Часть 1.
От лица Джонатана Дэвина, 4-го следователя убойного отдела Инквизиции
На третьем подземном ярусе Главного Архива Оркана пахло озоном, паленой шерстью и заскорузлым человеческим жиром.
Я шел сквозь дымовую завесу, слегка касаясь пальцами в жестких кожаных перчатках обугленных краев стеллажей. Каратели из штурмовой роты стояли вдоль стен, вытянувшись во фрунт. Они боялись не столько нарушителей, сколько ревизии из Убойного Отдела. Убойный отдел не прощает глупости, а здесь глупостью веяло от каждого камня.
— Докладывай, — отрезал я, опустившись на одно колено у проема вентиляционной шахты.
На полу остался четкий слепок сапога 41-го размера со сбитой подковкой и несколько капель темно-бордовой, почти черной спекшейся крови. Я коснулся пятна и прижал к носу. Эфирный остаток. Неумелый, дикий, разрывающий жилы.
— Брат-следователь Дэвин... Нападение произошло в ночную пересменку, — забормотал дежурный капитан, переминаясь с ноги на ногу. — Проникли через замурованный коллектор. Выставили фальшивую кладку из глины, прошли по трубам почти километр. Наш патрульный заметил открытую служебную дверь...
— И вместо того чтобы заблокировать сектор с внешнего пульта и пустить газ, он пошел смотреть на дверь сам и поднял сирену, — закончил я за него, поднимаясь. — Где дежурный?
— В санчасти, брат Джонатан. Смят пламенным валом.
Я подошел к конфискационному стеллажу № 4. Ящик был выломан с корнем.
— Что забрали? — я развернулся к архивным смотрителям, которые тряслись у стола регистрации.
— Чертежи... некоторые старые карты западных трактов и... — старший архивариус сглотнул, — конфискованный фолиант. Тот самый, что принесли из облавы. Сорванный переплет, издраны страницы. Принадлежал, по описи, той девице-жестянщице.
— Девчонка, — тихо повторил я себе под нос, восстанавливая картину в уме. — Значит, она еще жива после того, что произошло в технологическом кармане под мостовыми.
Я опустился у противоположной стены, где стеллажи древних рукописей выглядели так, будто в них порылся слепой дезертир. Несколько глубоких ниш были полностью опустошены.
— А здесь?
— Старые свитки, брат Дэвин. Неутентичные. Таскать такие с собой — всё равно что таскать кучу сухого валежника.
— Если только ты не сумасшедший, который считает этот валежник своей жизнью, — я щелкнул пальцами, и помощник тут же подал мне планшет с чистым бланкетным листом.
.... Рапорт
Я зажег авторучку и чеканным, сухим почерком занес первые строки в официальный реестр Священного Оффиция.
«Рапорт 4-го следователя Убойного Отдела Инквизиции Джонатана Дэвина от пятого дня месяца Цветущей Травы.
Объект: Взлом и диверсия в секторальном хранилище Главного Архива Оркана.
Анализ места происшествия и улик:
*1. Группа состоит из трех установленных лиц. Действуют дерзко, на грани безумия, но с чётким разделением ролей.
*2. Первый субъект — мужчина, полукровок, около двадцати семи лет. На вид скуп на эмоции, но обладает опытом затяжных автономных переходов. Пользуется деревянной тростью для маскировки, старея значительно медленнее обычных людей. Именно он удержал группу от прямого боя в архиве и вывел их через вентиляционный штрек. Из хранилища изъял древние рукописи — мотив личный, не связанный с картами.
*3. Второй субъект — девушка, около двадцати лет, навыки жестянщика, высокая механо-техническая адаптивность. Вскрыла бутафорскую кладку за минуты. Судя по характеру изъятия её гримуара, находится в состоянии тяжелого психологического надлома после первого летального контакта с патрульным в коллекторе. Опасна нестабильностью.
*4. Третий субъект — юноша, около семнадцати лет. Ключевая угроза. Способности к сырой магии крови. В проходе применил заклинание "viva levanto" прямого пламенного действия через нелицензированный гримуар. Источник эфира — собственная кровь и, вероятнее всего, жизненная эссенция убитого им ранее инквизитора. Проявляет признаки стихийной аффективной агрессии и мании во время боя.
