Покорив Башню, мы вернулись в гостиницу, где останавливались изначально.
Мы планировали немного перевести дух и отдохнуть от непрерывных битв перед возвращением в Академию.
В первую же ночь после нашего триумфа в городе у подножия Башни Тарлоса развернулся грандиозный праздник.
Горожане высыпали на центральную площадь с едой и выпивкой: повсюду гремели тосты, а люди кружились в танце.
Наша группа, оказавшаяся в центре этого торжества, предпочла шумной площади скромный банкет в обеденном зале гостиницы.
— Кен Файнштейн! Кен Файнштейн!
— Что-то вас совсем не слышно, паршивцы! А ну громче!
— О-о-о-о-о!
Присоединись мы к празднеству на площади, где толпа и без того неистовствовала, чествуя покорителей Башни как героев, мы бы точно сошли с ума.
Но это вовсе не означало, что в обеденном зале гостиницы царила тишина. Напротив, здесь, среди авантюристов, забивших помещение до отказа, стоял еще более оглушительный гул. Кажется, я все-таки принял неверное решение.
— И вот, когда казалось, что все уже кончено, Кен вырвался прямо из стелы и в одиночку раскидал хлынувших монстров!
К слову, человеком, с жаром и явными преувеличениями расписывавшим наши приключения, была в стельку пьяная Эмили. Поддавшись всеобщему восторгу и разгоряченной атмосфере, она изрядно пригубила спиртного и теперь с упоением вещала о моих подвигах. Выходило, честно говоря, чересчур пафосно.
— Хе-хе, Кен, ты хорошо кушаешь? Попробуй еще вот это…
— Кен, и это тоже безумно вкусно! Ну же, скорее отведай!
Рафна и Мэри, захмелевшие ничуть не меньше и не желавшие уступать Эмили, наперебой подкладывали мне еду. Рафна явно вознамерилась меня раскормить, а Мэри, похоже, устроила с ней негласное соревнование.
— М-м, ням-ням.
Я сидел в самом центре этого шумного сборища и послушно уплетал все, что они мне подсовывали.
«…Какая-то неловкая обстановка».
Не то чтобы я не любил пиры. Мне нравилось веселье, да и выпить я был не прочь. Но дискомфорт я испытывал совсем по другой причине…
— Ха-ха-ха! Кен! Кто бы мог подумать, что под этой горой плоти скрывался настоящий самородок!
— Да уж! Но судя по его подвигам, такая внешность вполне закономерна!
— Как насчет того, чтобы познакомиться с одной очаровательной авантуристкой? Я могу вас свести… Ой-ой-ой!
— Простите, что вы сейчас сказали?
— И-извини! Отпусти, отпусти! Мне жаль!
— Рафна, — икнув, произнесла Мэри, — сломай ему руку…
— Поняла.
— А-а-а-а-а!
Вот так ко мне то и дело приставали, без конца выкрикивали мое имя и превозносили как героя. Честно говоря, Башню мы покорили общими усилиями, поэтому такое повышенное внимание меня тяготило. Мне хотелось, чтобы мои товарищи получили не меньшее признание.
Я покосился на Зигфрида и Эдриана. Окруженные толпой авантюристов, они тоже увлеченно беседовали. Из любопытства я слегка подался вперед, чтобы расслышать их разговор. Как и следовало ожидать, они, подобно остальным и Эмили, обсуждали меня. Не знаю, какой именно момент описывал Эдриан, но слушавшие его искатели приключений разразились восторженными криками, когда он добавил красочных деталей.
«Как же хочется просто уйти к себе и лечь спать».
Пожалуй, это испытание давалось мне тяжелее, чем былые нападки Эмили. Я опустил глаза и сделал глоток из своего бокала.
На следующее утро, переждав ночь на постоялом дворе, мы на рассвете покинули город.
— Эх, а если вспомнить, было действительно весело!
— И то правда. Опасных моментов хватало, но главное, что никто не пострадал.
