Гум!
Вместе с низким, раскатистым рыком Лу Цзиня, раскатившимся по всему святилищу, тусклые черные таблички на жертвеннике внезапно, после нескольких мгновений тишины, задрожали, источая тончайшие нити багрового света.
Сумрачное святилище залило зловещим, кроваво-красным сиянием.
Казалось, будто самый воздух пропитался густой, тяжелой кровью.
Эта неожиданная перемена заставила и Лу Цинъяня, и Лу Цзинлэя замереть в изумлении.
─ Дедушка, это…?!
Однако Лу Цзиню было не до ответов. Он отрешенно смотрел на бушующий багровый свет – и если прежде этот согбенный старик со стальным характером безмолвно сносил унижения от Цзян Лин и Чжан Юэ, то теперь по его щекам текли слезы.
Будучи главой рода Лу в нынешнем поколении, он лучше кого-либо понимал, что означает это багровое зарево.
Это поколения предков рода Лу, задавленные и стертые в порошок безжалостным «Проклятием Запечатывания Духа», капля за каплей собирали в своей крови и костях последнюю надежду на возрождение для своих потомков.
И теперь он эту заветную надежду активировал.
В этот момент Лу Цзинь ощутил колоссальную, невыносимую тяжесть: его решение могло в один миг пустить по ветру труды многих поколений предков…
Но он верил в своего внука!
Бум!
Лу Цзинь низко поклонился, ударившись лбом о синий каменный пол так, что по нему пошли трещины, и прохрипел: ─ Благодарю предков!
Больше он не колеблясь ни секунды, взмахнул ребром левой ладони, и пламя рассекло собственный палец.
Брызнула кровь. Отрубленный палец Лу Цзиня мгновенно взорвался, обратившись в кровавый луч, который с бешеной скоростью вонзился в «кровавую родинку» на лбу Лу Мина.
Этот кровавый свет казался проложенной путеводной нитью.
В тот же миг густые багровые лучи, вырвавшиеся из табличек, устремились вслед за этим лучом и обрушились прямо на «кровавую родинку» между бровей Лу Мина.
Багровое сияние свернулось в кольцо, пылавшее неистовым пламенем, и накрепко заперло «родинку» внутри.
Огненный обруч медленно вращался, сдерживая и блокируя странную силу притяжения, исходившую от «родинки» – ту самую силу, что пыталась пожрать сияние кости Чар.
Освободившись от вредоносного влияния метки, свет, исходивший от кости Чар в груди Лу Мина, вновь стремительно набрал силу: серебряное сияние прямо на глазах переродилось в золотое, знаменующее кость Чар высшего ранга.
─ Кость Чар Амина снова стала высшего ранга! ─ Лу Цинъянь едва не плакал от радости. Он слишком хорошо понимал, какое значение это имеет для их угодившего в тупик рода.
Лу Цзинлэй тоже обессиленно осел на пол, тяжело и шумно выдыхая. События сменяли друг друга с такой головокружительной скоростью, что это было вдесятеро опаснее недавней выходки Чжан Юэ.
А золотой свет меж тем продолжал разгораться, пока из самого его сердца вновь не родилось сияние «лазурного небесного света».
На сей раз никто не смел издати ни звука. Все затаили дыхание, следя за происходящим со страхом и надеждой – лишь бы не сорвалось.
К счастью, на этот раз всё прошло гладко.
Лазурные лучи небесного света один за другим сплетались воедино.
Наконец, когда вспыхнул пятый луч, всё стихло. Пять потоков «лазурного небесного света» погрузились в кость Чар, окрасив её в переливчатые цвета лазури.
Правда, эта лазурь была не чистой, а истотченой мельчайшими золотистыми крапинками.
─ Пять лучей лазурного небесного света – что это за ранг кости Чар? ─ осторожно поинтересовался Лу Цзинлэй.
─ Стоит появиться хотя бы одной нити лазурного небесного света, и это уже превосходит кость Чар высшего ранга, а уж пять лучей – это подлинная «субнебесная кость Чар». Если в будущем удастся добыть редчайшие духовные травы, способные возвысить ранг кости Чар, пожалуй, удастся исправить изъян и избавиться от этой приставки, – задумчиво проговорил Лу Цзинь.
─ Субнебесная кость Чар… –
Лицо Лу Цинъяня выражало нечто среднее между смехом и слезами. За все эти годы их род не мог вымолить даже завалящую кость высшего ранга, кто же мог подумать, что теперь у них появится обладатель «субнебесной кости».
Если бы Лу Мин пробудился на пару лет раньше, неужели их Лэй Хо Гуань стал бы вкладывать столько сил в эту дрянь по имени Чжан Юэ?
Лу Цзинь опустил взгляд на левую руку: из культи пальца всё еще сочилась кровь, но он не обращал на это внимания. На его изборожденном морщинами лице проступала едва заметная улыбка.
