─ Раз дедушка с самого начала понял, что Чжан Юэ – не тот человек, на которого стоит полагаться, зачем было вкладывать в него столько сил и даже передавать ему ресурсы для культивации, предназначавшиеся моему отцу и второму дяде?
Пусть даже Чжан Юэ обладал костью Чар высшего ранга, неблагодарный человек вряд ли принесет пользу, даже если его вырастить.
Лу Цзинь перевел взгляд на Лу Мина, своего любимого внука, и суровое выражение на его лице мгновенно смягчилось. Он ласково произнес: ─ Неужели ты думаешь, что дедушка поступает глупо?
─ Внук не смеет так думать, ─ покачал головой Лу Мин, хотя сомнения в его глазах не рассеялись.
Лу Цинъянь вздохнул и пояснил: ─ А Мин, ты ничего не понимаешь. У дедушки, разумеется, есть свои планы.
Даже Лу Цзинлэй молча кивнул. Он не питал ни малейшего недовольства или сомнений по поводу решения отца отдать все ресурсы Лэй Хо Гуаня и даже урезать их долю ради воспитания Чжан Юэ.
Это мгновенно подсказало Лу Мину, что ставка дедушки на Чжан Юэ объяснялась вовсе не стремлением поднять Лэй Хо Гуань до зала четвертого ранга. За этим скрывалась какая-то неведомая ему тайна.
Глядя на погруженного в раздумья внука, Лу Цзинь сменил тему: ─ Сяо Мин, ты ведь уже достиг поздней ступени Выплавки Цзи?
─ Да, прорвался пару дней назад.
─ Неплохо. Всего за год дойти до этого рубежа – такая скорость превосходит даже наши успехи в молодости. ─ На морщинистом лице Лу Цзиня промелькнула довольная улыбка.
─ Раз ты на поздней ступени Выплавки Цзи и уже достаточно взрослый, пришло время для процедуры Открытия Кости.
Путь Священных Чар начинается с двух ступеней закалки: первая – Выплавка Цзи, вторая – Закаливание Кости. Преодолевший оба рубежа считается истинным мастером Священных Чар.
Сейчас Лу Мин подошел к завершению Выплавки Цзи, а для перехода в степень Закаливания Кости требовалось пробудить кость Чар, скрытую в глубине плоти. Это был самый важный и критический перекресток на пути каждого адепта.
Момент, определявший судьбу бесчисленных практиков.
Кто-то взлетал здесь в небеса, становясь предметом всеобщего восхищения и трепета, устремляясь к вершинам славы, в то время как другие падали на самое дно бездны, получая клеймо никчемных бездарностей и растворяясь в серой толпе.
Именно на этом этапе Чжан Юэ пробудил кость Чар высшего ранга, чем выделился среди множества учеников Лэй Хо Гуаня. Лу Цзинь не только сделал его своим личным учеником, но и завалил ресурсами, полностью изменив его судьбу.
─ Не откладывай на завтра то, что можно сделать сегодня. Говорят, за несчастьем всегда следует удача. Быть может, после сегодняшнего унижения, нанесенного нам этим негодяем, Фортуна повернется лицом к нашему Сяо Мину.
Лу Цзинь поднялся на ноги. Даже сейчас он сохранял способность шутить: за десятилетия бурной жизни он повидал всякое, создал Лэй Хо Гуань собственными руками, и перед лицом этой несокрушимой закалки любые обиды и неудачи казались лишь мимолетным дуновением ветра.
─ А? Прямо сегодня? Так внезапно? Разве не нужно подготовиться? ─ Лу Мин невольно занервничал. Пробуждение кости Чар было слишком важным событием, и любой на его месте потерял бы душевное равновесие.
Лу Цзинь лишь рассмеялся в ответ: ─ Подготовиться? Какая подготовка способна изменить ранг кости Чар? Если бы ты обладал таким умением, наш род Лу давно взлетел бы до небес.
Стоявшие рядом Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй тоже не удержались от смеха, и гнетущая атмосфера в комнате наконец рассеялась.
Под дружные подначки трех старших Лу Мин лишь смущенно потер нос.
─ Идем, в родовую усыпальницу.
Лу Цзинь протянул иссохшую руку, с улыбкой взъерошил волосы внука, затем велел слугам отвести Лу Мэнмэн к матери и первым зашагал к самому дальнему дворику Лэй Хо Гуаня.
─ В усыпальницу? ─ удивился Лу Мин.
Родовой склеп был самым охраняемым и запретным местом в доме, куда раньше не разрешалось приближаться даже младшим членам семьи.
Четверо путников миновали задний двор и остановились перед укрытой синеватой черепицей каменной дверью в глубине владений.
Лу Цзинь взмахнул рукавом, и всплеск алого света сорвался с его манжеты, ударив в бронзовые створки. По металлу побежали багровые руны, вспыхнув на мгновение подобие пожирающего пламени, после чего сложнейшие узоры погасли.
Тяжелые двери медленно приоткрылись.
Внутри оказалось не слишком просторно, воздух был напоен прохладой и полумраком. В самом дальнем углу рядами выстроились многочисленные поминальные таблички. Лу Цзинь зажег ритуальные благовония, и густые струйки сизого дыма зазмеились под потолком.