— Эмили, может, прибережешь эти байки до возвращения в Академию?
— Да ладно тебе, хе-хе. Нам ведь только и осталось, что вернуться.
Пока мы шли по дороге, вдыхая прохладный утренний воздух, девушки без умолку болтали. Как и заметила Эмили, теперь наш путь лежал домой. Мы выполнили свою главную задачу и покорили Башню, так что возвращались с легким сердцем.
Когда мы только отправлялись в путь, тревога перед неизвестными опасностями и сомнения в успехе делали дорогу невыносимо тяжелой. Теперь же мы просто возвращались по собственным следам, наслаждаясь каждым мгновением безмятежного путешествия.
Мы ехали в повозке, любуясь пейзажами, а по ночам разводили костер и вели душевные беседы. Жарили добытое на охоте мясо, травили байки и то и дело взрывались дружным хохотом. Но вопреки царившему покою, одна мысль не выходила у меня из головы.
«…Реальность изменится».
Главная цель нашего похода и единственная вещь, способная спасти Рафну.
[Эмблема Испытания] — легендарный артефакт, способный переписать прошлое. Сидя у тихонько потрескивающего костра, я перекатывал его в ладони.
В системном описании содержалось предупреждение: изменение прошлого неизбежно повлечет за собой перемены в настоящем. И хотя это казалось очевидным, сам факт того, что система сочла нужным выделить это отдельной строкой, не на шутку меня тревожил.
«Значит ли это, что действовать нужно с предельной осторожностью?»
Существует так называемый парадокс дедушки — классический пример временной петли. Если я отправлюсь в прошлое и убью собственного деда, то просто не появлюсь на свет, а значит, не смогу совершить это путешествие во времени. Иными словами, дедушка выживет. В этом и заключается суть парадокса.
Если спроецировать эту логику на артефакт и изменить прошлое так, чтобы дедушка все-таки погиб, то и меня в настоящем не станет.
«…Моя цель — сделать так, чтобы Рафна не являлась Дитям пророчества».
Я хотел, чтобы само это пророчество кануло в небытие.
Если пророчество уцелеет, но прошлое изменится лишь так, что личность Рафны останется в тайне, меня не покинет вечный страх, что однажды правда всплывет наружу. Вот почему эту проблему следовало вырвать с корнем.
Но здесь крылась еще одна загвоздка.
«Я ведь даже не представляю, насколько сильно изменилась история из-за Дитя пророчества…»
Сейчас это пророчество служило главным ориентиром для всех действий Армии Короля Демонов. Сам Король Демонов строил свои планы, опираясь на него как на первостепенную цель.
Если мы сотрем само понятие «Дитя пророчества» из истории, то что произойдет с нами в измененном настоящем?
— Кен, можно мне посидеть с тобой?
Пока я отрешенно смотрел на огонь, ко мне подошла Рафна, которая до этого лежала в стороне.
— Тебе нужно хорошенько выспаться, Рафна. Сегодня не наша очередь дежурить.
— Да просто сон совсем не идет.
С этими словами она прижалась ко мне и накинула свое одеяло мне на плечи.
— Хе-хе, как тепло.
Она довольно улыбнулась и уткнулась головой мне в плечо. До меня донесся ее приятный аромат, а под одеялом разлилось уютное тепло. Я приподнял руку и приобнял Рафну за плечи.
— Что… что такое?
Рафна замерла, уставившись на меня раскрасневшимся лицом. Решив, что моя рука на ее плече смутила ее, я растерянно спросил об этом. В ответ она робко подняла на меня глаза.
— Кен, ты сегодня на удивление смелый.
— …Просто холодно.
— Тогда пусть станет еще холоднее. Хе-хе.
Она обхватила меня руками за талию и прижалась всем телом. Я отчетливо ощутил ее мягкость, но заставил себя сосредоточиться на пламени костра, отгоняя лишние мысли.