Быть может, сегодня в этом безысходном, удушливом проклятии, сковавшем саму кровь рода Лу, наконец-то появилась брешь.
Взгляд Лу Цзиня внезапно изменился, и он перевел его на Лу Мина. Бурные потоки первозданного ци из окружающей среды сейчас яростно и самостоятельно вливались в кость Чар юноши, и эта мощь явно превосходила то, на что был способен обычный практик стадии Закаливания Кости.
─ Подумать только, первозданное ци само закаляет кости Амина! А ведь он еще даже не принимал пилюлю Закаливания Кости! ─ не удержавшись, восхищенно воскликнул Лу Цзинлэй.
Лу Цзинь улыбнулся и пояснил: ─ Обладатели кости Чар небесного ранга, даже не используя техники культивации, непрерывно и сами по себе черпают ци из мира, закаляя плоть. Так что отныне Сяо Минцзы не перестанет совершенствоваться, даже когда спит.
─ К тому же любые ресурсы усвоятся им многократно эффективнее, ведь кость Чар небесного ранга обладает величайшей устойчивостью, вместимостью и притягательной силой.
─ Не говоря уже о том, что любая техника священных чар, пробужденная через небесную кость, прибавит в мощи на несколько десятков процентов.
─ Да и многие бутылочные горлышки на пути познания чар перестанут быть преградой.
Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй переглянулись. Кость Чар небесного ранга и впрямь оказалась чудовищной силой.
Чудотворные знамения первозданного ци, вызванные Лу Мином, продолжали буйствовать еще около палочки благовоний, прежде чем окончательно рассеяться.
И как только растаяла последняя нить ци, все трое отчетливо расслышали глухой звук, похожий на раскаты грома вперемешку с рыком тигра и леопарда, доносившийся изнутри тела Лу Мина.
─ Гром Тигра и Леопарда… неужели он завершил первое закаливание кости с первой же попытки? ─ Лу Цинъянь передернул щекой.
Чтобы одолеть ступень Закаливания Кости, требовалось пройти три этапа закалки. В своё время даже Чжан Юэ, опираясь на собственную кость высшего ранга и непрерывный поток пилюль Закаливания Кости от Лэй Хо Гуаня, потратил целый месяц на первую закалку.
Но теперь… Лу Мин в течение одной палочки благовоний после пробуждения кости, даже не притронувшись к пилюле Закаливания Кости, миновал первую ступень.
И эта скорость…
─ Чудовищно. Это и есть истинный великий талант? ─ остолбенел Лу Цзинлэй, ощутив от подобной скорости культивации жгучее чувство собственной неполноценности.
Если «субнебесная кость Чар» настолько чудовищна, то какова же тогда истинная кость небесного ранга? Неужели она позволяет миновать Закаливание Кости и сразу ворваться на уровень фавэнь, став обладателем великих священных чар?
─ Хм… –
Пока те трое еще не опомнились от потрясения, Лу Мин посвежевшим и ясным взглядом разомкнул глаза. Он сладко потянулся, и суставы его тут же гулко захрустели, а по всему телу и каждой косточке разлилась невиданная доселе наполненность.
─ Как хорошо. –
Лу Мин чувствовал себя несколько отрешенно. Весь мир вокруг будто переменился: если раньше первозданное ци едва обращало на него внимание при тренировках, то теперь оно неслось к нему само, даже без применения техник циркуляции, ластясь словно прирученный зверь.
Немного понаслаждавшись этим состоянием, Лу Мин заметил странности в атмосфере. Подняв глаза, он увидел деда, отца и дядю, которые в упор пялились на него с нескрываемой завистью и нежностью во взгляде.
─ Эм, дедушка, что с твоей рукой? –
─ И что случилось с табличками на жертвеннике? –
Лу Мин сразу заметил культю Лу Цзиня, кровь на полу и то, что ряды деревянных табличек превратились в кучки черного песка.
Тогда Лу Цинъянь взял слово и во всех подробностях поведал сыну обо всем, что только что произошло.
Слушая его, Лу Мин менялся в лице. Он никак не ожидал, что пока он занимался пробуждением кости, в святилище разыгралась столь устрашающая драма.
Самое страшное – он едва не получил худший старт в жизни.
И впрямь: раз уж с самого начала можно родиться гением, кому охота изображать ничтожество ради насмешек? Это же чистой воды мазохизм…
─ Дедушка, ты как? – обеспокоенно спросил Лу Мин.
Лу Цзинь с улыбкой покачал головой.
─ Дедушка, а что за «Проклятие Запечатывания Духа»? Почему оно сковывает кровь нашего рода? – Лу Мин коснулся межбровья. Странная «кровавая родинка» исчезла, но он всё еще смутно ощущал там затаившуюся, чужеродную силу, от которой по спине бежали мурашки.