Вывод и ход розыска:
*Взломщики не искали золото или секретные шифры. Им нужны были карты дорог и схемы выходов из города. Они не вернутся в трущобы Оркана — город для них мертв. Нарушители пешим порядком покинули периметр через промзону и ушли в восточный лесной массив.
*Они думают, что вырвались. Они не знают, что пламенный вал "viva levanto" оставляет в воздухе стронциевый след, который наши гончие чуют на расстоянии трех лиг даже под проливным дождем.
*Приказ: Снять штурмовые отряды с прочесывания Оркана. Сформировать мобильную группу захвата из четырёх егерей и двух собак-ищеек. Выхожу на восточный тракт лично.
Джонатан Дэвин, 4-й следователь».
Часть 2.
Я запечатал рапорт сургучной печатью и бросил его дежурному капитану прямо в руки.
— Вызовите мне рейнджеров. И дайте коня.
Я вышел из дымящихся дверей Архива на свежий ночной воздух Оркана. Город спал, не подозревая, что под его мостовыми только что развернулась кровавая драма.
Семнадцатилетний мальчишка думает, что кровь на его пальцах и злой адреналин в жилах делают его сильным. Он думает, что гримуар на его поясе — это оружие. Он еще не понимает, что фолианты крови не служат хозяевам — они лишь приманивают тех, кто умеет идти по их запаху.
Я проверил затвор своего тяжелого арбалета, вложил в патронник стальную стрелу с рунным набалдашником и шагнул в ночь. Они бегут пешком через лес. Они устали, они голодны, и у них на руках бредит девчонка, впервые убившая человека.
Я найду их до рассвета.
....
От лица Джонатана Дэвина, 4-го следователя убойного отдела Инквизиции
На третьи сутки гона в лесу не осталось ничего, кроме запаха прелой хвои и застоявшейся в оврагах сырости.
След растаял прямо на границе с чащей. Гончие метались у поваленной ели, скуля и зарываясь носами в мхи, но стронциевая гарь заклинания «viva levanto» развеялась, вымытая проливным дождем, который шел не переставая последние сорок часов.
Я стоял на краю оврага, чувствуя, как ледяная вода стекает за воротник кожаного колета.
— Брат-следователь… — старший егерь тяжело дышал, держа на коротких поводьях взмыленных собак. — Следы оборвались. Они не пошли по тракту. Они ушли в глубь черных топей, где не пройти даже на лошадях. Если они не утонули в грязи, то вышли с другой стороны гряды.
Я ничего не ответил. Лишь сжал зубы так, что свело челюсти, и медленно опустил арбалет на предохранитель. Они ушли. Семнадцатилетний мальчишка с чужой кровью на руке, помятая девица и сутулый полукровок обвели Убойный Отдел вокруг пальца, растаяв в лесах, словно нетопыри на рассвете.
Я проиграл. Не беглецам — а времени и дождю.
....
В походном шатре, поставленном у лесной дороги, я зажег огарок свечи и вытащил из сумки бланк Священного Оффиция. Пальцы от холода плохо слушались, но почерк обязан был оставаться чеканным.
«Рапорт 4-го следователя Убойного Отдела Инквизиции Джонатана Дэвина от восьмого дня месяца Цветущей Травы.
*Объект: Результаты первичного преследования группы диверсантов из Оркана.
*Установлено:
*1. Операция по горячим следам результатов не дала. Нарушители проявили высокий уровень автономной выживаемости, миновав основные тракты и выставив фальшивые маркеры направления.
*2. Эфирный след пламенного заклинания полностью смыт осадками в районе Черных Топей. Прямой визуальный и магический контакт утерян.
*3. Объявлен всеобщий розыск по восточному сектору. Ориентировки переданы на пограничные заставы Вольных Земель.
*Статус дела: Переведено в категорию бессрочного розыска.
*Джонатан Дэвин, 4-й следователь».
.... Жизнь под взглядом Оффиция
Вернувшись в штаб-квартиру Убойного Отдела в Оркане, я погрузился в привычный, серый, как сырой гранит, ритм жизни Секты.
Жизнь инквизитора — это не романтика погонь и не звон клинков. Это бесконечная рутина, пропитанная запахом постного масла, чернил и страха.