— Кен… Что тебя тревожит? — нарушила молчание Рафна после недолгой паузы.
— …Рафна.
— Да?
— Если… если мир изменится совсем не так, как нам хочется, после того как мы все исправим. Ты все равно будешь согласна на это?
Рафна знала, ради чего я затеял это путешествие. Когда я решился на покорение Башни Тарлоса и объяснил ей цель похода, я раскрыл всю правду о Дитя пророчества. Так что она прекрасно понимала, к чему я клоню. Немного подумав, Рафна нежно улыбнулась.
— Думаю, мне будет все равно.
— …Почему?
— Потому что в каком бы мире мы ни оказались, я все равно буду любить тебя, Кен.
От ее слов я оторвал взгляд от костра и посмотрел на нее. Густо покраснев, она смущенно отвела глаза, но тут же снова украдкой взглянула на меня.
— И еще… Кен, ты ведь обещал.
Она повернулась и посмотрела мне прямо в глаза.
— Обещал, что если сможешь взять за меня ответственность, то обязательно сделаешь это.
Закончив фразу, она смущенно хихикнула и улеглась головой мне на колени. Я ласково погладил ее по волосам.
Это обещание я дал ей еще в Башне. Именно оно укрепило мою решимость пройти этот путь до конца. Обещание, что если пророчество исчезнет, причина войны будет устранена, а моя потенциальная гибель предотвращена, я больше не стану сдерживаться. Я посмотрел на лежащую у меня на коленях Рафну и тепло улыбнулся.
Ее ответ мгновенно развеял все мои сомнения, вернув уверенность в правильности моих действий. И пусть для Рафны самым важным было наше обещание, я рисковал жизнью в Башне лишь ради одного — чтобы она была счастлива. И если ради этого придется пойти на риск изменения истории, я приму его с улыбкой. Какое бы прошлое, настоящее или будущее нас ни ждало, я продолжу бороться за свое выживание и ее счастье.
Время за раздумьями пролетело незаметно, и наше путешествие подошло к концу. Обратный путь по уже знакомому маршруту прошел без сучка и задоринки, мы без проблем миновали Пограничный город. Набравшись опыта в походной жизни, мы двигались гораздо быстрее, так что дорога домой заняла почти вдвое меньше времени, чем путь туда.
— Мы приехали!
Завидев из окна повозки знакомые очертания города, мы наконец вернулись туда, что могли назвать своим домом — в Академию. Едва прибыв, мы сразу направились к Башне Рафны, ведь у нас оставалось последнее незавершенное дело.
Поднявшись на самый верх, в комнату Рафны, мы собрались в круг и уставились на предмет в центре.
— Ну что, начнем? — негромко спросил Зигфрид, глядя на артефакт в моей руке.
Поскольку никто не знал, как именно изменение прошлого отразится на текущем моменте, мы решили активировать артефакт все вместе. Я обвел взглядом собравшихся товарищей и искренне произнес:
— Спасибо вам огромное. Только благодаря вам мы смогли зайти так далеко.
Друзья встретились со мной взглядами и тепло улыбнулись. Не преследуя никакой личной выгоды, они сражались плечом к плечу со мной, рискуя жизнями лишь потому, что я попросил об этом. Я никогда не забуду их преданность.
Выразив признательность, я перевел взгляд на артефакт.
— Что ж… начнем.
Все внутренне подобрались и напряженно уставились на реликвию. Никому из нас еще не доводилось переписывать историю.
Следуя системным указаниям, я направил свою ману в артефакт. Потребовалась лишь малая толика энергии, чтобы запустить процесс.
— Что-то происходит… — прошептала Эмили, завороженно глядя на разгорающееся свечение. Я же сосредоточился на всплывшем перед глазами окне.
[Система: Желаете ли вы использовать «Эмблему Испытания», чтобы изменить прошлое?]
Системное сообщение вежливо запрашивало подтверждение, и я утвердительно кивнул.