Лу Цзинь помолчал несколько мгновений и заговорил: ─ Полагаю, ты и сам догадываешься: у нашего рода Лу было некогда славное, великое прошлое. Насколько великое – признаюсь, я и сам толком не знаю. Чтобы скрыть кармический след, предки стерли эти воспоминания.
─ Я лишь ведаю, что в эпоху наивысшего расцвета род Лу заполучил некое сокровище, из-за чего нажил смертельных врагов в лице могущественнейшей силы. У тех чудовищных небожителей нашлись свои расчеты: род Лу раскололи по кусочкам, изгнали из исконных земель и заставили скитаться. Но даже после этого кошмарный неприятель не успокоился – он применил великие чары и наложил на нашу кровь «Проклятие Запечатывания Духа». Под этим проклятием ни один потомок рода Лу был не в силах взрастить кость Чар высшего ранга.
─ Какая мерзость! –
Лу Мина бросило в холод. Что же это за вражда такая – мало того что уничтожили процветающий клан, так еще и прокляли весь род на века вперед, лишив потомков всякой надежды?
Но сколь же ужасна была та сила! Наложить проклятие, влияющее даже на грядущие поколения… Подобным могуществом не обладали даже грандмастер Священных Чар.
Похоже, в те времена род Лу и вправду сиял невероятным величием, раз сумел привлечь к себе столь жутких недоброжелателей.
─ Это «Проклятие Запечатывания Духа» сгубило немало гениеров нашего рода. Но предки не сдавались – в глухом тупике они из последних сил искали способ защитить потомство и наконец отыскали выход.
С этими словами Лу Цзинь тяжело взглянул на кучки черного песка на алтаре: ─ Те предки сокрушили собственные кости Чар, слили их с плотью и превратили в памятные таблички. Больше ста лет они копили эту мощь, чтобы вымолить для потомков шанс на прорыв.
─ И когда ты… попытался пробудить кость Чар небесного ранга, это потревожило «Проклятие Запечатывания Духа». Тогда я задействовал накопления крови и костей наших предков, чтобы временно запечатать проклятие и спасти твою кость, возведя её до «субнебесного» уровня.
─ Теперь же фундамент рода исчерпан, а таблички обратились в прах.
Лу Мин приоткрыл рот. Глядя на пустой алтарь, он неожиданно остро ощутил тяжесть утраты и глубокое уважение. Предки и впрямь оказались стойки, как закаленная сталь – даже в столь безнадежном положении они по капле собирали для потомков надежду на реванш.
Не будь этих запасов, сейчас его собственная кость скатилась бы до среднего ранга, а путь к сияющим вершинам звезд и луны оказался бы заказан навсегда.
Опустившись на циновку перед алтарем, Лу Мин трижды отвесил низкий поклон черному праху, оставшемуся от табличек, и твердо, чеканя каждое слово, произнес: ─ Потомок Лу Мин молит о защите предков. Если в будущем мне суждено преуспеть в постижении пути, я отдам все силы, чтобы избавить кровь рода Лу от теней зловещего проклятия.
В тишине святилища пролетел легкий ветерок, взметнув черную пыль с алтаря.
─ Знает ли дедушка, что за могущественная сила поглотила и разорвала наш род? Внук принял завет предков, и пусть пока я слаб, но имя врага должен держать в памяти, – поднимаясь, спросил Лу Мин.
─ Нельзя говорить, нельзя даже ведать. У нашего рода с теми краями глубочайшая кармическая связь. Стоит назвать имя – и нас смогут выследить. Ты еще не вырос, тебе незачем знать об этом, иначе это породит лишь страх. Когда придет день и ты столкнешься с ними лицом к лицу, ты и сам всё поймешь, – мрачно и предостерегающе покачал головой Лу Цзинь.
Лу Мин смолчал и лишь кивнул. Ныне он, пусть даже и с «субнебесной костью Чар», оставался всего лишь рядовым практиком и был не в силах что-либо изменить.
─ Выходит, даже пав столь низко, они всё еще не намерены нас оставить в покое.
─ Разумеется, не намерены.
Лу Цзинь мрачно усмехнулся: ─ Ибо та самая великая возможность, на которую они положили глаз, по-прежнему хранится у нас.
Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй изумленно переглянулись: судя по всему, даже они не ведали об этой тайне.
─ Отец, раз уж род Лу пал так низко, какая от сокровища польза? Почему предки не использовали его сразу? – озадаченно спросил Лу Цзинлэй.
Лу Цзинь спокойно ответил: ─ Потому что для пробуждения этой возможности требовалась кость Чар небесного ранга.