Мой день начинался за два часа до рассвета, с глухого удара колокола на казенной башне. Семьдесят отжиманий на холодном каменном полу узкой кельи, где из мебели стояли лишь железная койка, сосновый стол да медный крест Оффиция на голой стене. Никаких личных вещей, никакой роскоши. Священная Секта держится на дисциплине, а Инквизитор принадлежит ордену целиком — до последней капли пота.
Затем — утренняя молитва и литургия в нижнем храме, где сотни братьев в темно-серых сутанах молча слушают наставления Великого Инквизитора о чистоте эфира и вреде ереси.
С восьми утра и до самого заката я сидел в своем кабинете на четвертом ярусе Убойного Отдела. Высокие узкие окна, забитые пыльными архивами стеллажи и бесконечная вереница бумаг.
Секта — это гигантский бюрократический монстр. Каждую каплю пролитой крови, каждый выстрел из арбалета, каждый изъятый у контрабандистов фолиант нужно было протоколировать в трех экземплярах:
* Первичный акт изъятия.
* Экспертиза магической опасности.
* Приговор о ликвидации или захоронении в глубинных хранилищах.
Обед состоял из сухой овсяной каши, куска черственного хлеба и кружки взвара из шиповника. Убойный отдел питался наравне с рядовыми братьями-исполнителями. Роскошь развращает разум, а чистый разум — главное оружие следователя.
По вечерам — тренировочный зал. Фехтование на тяжелых стальных клинках с братьями-карателями, отработка беглого выстрела из арбалета по движущимся мишеням и часовые лекции по классификации еретических гримуаров. Мы изучали запретную магию не для того, чтобы пользоваться ей, а чтобы знать, как выжигать её под корень.
Закончив тренировку, я возвращался в кабинет и тушил последнюю свечу. Папка с регистрационным номером «Оркан-4» так и осталась лежать в самом низу архивной стопки. Дело о сожженных архивах и трех беглецах медленно покрывалось пылью, растворяясь среди сотен других нераскрытых отчетов.
....
Прошло чуть больше трех месяцев. Наступил четырнадцатый день месяца Падающих Листьев.
За это время рутина Убойного Отдела окончательно погребла под собой воспоминания о том ночном гоне по черным топям. Призрачная троица — сутулый полукровок, механик-девица и мальчишка с дикой магией — казалась лишь досадным эпизодом из прошлого. Я был уверен, что с теми глубокими ранами и без гроша в кармане они давно сгинули где-то в оврагах Вольных Земель.
Все изменилось в один миг, когда в мой кабинет без стука ворвался адъютант Великого Инквизитора. Его сутана была запятната сажей, а глаза расширены от ужаса.
Случилась диверсия. Не в заштатном городском архиве и не на складах с углем — атаке подвергся сам Капитул.
Рапорт из Нижнего Яруса
....
На четырнадцатый день месяца Падающих Листьев в моем кабинете пахло не сухими чернилами, а паленым машинным маслом, сырой сажей и горячим сургучом.
Заваленный бумагами стол перекрыла крупномасштабная карта Нижнего Яруса, изъятая из инженерного архива «Железных Костей». Вдоль эстакад Верхнего Города красным карандашом уже были прочерчены траектории патрулей.
— Вы утверждаете, что они прошли через водокачку южного крыла? — я поднес к глазам медный осколок парового замка третьей категории, доставленный из подвалов канцелярии.
На латунной дуге отчетливо проступали следы профессионального отжима и точечные царапины от стального фиксатора. Никаких рунных следов. Никакого всплеска эфира. Чистая механика, наложенная на хладнокровный расчет.
— Проникли через сбросной канал подножия цитадели, брат-следователь, — у запертой двери вытянулся капитан гарнизона Капитула, добела сжав кулаки. — Отжали паровую блокировку за сорок секунд. Из канцелярии пропали бланки с водяными знаками, стальные оттиски гербовых печатей и...
— И «Реестр изъятых артефактов и Книг Крови», — отрезал я, поднимаясь и вытирая пальцы от сажи. — Оставьте ваши оправдания для литургии. Они пришли не за золотом. Они пришли за легализацией и знаниями.