[Система: Измененное прошлое невозможно вернуть назад. Желаете продолжить?]
Перед лицом повторного предупреждения я на мгновение заколебался. Но тут я встретился взглядом с Рафной, и она подбадривающе улыбнулась мне. Сбросив сомнения, я мысленно произнес:
— Измени прошлое так, чтобы пророчества об Армии Короля Демонов никогда не существовало.
[Система: Запрос принят. Пожалуйста, подождите, это может занять некоторое время.]
Это было последнее сообщение, после чего свет, исходящий от артефакта, вспыхнул с невероятной силой и мгновенно заполнил всю комнату.
— Ух…
Свет ослеплял. Протерев глаза, я подождал, пока сияние утихнет, и осмотрелся. Моему взору предстал до боли знакомый потолок.
— …Что?
Я лежал. Если точнее, на кровати. В своей собственной комнате в общежитии Академии. Осознав это, я резко сел.
— …Прошлое изменилось?
На мне была привычная пижама, в которой я обычно спал. Однако, опустив взгляд, я не обнаружил своего старого пивного живота. Я по-прежнему оставался стройным, а в теле ощущалась приятная легкость.
«Внешность тоже осталась прежней…»
В зеркале отражалось все то же лицо. Я все еще был Кеном Файнштейном. Впрочем, изменение прошлого и не должно было повлиять на мой облик, так что я с облегчением кивнул. Взглянув на часы, я понял, что сейчас утро. То же самое время, когда мы вернулись из похода и активировали артефакт в Башне. И по расписанию мне пора было собираться на занятия.
«Значит, местоположение все-таки изменилось».
Еще мгновение назад я точно находился в Башне Рафны. Как и все остальные. Но стоило применить артефакт и погрузиться во вспышку света, как я очнулся в своей комнате. Если это не было обычной телепортацией, то вывод напрашивался только один.
«Из-за изменившегося прошлого Кен из этой временной линии должен был находиться в общежитии, а не в Башне Рафны».
Одно это уже служило неопровержимым доказательством того, что история переписана. Разумеется, мне еще предстояло проверить, все ли изменилось именно так, как я планировал. Но, по крайней мере, артефакт сработал как надо.
— …Рафна.
Я тут же вспомнил о ней — о той, ради кого все это затевалось. Схватив из шкафа школьную форму, я поспешно выбежал из общежития.
Сначала я хотел броситься прямиком к Башне, но до начала занятий оставались считанные минуты. Если с Рафной все в порядке, она наверняка будет в учебном классе. Скорее всего, она и сама придет туда, чтобы встретиться со мной. Поэтому я направился к главному корпусу Академии.
На ходу обувшись, я выскочил на улицу. Знакомая тропинка от общежития до учебного корпуса выглядела совершенно обычно.
«…Как же здесь спокойно».
Никаких странностей по дороге я не заметил. Несмотря на то, что я переписал историю, небо не затянуло зловещими тучами, а Академию не захватил какой-нибудь безумный тиран — обошлось без банальных штампов. Все оставалось прежним.
«Хотя нет, кое-какие изменения все же есть».
Поначалу дорога пустовала, но по мере того как вокруг начали собираться другие студенты, я уловил легкую перемену в атмосфере. И дело было вовсе не в переписанной истории.
— …Это еще кто?
— Ты видела? Видела? Боже, какой красавчик!
— Новенький? Но в нашу Академию ведь не переводят посреди года…
— Ого… С какого он курса? На третьем я такого точно не помню.
Перешептывания за спиной явно предназначались мне. Внимательных взглядов становилось все больше. По мере приближения к корпусу количество устремленных на меня глаз росло в геометрической прогрессии. Такого пристального внимания я не испытывал никогда, пока был толстым. Девушки, встречаясь со мной взглядом, заливались румянцем и что-то взволнованно шептали подругам. Парни же просто ошарашенно пялились на мое лицо.
