Архив

Мы влетели в узкий технологический кармашек коллектора, заваленный истлевшими деревянными ящиками и ржавой обрезкой труб. Здесь, глубоко под мостовыми Оркана, гул погони наконец-то растворился в глухом журчании маслянистой воды.

​Ева первой рухнула на корточки, прижавшись спиной к сырой кирпичной кладке. По ее плечам шли мелкие, судорожные подергивания, а пальцы до сих пор вцеплялись в латунный футляр с ключами так побелевшими костяшками, будто от этого зависела ее жизнь. Она тяжело дышала, избегая смотреть на меня, и отчаянно пыталась убедить себя — и меня тоже, — что тот инквизитор просто вырубился от удара, что он жив. Но я-то видел ее лицо. Для нее это было впервые. Граница оказалась перейдена, и возврата назад не было.

​Я осел на ящик напротив, тяжело протирая лицо. Внутри все кипело от странного, лихорадочного зуда. Пока Ева ломала себя о реальность первого убийства, я поймал себя на куда более страшной мысли: мне это понравилось. Бойня, адреналин, эта злобная легкая тяжесть в мышцах — всё казалось до ужаса правильным. Или дело было в проклятом гримуаре? Рассматривая книгу на поясе, я вспоминал ту вспышку. Откуда-то из ниоткуда взялось само заклинание. Наверное, в полудохлом состоянии я не заметил, как в момент удара чужой страх и угасающая жизнь инквизитора передались мне через кровь, впитавшись прямо в страницы. Книжке эта бойня явно пришлась по вкусу, да и я... черт, я ведь ненормальный, раз испытывал от этого кайф.

​Переведя дух, мы выбрались из тупика и добрались до нашего укрытия, где нас ждал Клейн.

​Ева выглядела совсем потерянной. Я уложил ее на тюфяк, а сам отошел в угол к Клейну и вполголоса выложил всё, что произошло в тупике. Мы сошлись на одном: соваться дальше прямо сейчас — чистой воды самоубийство. Нужно было залечь на дно. Если так подумать, я ведь ни ел и ни спал нормально с самого момента знакомства с этой парочкой.

​Прошли сутки.

​Мы спали по очереди, разбивая время на восьмичасовые дежурства. Наше убежище не потревожили. Из еды был только черствый, заветренный хлеб, от которого сводило желудок, но после моей прошлой жизни в трущобах и это сошло за роскошь. Правда, с домашней едой не сравнить. Ладно, жалеть себя буду потом — выберемся на Шиничиро, тогда и подумаю о том, чтобы поесть досыта.

​Когда силы вернулись, мы разложили на ящике схемы, добытые у Бурого, и принялись разрабатывать план.

​— Парадный вход отпадает, Инквизиция перекрыла там всё железобетонно, — окинув взглядом пергамент, пробормотал я. — А вот здесь есть непримечательная вентиляционная шахта. По чертежам она идет от старых коллекторов прямо к служебному сектору Архива. Правда, в одном месте стоит пометка об обвале, но обойти думаю можно.

​Собравшись с силами, мы выдвинулись в путь. Дорога под землей заняла пару часов. Зловонные коллекторы тянулись бесконечной кишкой, пока мы не уперлись в тупик — нужный нам проход оказался наглухо замурован. Я от злобы ударил ногой в кладку и сразу понял: кладка какая-то странная, глухая. Подумал было, что тут замешана чья-то магия, но при ближайшем рассмотрении всё оказалось банальнее — дешевый бутафорский муляж, замазанный серой глиной. Мы принялись колупать и расталкивать муляж, спустя 20 изнурительных минут нам удалось свалив преграду.

​Мы протиснулись в узкую вентиляционную шахту. Ползти на четвереньках пришлось почти целый километр. Спустя четыре часа непрерывного движения мышцы затекли до тупой боли, а вонь ржавого железа и пыли забила легкие намертво.

​Наконец перед нами показалась решетка служебной двери Архива. Мы аккуратно открыли ее тем самым ключом из латунного футляра и вылезли в пыльный коридор.

​Мы бросились рыться по пыльным стеллажам в поисках карт континента, нужных схем и документов. Ева увлеченно и лихорадочно шарила по дальним столам, выискивая чертежи своего отца и свой конфискованный ранее гримуар. Вдруг она резко замерла у открытого конфискационного ящика и выругалась сквозь зубы:

​— Рэноа... мой гримуар, — бросила она через плечо, гневно зыркнув на меня. — Инквизиция притащила книгу сюда на экспертизу. Переплет сорван, страницы изодраны... уроды.

​— Ладно, черт с ним, хватай его и погнали, — бросил я, сам в это время лихорадочно перебирая соседние полки в поисках дорожных карт и сгребая в кучу первые попавшиеся свертки.

​Клейн тем временем тоже не сидел сложа руки — он бесшумно рыскал по дальним стеллажам хранилища и неожиданно наткнулся на старые пожелтевшие свитки, лежавшие в глубокой нише. Присмотревшись, он понял, что это точь-в-точь такие же древние рукописи, какие лежат у него в убежище. Не теряя времени, он молча запихнул их в свою сумку.

​Мы увлеклись поисками, перебирая кипы бумаг, и потеряли счет времени. Десять минут — ровно столько отводилось на пересменку патрулей и слепые зоны постов — пролетели незаметно. В этот момент мимо проходил инквизитор из ночного дозора. Заметив, что тяжелая служебная дверь приоткрыта — хотя по уставу она была заперта намертво, — каратель нахмурился, подошел ближе и растерянно дернул створку. Секунду спустя его лицо исказилось от догадки, и в тишине архива оглушительно взвыла паровая сирена.

​— Нарушители в секторальном хранилище! — рявкнул он на весь коридор.