Я опустился на одно колено прямо у расстеленной карты. Все три месяца, пока Убойный Отдел считал их сгинувшими в Черных Топях, эта троица отсиживалась на самом дне — в копоти «Железных Костей», в тени паровых эстакад Верхнего Города. Они затаились у промзоны, залечивали раны и выжидали.
....
Вторым объектом осмотра стал служебный коллектор сбросного канала Капитула. Из-за утечки из медных магистралей там до сих пор стоял адский жар, а на стенах запекся конденсат вперемешку с копотью.
Тело дежурного механика в мазутном фартуке лежало на чугунной решетке стока.
Я опустился рядом с трупом. Один-единственный точный удар выкидным ножом снизу вверх — прямо под челюсть, по самую рукоять. Был выбит сноп искр от чугунного ключа, врезавшегося в трубу, но механик даже не успел завершить замах.
— Нападавший уклонился от широкой дуги еще до того, как ключ достигнул высшей точки, — пробормотал я, рассматривая глубокую вмятину на медном патрубке. — Он не просто обладал реакцией. Он знал, куда пойдет сталь.
Я поднес к носу край окровавленного фартука погибшего. Эфирный фон был слабее, чем в Оркане, но его природа стала изощреннее.
В воздухе висел знакомый, въедливый запах стронция и запекшейся плазмы. Юноша применил руну *Jiud Sandef* — древний знак Откровения, дарующий краткий импульс предвидения. Он впитала предсмертную агонию механика прямо через обложку своего нелицензированного фолианта.
— С каждым разом он тратит всё меньше времени на раскачку, — тихо произнес я, вставая. — Гримуар больше не сжигает его изнутри. Он начинает с ним учиться. Он фильтрует аффекты, превращая дикую магию в холодный боевой инструмент.
Экстренный рапорт и ордер на перехват
Я вернулся в кабинет и чеканным почерком занес новые данные в протокол Священного Оффиция.
*«Рапорт 4-го следователя Убойного Отдела Инквизиции Джонатана Дэвина от четырнадцатого дня месяца Падающих Листьев.
*Объект: Взлом канцелярии Капитула и ликвидация дежурного персонала.
*Анализ изменений в поведении группы:
*1. Первый субъект (мужчина, полукровок, ~27 лет) — организовал техническое обеспечение взлома через подпольные мастерские Нижнего Яруса. Забрал гербовые печати и чистые бланки для изготовления фальшивых подорожных грамот.
*2. Второй субъект (девушка, механик, ~20 лет) — обеспечивает скрытное перемещение группы и нейтрализацию инженерных барьеров.
*3. Третий субъект (юноша, ~17 лет) — представляет критический уровень угрозы. Зафиксировано успешное применение руны предвидения "Jiud Sandef" в сочетании с атакой выкидным ножом. Изъял "Реестр Книг Крови". Мотивация: поиск методов фиксации магии и стабилизации разума при контакте с запретными фолиантами.
Тактический вывод:
*Для изготовления поддельных документов с сургучными печатями Капитула местным фальшивомонетчикам потребуется от двух до трех недель. Группа затаилась в Нижнем Ярусе и готовит прорыв через внешние шлюзы Верхнего Города.
*Цель субъекта с гримуаром сместилась: для раскрытия новых возможностей книги и ее фиксации ему требуется не кровь рабочих, а концентрированный эфир магов или ищеек Ордена.
*Приказ:
*1. Блокировать внешние шлюзы Верхнего Города и досмотровые узлы на выездах.*
*2. Сформировать ударную группу из шести братьев-карателей и двух оперативников Убойного Отдела.
*3. В случае контакта с юношей — в ближний фехтовальный бой не вступать, блокировать дистанционным арбалетным огнем.
4. Назвать группировку "невидимки" для внесения их в особо важный розыск.
Джонатан Дэвин, 4-й следователь».
....
Я запечатал рапорт черным сургучом и накинул на плечи тяжелый плащ с кожаным подбоем.
Три месяца назад дождь вымыл их следы у Черных Топей. Они думали, что обхитрили Оффиций, что три недели сидения в темной мастерской дадут им чистые паспорта и право на новую жизнь.
Юноша ищет кровь. Он еще не знает, что я уже стою на внешней линии шлюзов Верхнего Города.
И на этот раз дождя не будет.