Глядя на ряды дощечек, Лу Мин невольно задумался. Его всегда поражало, почему в их роду так много предков на алтаре – такой масштаб обычно свойственен лишь процветающим и многочисленным кланам.
Тогда как их собственная ветвь за последние три поколения едва насчитывала десяток человек... до солидного семейства они явно не дотягивали.
В детстве он не придавал этому значения, но теперь, взрослея, начинал смутно догадываться: возможно, за историей их скромного рода скрывались забытые всеми тайны?
─ Садись, ─ указал Лу Цзинь на циновку перед алтарем и достал из-за пазухи небольшой лаковый ларец, протянув его внуку.
Лу Мин откинул крышку и увидел лежащую внутри темно-красную пилюлю правильной формы. По ее поверхности змейками бежали золотистые трещинки, испуская тонкий, дурманящий аромат.
Лу Мин сразу узнал этот предмет и восторженно выдохнул: ─ Пилюля Открытия Кости высшего ранга?
Пробуждение кости Чар требовало внешней помощи, чтобы сделать процесс гладким и выжать из внутренней силы максимум.
Подобные пилюли являлись обязательным расходным материалом при пробуждении, из-за чего на рынке всегда наблюдался их дефицит.
Пилюли же высшего ранга вызывали ожесточенную борьбу среди всех залов Священных Чар сразу после появления.
Лу Мин никак не ожидал, что дед раздобудет для него такую драгоценность – раньше он надеялся хотя бы на средний ранг...
─ Твой дед потратил немало сил, чтобы раздобыть эту пилюлю. Когда мы с твоим вторым дядей открывали кости, о таком и мечтать не смели, ─ с улыбкой произнес Лу Цинъянь.
─ Спасибо, дедушка! – радостно поблагодарил Лу Мин.
─ Пусть ресурсов в зале немного, но даже в самые скудные времена мы не станем морить голодом моего внука. Ну, начинай, мы будем сторожить тебя. ─ Видя радостное изумление на лице внука, Лу Цзинь тепло улыбнулся.
Лу Мин кивнул, зажал пилюлю между пальцами и глубоко вздохнул. Волнение утихло, уступив место собранности. Он закинул эликсир в рот и одновременно сложил пальцы в печати, запуская технику культивации.
Искусство Выплавки Цзи: Печь Грома и Огня!
Основа любого совершенствования – сбор и очищение первозданного ци. А техника «Печь Грома и Огня», которую практиковал Лу Мин, служила краеугольным камнем всего Лэй Хо Гуаня.
В тот же миг изнутри донесся глухой гул, напоминающий переплетение раскатов грома и рева пламени. Бурные потоки ци вперемешку с мощной силой пилюли хлынули по его суставам и меридианам, омывая тело раз за разом.
Плоть внутри него словно занялась пожаром.
Сквозь жар этого внутреннего пламени Лу Мин отчетливо почувствовал, как в самом сокровенном тайнике его плоти начинает пробуждаться нечто невыразимо чудесное.
Первозданное ци в его теле пришло в небывалое движение, забурлив ключом.
Прошло около полупалочки благовоний, прежде чем странное серебристое сияние пробилось сквозь грудную клетку юноши.
─ Серебряный отсвет? Кость Чар среднего ранга? ─ приподняв брови, проговорил Лу Цзинлэй.
В мире практиков кости делятся на белые – для низшего ранга, серебряные – для среднего, и золотые – для высшего.
Однако не успели его слова затихнуть, как трое мужчин резко затаили дыхание: серебряный свет на груди Лу Мина начал набирать густоту с пугающей скоростью.
Считанные мгновения – и сияние достигло предела, уступив место вспышке чистого золота.
Окружающее первозданное ци в усыпальнице пришло в такой переполох, что вокруг Лу Мина закрутился настоящий вихрь энергии.
Зрачки Лу Цинъяня и Лу Цзинлэя сузились до точек.
Даже рука Лу Цзиня, державшая курительную трубку, слегка задрожала.
─ Кость Чар высшего ранга? А Мин пробудил кость Чар высшего ранга?! ─ лицо Лу Цинъяня исказилось от дикого восторга.
─ Ха-ха! Я же знал! Мой племянник с самого детства проявлял недюжинный талант, он прирожденный гений! ─ взревел Лу Цзинлэй, а его тигриные глаза налились кровью и влагой.
─ Чжан Юэ по сравнению с ним – просто кусок дерьма, он даже шнурки А Мину завязывать не достоин!
Лу Цзинь хранил молчание, лишь его дыхание становилось все тяжелее, а взгляд был прикован к густеющему золотому свету на груди внука. Старик чувствовал: чудесное сияние продолжало стремительно расти!
Его зрачки сузились еще сильнее.
Неужели... кость высшего ранга – это еще не предел для Лу Мина?!
Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй поняли это мгновение спустя. Их лица из восторженных превратились в окаменелые, а младший из братьев и вовсе забормотал: ─ Э-это, это...─
Золотой свет достиг апогея, и из его глублений пробился новый отблеск.