«Раньше, когда я был толстым, жить было как-то проще».
Чувствуя себя крайне неловко под этими взглядами, я постарался как можно скорее дойти до класса.
Дверь тихо скрипнула, и, когда я вошел в знакомую аудиторию, все присутствующие обернулись. Сначала они просто лениво скользнули взглядом по вошедшему, но, разглядев меня, замерли в изумлении. И, как и следовало ожидать, по классу тут же поползли шепотки.
— …Кто это?
— Он ведь не с нашего курса? Я его раньше никогда не видела…
Отовсюду доносилось лишь недоуменное: «Кто это такой? Впервые его вижу». Что ж, вполне логично. Я и сам вздрагивал каждый раз, когда видел в зеркале это новое лицо. Но не стоять же мне в дверях, поэтому я прошел к своему привычному месту и сел за парту.
— А почему он сел на место Кена?
— Кстати, Кена в последнее время что-то не видно.
— Он что, отчислился?
— О! Значит, это новенький на его место! Обалдеть, какой он красивый…
— Может, спросим, как его зовут? Анна, сходи ты!
— Ну уж нет! Я сегодня накрасилась кое-как!
Сгорая от смущения из-за долетавших до меня разговоров, я опустил голову, молясь, чтобы время шло быстрее. Стоит им понять, кто я такой, и эти пересуды сразу прекратятся.
«Эх… Хоть бы ребята поскорее пришли».
Оказавшись в столь неловком положении, я уставился в окно, с нетерпением ожидая появления хоть кого-то из знакомых. Похоже, я пришел раньше всех из нашей компании, так что спасительных лиц пока не наблюдалось. Но стоит немного подождать, и кто-нибудь обязательно подойдет. Тогда в разговоре всплывет мое имя, и все наконец все поймут. Не выходить же мне к доске с криком: «Я Кен Файнштейн!». Так что я просто сидел и безучастно смотрел в пустоту.
Из коридора донесся стремительный топот приближающихся шагов.
Передняя дверь с грохотом распахнулась, и на весь класс раздался знакомый голос:
— Кен!
Вздрогнув, я мгновенно узнал обладательницу этого голоса и повернулся к выходу. На пороге стояла Рафна, тяжело дыша и выискивая кого-то глазами.
«…Рафна!»
Я слегка приподнял руку, приветствуя ее. Однако она лишь молча уставилась на меня.
«…Что-то не так».
Обычно она сразу же бросалась ко мне с сияющей улыбкой, стоило нашим взглядам пересечься.
«…Ах, точно. Я же похудел».
Она впервые видела меня в стенах Академии в таком облике, так что ее замешательство вполне объяснимо. Ведь раньше за этой партой всегда сидел толстый и невзрачный Кен.
Спустя мгновение Рафна медленно двинулась в мою сторону. Но ее аура разительно отличалась от привычной. Если обычно она бежала ко мне, словно ласковый золотистый ретривер, то сегодня от нее веяло холодом сибирского хаски… нет, скорее, опасной грацией свирепого добермана.
С ее появлением шепотки в классе возобновились с новой силой.
— …Рафна опять пришла.
— Пока Кена не было, тут царил покой. Она что, решила проверить, не объявился ли он?
— Но его и сегодня нет.
— Да какая разница. Убедится, что Кена нет, и уйдет.
Тихий ропот заполнил аудиторию. Студенты говорили достаточно тихо, чтобы Рафна их не услышала, но до моего слуха долетало каждое слово. Вот только я решительно не понимал, о чем они толкуют.
— …Привет, Рафна.
Она подошла ко мне уверенным шагом и остановилась прямо перед партой. Почувствовав неладное, я попытался мягко улыбнуться. Рафна скрестила руки на груди и смерила меня ледяным взглядом. На ее лице читалось явное недовольство. Она долго и пристально разглядывала меня, после чего наконец процедила:
— Ты еще кто такой?