— Ты его только что упустил, Эмбер. Прости.
— Но он должен быть где-то здесь! Ему не полагалось уезжать ещё три месяца. Разве его шатёр не стоял у твоего сада?
— Ничем не могу помочь…
Эмбер засунул ногу в дверь, сузив глаза на Уилифрея в щёлку. Фермер сердито глянул в ответ.
— Я обошёл всё поселение и не могу найти ни единого человека, который сказал бы мне, куда он делся. Просто скажи, в какую сторону он пошёл, и я уйду.
Вздохнув и подёргав пальцами, Уилифрей мотнул головой в общем направлении поселения.
— Он злоупотребил гостеприимством — слыхал, его вчера ночью вышвырнули из таверны.
— Это я уже знаю. Где он сейчас?
Половицы в доме скрипнули, когда фермер перенёс вес на другую ногу.
— Ушёл по дороге, обратно туда, откуда пришёл. Говорил что-то о том, что вернётся зимой, так что, если можешь, подожди до тех пор…
Но Эмбер уже спрыгнул с крыльца и мчался по грунтовой тропе к дороге.
— Спасибо! — крикнул он через плечо.
Уилифрей приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы высунуть голову, и провожал его взглядом круглых, как у испуганного оленя, глаз.
— Да на что тебе сдался этот смутьян?
Он не ответил. К счастью, Хантер никогда не спешил куда-либо, и Эмбер не сомневался, что найдёт его до наступления темноты.
День выдался славный для бега — не слишком холодный, ещё не просохший от росы, — и воздух был свеж и чист после недавнего дождя. Почти полчаса преобладающими ощущениями были запах примятой травы и сырой земли под ногами, подпрыгивающая на спине острога и тепло солнца, припекающего голову. Он почти мог забыть, что случилось вчера и почему он трусит по бороздчатой дороге в поисках чудаковатого странника.
Остались только его топочущие шаги, жужжащие насекомые и синее небо над головой.
Он среза́л через поля Уилифрея, когда ему это было удобно, и в конце концов оставил позади низкие изгороди и приземистые дома. Деревья густо росли по обе стороны изрытой телегами дороги, и она вилась вверх и вниз, следуя природному рельефу, становясь всё холмистее по мере его продвижения. Вскоре после того, как солнце достигло полуденной вершины, он увидел тень человека с мешком за плечом и окликнул его, чтобы тот остановился.
Тот продолжал идти, будто ничего не слышал.
— Хантер! — снова позвал Эмбер, взбегая на холм. К тому времени, как он достиг вершины, человек уже остановился и опустил мешок.
Слегка запыхавшись, Эмбер упёрся руками в колени и наклонился, чтобы перевести дух.
— Ну.
Когда он снова поднял глаза, Хантер уже отщипнул стебелёк травы и вертел его в пальцах, тяжело опираясь на палку.
— Кто бы это мог быть, коли не сам молодой рыбак. Пришёл снова обвинить меня в краже?
Эмбер не знал, что на это ответить, поэтому просто выпрямился и сказал:
— Что случилось с теми лошадьми?
Хантер сжал губы, растягивая пурпурно-чёрный след ушиба вокруг правой глазницы. Эмбер заметил, что нижняя губа у него распухла, а несколько порезов пересекали подбородок; Уилифрей и остальные в поселении, должно быть, говорили правду о той драке в таверне.
— У одной из упряжных лошадей Алфрида зимой была колика. Я одолжил ему яблочно-гнедую. — … — Отдал гнедую кобылу Изабель, покуда не объявятся их хозяева. Хотя вряд ли это случится.
Эмбер слегка усмехнулся; все мужчины в поселении были неравнодушны к Изабель — и она всех их одинаково презирала. Даже Хантер, похоже, не был застрахован от её чар.
— Что случилось с твоим лицом?
— Ничего такого, чего не случалось прежде, — буркнул Хантер… — У тебя была причина меня останавливать, али ты просто хотел потрепаться о погоде?
Эмбер набрал в грудь воздуха, взвешивая слова.
— Я пришёл за советом.
Челюсть Хантера отвисла, стебелёк душистой травы поник. Глаза его расширились. Целых пять секунд он таращился на Эмбера, а затем разразился раскатистым хохотом.
— За советом! — взревел он… — Никто не просит меня о совете, молодой господин, — по крайности, никто в этой долине.
— Ты не так глуп, как хочешь казаться, — настаивал Эмбер.
Это вызвало ещё один резкий, каркающий смех.
— И ты тоже, готов поспорить!
Хантер редко смеялся вслух, разве что выпив лишнего. Но вот он снова притих, морщины вокруг глаз углубились, а уголки рта опустились.
— Ты ведь не затем здесь, чтобы разносить очередные сплетни?
— Нет! — Эмбер покачал головой. — На самом деле я хотел бы извиниться за то, что сказал на днях. Я не думаю, что ты лжец. Я думаю, что ты очень хороший рассказчик, но это к делу не относится.
Хмурое лицо Хантера ожило. Он подался вперёд, упираясь локтями в колени и слегка усмехаясь, а его блестящие глазки заплясали в полуденном свете.
— Ну. Гляжу, ты поёшь уже другую песню, чем при нашей последней встрече. Что изменилось?
Эмбер смотрел ему прямо в глаза; у него были вопросы, и он хотел получить на них ответы.
— Ты ведь исходил все эти горы и долины, верно?
— Почитай что все.
— И повидал много всего.
Хантер перевёл взгляд на лес, почесав бороду.
— Больше, чем хотел бы помнить.
— Ты единственный, о ком я мог подумать, кто может знать что-нибудь о речном народе, — объяснил Эмбер, торопливо, пока не потерял смелость. — У меня просто было несколько вопросов…
— О речном народе!
Хантер присвистнул и покачал головой.
— Вопросы настоящие, — пообещал Эмбер. — Клянусь. Я здесь не для того, чтобы над тобой насмехаться.
— Сколько вопросов?
— Несколько.
Хантер задумчиво пожевал.
— Зная тебя, это не «несколько»… Ладно, лучше начнём сейчас, чтобы я мог отправиться в путь к рассвету. Ну давай, мальчик!
Теперь, убедившись, что странник никуда не денется, Эмбер позволил себе взглянуть на его дорожный мешок — не мог удержаться. Хантер всегда был для селян загадкой, и он всегда носил при себе вещи, которые фермеры сочли бы странными.
Сегодня он заметил рукоять ржавого меча, торчащую из-под одеял, и потрёпанную ткань, возможно рубаху или плащ. Необычного выцветшего синего цвета, который привлёк его взгляд.
— Разве такие красители не стоят дорого? — спросил Эмбер.
— Понятия не имею, — сухо ответил тот. — Тебе пришлось бы спросить портного, который это изготовил, а он, полагаю, давно помер.
— Где ты это взял?
— У человека, который предпочёл бы замёрзнуть сытым, чем голодать разодетым.
— Ну а для чего это?
— Чтобы носить, конечно. — Хантер перестал жевать. — Я думал, у тебя вопросы о речном народе, а не о моих личных вещах.
Потирая подбородок, Эмбер задумался на мгновение.
— Пожалуй, для начала — ты когда-нибудь встречал одного из них?