Чистый и лазурный, словно небесная гладь, не запятнанный ни единой соринкой лазурный небесный свет.
В этот момент даже закаленный испытаниями Лу Цзинь судорожно втянул воздух, а его тело мелко затряслось.
Белый – низший, серебряный – средний, золотой – высший... но на самом деле существовало еще кое-что...
Лазурный свет небес.
─ Неужели... неужели А Мин способен пробудить субнебесную кость Чар?! ─ сердце Лу Цинъяня колотилось так бешено, что в голове зашумело от нахлынувшей крови.
Глядя на сияние, пробивавшееся сквозь плоть на груди внука, Лу Цзинь глухо вымолвил: ─ Согласно легендам, истинная кость Чар небесного ранга обладает девятью лучами лазурного неба, способными усиливать любые техники. У нашего мальчика пока лишь один луч, до совершенства еще далеко.
И все же, несмотря на сдержанные слова, вздувшиеся вены на иссохших руках выдавали его истинное волнение: появление хотя бы одного луча лазурного света означало, что природный дар Лу Мина уже превзошел рамки высшего ранга!
Более того, метаморфоза Лу Мина только набирала обороты.
Погодите!
Дьвол!
Эта штука!
Внезапно Лу Цзинь о чем-то вспомнил, и восторженный блеск в его глазах испарился, сменившись ужасом. Его взгляд метнулся прямо к переносице внука.
Там, в самом центре лба, из глубины плоти внезапно вынырнула багровая, до жути яркая точка. Подобно кровавой родинке, она источала странную, зловещую ауру.
Стоило этой проклятой родинке появиться, как лицо Лу Мина исказилось от боли. Тот самый зарождающийся луч лазурного света, что только что сформировался вокруг его новорожденной кости, словно по чьей-то воле дернулся, поплыл по телу и оказался полностью поглощен кровавой точкой.
Стоило лазурному сиянию исчезнуть в пасти проклятия, как золотистый цвет кости у Лу Мина начал тускнеть, но точка и не думала останавливаться, продолжая жадно высасывать энергию...
Позолота блекнула на глазах, угрожая скатиться до серебряного отлива.
Эта картина ударила по Лу Цинъяню и Лу Цзинлэю сильнее грома.
─ Будь оно проклято! Будь оно проклято! ─
В следующий миг по усыпальнице прокатился безумный рев Лу Цзинлэя. Раскрыв глаза так, что казалось, будто лопнут сосуды, он смотрел, как деградирует кость Чар его племянника. В его крике сквозила чудовищная, исступленная ненависть: ─ Опять! Эта проклятая дрянь снова здесь! Неужели она не успокоится, пока не вырежет весь наш род Лу до последнего?!
Лу Цинъянь побледнел как полотно и рухнул на колени.
Эта «кровавая родинка» была кошмаром всего их рода.
Когда они сами проходили через пробуждение, им довелось столкнуться с тем же самым проклятием. Казалось, цель этой чуши заключалась в одном – навечно запереть потенциал рода Лу ниже порога высшего ранга, не позволяя им перешагнуть невидимую черту, как бы они ни старались.
Они были обречены вечно прозябать в тени.
Пока двое братьев метались в отчаянии и ярости, Лу Цзинь сохранял пугающее спокойствие. Казалось, увиденное не стало для него неожиданностью; лишь багровая сетка лопнувших сосудов в глазах выдавала бурю, бушевавшую в его душе.
Не отрывая взгляда от извивающейся, словно живое существо, багровой точки на лбу внука и стремительно сереющего золота его кости, он прошептал в наступившей тишине:
─ Проклятие Запечатывания Духа...
─ Столько лет минуло, поколение за поколением нашей крови увядало в борьбе, и все равно оно не отступилось?
Лу Цзинь сжал ладони так сильно, что ногти вонзились в мякоть ладоней, пустив кровь. Его немигающий взгляд был прикован к крошечной точке и угасающему сиянию кости.
─ Отец, что делать?! Неужели мы просто позволим этой дряни превратить кость А Мина в заурядный средний ранг?! ─ голос Лу Цинъяня сорвался на хрип.
В глазах Лу Цзиня плескалось такое количество крови, что казалось, будто вместо глаз у него горят угли. Лицо старого мастера судорожно дергалось от пережитого потрясения, пока выражение муки окончательно не сменилось отчаянной, безумной решимостью.
─ И не надейтесь!
─ Если Сяо Мин скатится до среднего ранга, кровь нашего рода иссякнет навсегда.
─ Это последний шанс семьи Лу!
Лу Цзинь резко развернулся и рухнул на колени перед рядами поминальных табличек в глубине усыпальницы. Его налитые кровью глаза горели жаждой игрока, поставившего на кон все наследство.
Его хриплый, надтреснутый голос покатился по сводам склепа:
─ Недостойный потомок Лу Цзинь молит предков о милости! Позвольте задействовать последнее наследие нашего рода!
─ То самое наследие, что было выковано из крови и костей наших предшественников!
─ Я верю: он станет тем самым...
─ Грандмастером Священных Чар нашего рода!!