​Путь к отступлению через служебный выход был отрезан — туда уже сбегались вооруженные до зубов каратели. Меня аж передернуло от адреналинового укола, в груди зародился дикий, злой зуд — я инстинктивно вскинул руку к поясу, собираясь выхватить гримуар и ринуться прямо на этого одинокого ублюдка, чтобы разорвать его в клочья.

​— Стоять, идиот! — Клейн тяжело схватил меня за плечо, мгновенно осаждая мой пыл. — Нас здесь закопают раньше, чем ты заклинание выдохнуть успеешь. Назад в вентиляцию! Живо!

​Мы бросились обратно к лазу, чувствуя, как в спину нам уже бьют первые раскаленные заряды магии. Перехватив инициативу, я на бегу, выдернул из поясной сумки свой гримуар и полоснул ножом по уже заживающему пальцу. Вгоняя в обложку свежую порцию крови, я выкрикнул заклинание: viva levanto.

​Из страниц выплеснулся ревущий вал пламени, ударив прямо по наступающим в проходе карателям. Инквизиторы шарахнулись назад, закрываясь щитами от стены огня и задыхаясь в гари.

​Задержка дала нам драгоценные секунды. Мы один за другим нырнули в узкую трубу вентиляции, протискиваясь на четвереньках через обвал и пролетая по темным катакомбам обратно к коллекторам.

​Выбравшись из грязных стоков наружу, мы не стали возвращаться в трущобы или прятаться по старым норам — оставаться в Оркане больше не имело никакого смысла. Бежать пришлось долго, изнуряюще петляя по темным закоулкам и промзонам, то и дело пережидая патрули в тени заброшенных построек. Чудом нас никто не заметил, пока мы на пределе сил вырывались за периметр городских стен. Не оглядываясь мы бежали пешим порядком прямо в спасительную тьму ближайшего леса, оставляя город позади.

Часть ll

​Мы пали на мокрую прелую листву у самой кромки темного леса, тяжело хрипя и выплевывая горький привкус гари и крови. Город за спиной тонул в густом багровом зареве — пожар в Архиве Инквизиции разгорался с новой силой, раскрашивая низкое ножное небо в цвета ржавчины и угля.

— Всё... оторвались, — выдохнул Клейн, тяжело опираясь на колено и вытирая со лба пот. Выглядел он измотанным, но держался крепко.

​Ева молча сидела под раскидистой елью, прижав к груди спасенный, но изуродованный гримуар. Ее пальцы нервно гладили разодранный переплет.

​Я лежал на спине, глядя на то, как сквозь густые кроны деревьев пробиваются холодные звезды. Адреналиновый укол в крови понемногу отпускал, оставляя после себя выжженную пустоту и ломоту в мышцах. Ноги гудели после многочасового бега, а в голове крутилась только одна мысль: мы выжили. Мы взломали их чертов Архив, переполошили всю цитадель ордена и ушли.

​Мы залегли на дно в глубокой лесной глуши, обустроив временный лагерь под сенью вековых елей подальше от трактов. Передохнув и кое-как оклемавшись после ночного кошмара, на следующее утро мы разложили вокруг костра всё, что удалось утащить из архива.

​— Ну что, давайте разбираться, какого черта мы вообще чуть не сгорели и что у нас на руках, — прервал тягостное молчание я, перебирая трофеи.

​Сначала мы сцепились языками, обсуждая пережитую заварушку и то безумие, что творилось в хранилище. Ева все еще отходила от шока, а Клейн молча перебирал те самые загадочные рукописи, которые он случайно зацепил в архиве. Придет время увидим.

​Зато среди кучи спасенных бумаг я наткнулся на любопытную книгу о внутреннем устройстве правящей верхушки и структуры сект. Глава третья в этой книге оказалась настоящим откровением. Внимательно вчитываясь в строки, я понял, как устроена эта машина угнетения изнутри. Инквизиция оказалась элитными войсками ордена — там служили чистокровные маги, закаленные мечники и дворяне в офицерских чинах. При этом внутри самой системы существовали придворные паророжденые-инженеры — те самые технари и ученые знатного рода, к которым кастовая верхушка относилась со скрытым презрением и снисходительностью. Но все они, несмотря на внутреннюю грызню и спесь, работали на одну общую цель — жесткое сохранение статус-кво, чтобы ни в коем случае не утратить свое положение и власть над низами.

​Разобравшись с врагами, мы развернули на коленях дорожные карты, намечая наш долгий путь на второй континент — в сторону свободного от тоталитаризма Шиничиро. Маршрут выглядел сурово: дорога лежала через три крупных города и несколько заброшенных деревень.

​Город Ракош:

крупный административный центр северной восточной провинции Центрального Региона.

Портовый город Трицирия:

крупный портовый форпост западного побережья, контролируемый торговым конклавом и морской стражей Инквизиции. Центральный регион.

город Клаустофиль:

Подчиненный жестким законам кастового деления. Крупный торговый и религиозный узел центрального региона. Номинальная столица Центрального континента.

​Пока мы петляли по лесным тропам, дни сменяли друг друга, превращаясь в монотонное движение вперед. Мы направлялись Ракош, суваться в Клаустофиль чистой воды самоубийство. Всё это время я не выпускал из рук свой гримуар. Я читал его у костра до боли в глазах, пытаясь понять механику работы этих книг и природу магии. В ту ночь в архиве я воспользовался силой чисто интуитивно, на чистом адреналине и чужой крови, и не было никаких гарантий, что в следующий раз заклинание сработает. Чтобы выжить в Ракоше и дальше, мне нужно было не просто надеяться на удачу, а полностью осознать, как подчинить эту силу своей воле и стать сильнее.