─ Эм… –
Лу Цинъянь задумался: ─ Выходит, та сила, что наложила на нас проклятие, сделала это не только чтобы втоптать нас в грязь, но и для того, чтобы у потомков случайно не родилась небесная кость Чар, способная открыть тайник?
Лу Цзинь слегка кивнул. Он отодвинул в сторону циновку перед алтарем и ногтями с силой выковырял несколько синих каменных плиток, после чего прокусил палец и уронил каплю крови на одну из них.
Стоило капле упасть, как тусклый камень вспыхнул светом. Переплетающиеся лучи сложились в замысловатые руны, сформировав очертания нефритовой шкатулки.
─ Запрет священных чар? –
Удивился Лу Цинъянь. Подобный «запрет» – это барьер, сотканный из особой энергии чар. Судя по всему, печать на этой шкатулке была донельзя жуткой – от неё у него самого мурашки по коже бежали.
Но Лу Цзинь явно знал метод отпирания. Под воздействием капель крови запрет на шкатулке блекнул, пока окончательно не растаял в воздухе.
Тогда Лу Цзинь откинул крышку.
Лу Мин с отцом и дядей тут же впились в неё взглядами.
На дне шкатулки покоилось ничем не примечательное черное кольцо.
Лу Цзинь взял его, попытался прощупать духовной силой, но кольцо не издало ни звука, после чего передал вещицу Лу Цинъяню и Лу Цзинлэю.
Оба по очереди покрутили его в руках, но черный перстень оставался мертв.
─ Похоже, и вправду требуется кость Чар небесного ранга, – они протянули кольцо Лу Мину с надеждой во взоре.
Лу Мин почесал затылок и неуверенно произнес: ─ У меня же лишь «субнебесная кость», подойду ли я?
─ Попробуй. Ты наша последняя надежда. Другого «субнебесного» у рода Лу уже не появится, – изрек Лу Цзинь.
─ А коль не выйдет и у тебя, значит, такова судьба нашего рода.
Ибо второй жертвы ради преодоления проклятия у них уже не оставалось.
Услышав это, Лу Мин взял перстень и влил в него тончайшую нить первозданного ци из своей новообретенной кости.
В тот же миг перстень полыхнул глубоким сиянием, а самого Лу Мина качнуло назад, и он едва не завалился на спину.
Лу Цинъянь вовремя подхватил сына и заглянул ему в лицо: зрачки юноша побелели, а веки медленно клонились к низу.
─ Амин?! Отец, что это… – перепугался Лу Цинъянь, но, взглянув на Лу Цзиня, не заметил и тени испуга – напротив, лицо старика сияло от дикого восторга.
─ Сознание Сяо Минцзы ушло вглубь кольца.
Лу Цзинь глубоко вдохнул, и в его дрожащем голосе плескалось небывалое волнение.
Лу Цинъянь и Лу Цзинлэй содрогнулись, переглянувшись с лихорадочным блеском в глазах.
Неужто получилось?!
…
─ Где это я? –
Тем временем Лу Мин обнаружил, что находится больше не в святилище, а посреди полуразрушенной, грандиозной и просторной площади.
Площадь была мертвенно-пустынной, а вдали клубилась непроглядная мгла.
Повсюду стлился густой туман.
─ Это пространство внутри черного кольца? –
Лу Мин опустил глаза на свои руки: они казались призрачными, полупрозрачными. Озарение пришло мгновенно: в кольцо переместилось не его физическое тело, а порождение его собственного сознания.
Черное кольцо втянуло его дух внутрь.
К счастью, он отчетливо ощущал и свою плоть, и кость Чар, трепетавшую в груди.
Успокоившись, Лу Мин зашагал вперед. В тумане смутно проступали обломки рухнувших каменных колонн, и так продолжалось до тех пор, пока он не остановился.
Перед ним возвышался каменный лотос.
Древний, покрытый патиной времени лотос словно видел бессмертие, источая невыразимую ауру, пропитавшую всё таинственное пространство.
Хрусь.
Потрескавшаяся поверхность лотоса вдруг пошла новыми трещинами, осколки брызнули в стороны, и под восхищенным взглядом Лу Мина из бутона вырвалось бушующее пламя.
Изумительный огненный лотос медленно раскрыл свои лепестки.
На каждом лепестке мерцали бесчисленные, непостижимые глазу древние тайны.
В следующий миг огненный лотос превратился в крошечную искру света и метнулся прямо в Лу Мина. Юноша даже не успел уклониться, как пламя вонзилось ему в грудь и растворилось в кости Чар.
В тот же миг в его сознании потоком хлынула бескрайняя лавина информации.
Это было тайное, непостижимое умение.
Впитывая эти крохи знаний, Лу Мин тихо прошептал формулу: ─ Под гневом Будды не устоит ни одна тварь.
Эта техника чар звалась… как же?
Огненный Лотос Гнева Будды?