Земли Скердов или Фанатиков?

Мы снялись с лагеря на рассвете. Лес постепенно поредел, уступая место каменистым холмам и иссушенной, пожелтевшей траве. По расчетам Клейна, уже к полудню мы должны были выйти к первому перевалочному пункту — небольшому поселению на подступах к Ржавым Вратам.

Но запах мы почувствовали раньше, чем увидели первые постройки. В сухом воздухе висел тяжелый, сладковато-тошнотворный чад горелого мяса и старой крови. Ева первой натянула край плотного шарфа на нос, нахмурившись и сжав рукоять стилета.

За поворотом гряды дорога уперлась в руины. Все деревянные дома и полуземлянки были обуглены и дымились. Вдоль единственной улицы на врытых в землю столбах были распяты десятки тел — беглые люди, скерды, женщины и дети. Их животы были вспароны, а внутренности вывалены наружу и запеклись на палящем солнце.

Ева резко замерла, сдавленно охнула и отшатнулась назад. Ее лицо моментально позеленело. Она прижала ладонь к губам, едва сдерживая рвотный позыв. Клейн судорожно сжал черен своего ножа, глядя на распятые трупы побелевшими глазами.

Я стоял между ними и молча разглядывал пепелище. Внутри не шевельнулось ничего. Ни жалости, ни отвращения, ни гнева. Для меня эти распятые трупы были лишь обстановкой местности.

Из полуразрушенного погреба крайнего дома на свет вылезла сгорбленная фигура — старая женщина из скердов в разорванном тряпье. Ее лицо было залито запекшейся кровью, а белесые глаза не выражали ничего — она полностью потеряла зрение во время резни.

— Не подходите... — прохрипела она, выставляя перед собой дрожащие пальцы. — Забирайте всё... только не режьте...

— Мы не причиним вреда, — я сделал голос предельно мягким и опустил оружие. — Мы просто путники. Кто сотворил этот ад?

— Карательный батальон Инквизиции... — прохрипела старуха, сжимая в сухих пальцах горсть пепла. — Пришли на рассвете в белых балахонах с красными печатями. Назвали это «очищением грешников»...

Клейн осторожно подошел ближе, опустившись на корточки рядом с ней:

— Бабушка, а этот батальон пойдет на Ржавые Врата?

— Не пойдет, — качнула она головой. — Каратели занимаются только «очищением» мелких, беззащитных деревень, где некому дать отпор. В Ракоше и у Центра власть Секты безоговорочная, но чем дальше в Вольные Земли, тем их влияние слабее. Ржавые Врата слишком велики, а каратели привыкли жечь только беззащитных.

— А что патрули Инквизиции в самом городе? — нахмурился Клейн.

— Врата разделены на кварталы в полный разнобой, — ответила старуха. — В одних районах стоят патрули Секты, в соседних — хозяйничают банды и гильдии. Если каратели сунутся туда устроить чистку, бандиты моментально поднимут кровавый бунт. Каратели обходят город стороной, а патрульные внутри районов предпочитают лишний раз не переходить черту, лишь бы не вспыхнула война за улицы.

....

Пока Клейн аккуратно расспрашивал старуху о безопасных тропах, Ева наткнулась у входа в погреб на тяжелый сундук под завалом. Внутри лежал крепкий самодельный арбалет с целой тетивой и колчан с железными болтами.

— Клейн, забирай, — Ева протянула ему оружие. — Твоему ножу на дистанции делать нечего.

Клейн с благодарностью принял арбалет, сразу проверяя натяжение тетивы.

Я же тем временем отошел к сгоревшей оружейной лавке. Мой взгляд зацепил металлический блеск под обвалившейся балочной перегородкой. Раскидав угли, я увидел обугленный, сгоревший почти дотла труп кузнеца. В его застывших, почерневших пальцах был мертвой хваткой сжат кожаный чехол.

Я присел на корточки, выкрутил из обгорелых костей футляр и извлек клинок. Это была катана. Слегка изогнутая, с безупречной линией закалки, невероятно легкая и сбалансированная. Она идеально подходила под мой стиль — быстрые подсечки, точечные выпады и моментальное смещение.

Клинок был измазан в копоти и спекшейся крови бывшего хозяина. Я достал из-под куртки фолиант, приоткрыл его и плавно провел лезвием катаны прямо между шершавыми, темными страницами гримуара. Книга словно живой организм с тихим шелестом впитала в себя всю грязь, копоть и запекшуюся кровь, оставив сталь абсолютно зеркальной и безупречно чистой.

«Идеальное оружие, — подумал я, убирая клинок в ножны на поясе. — Никакого лишнего веса, мгновенная реакция»

Мы провели в руинах еще пару часов. Вымыли копоть из колодца, постирали и просушили одежду, отпаили старуху водой и наскоро поели.

— Собираемся, — сказал я, натягивая высушенную куртку. — Путь открыт. До темноты мы должны быть у Врат.

Но мы были не правы, Ржавые Врата оказались совсем не близко плутав по темноте всю ночь мы на рассвете ничего так и не нашли.

Спустя пару дней.

Мы вышли на возвышенность под самый вечер, и когда перед нами открылся вид на Ржавые Врата, мы все трое одновременно замерли.

— Что за... — вырвалось у Евы.

На нашей карте Ржавые Врата обозначались как обычная, хоть и крупная приграничная деревня. На деле же перед нами простирался гигантский, хаотично разросшийся региональный город.

Он был обнесен высокими стенами из проржавевших листов железа, обломков паровых котлов и брусьев. За этой импровизированной стеной дымили сотни труб, возвышались трехэтажные бараки из темного камня и дерева, а над крышами гудел постоянный, непрерывный людской гул.

— Это... это не деревня, — прошептал Клейн, судорожно вглядываясь в масштабные постройки. — Карты устарели лет на десять. Это настоящий региональный центр...

У главных железных ворот города висели блеклые белые полотнища с кроваво-красным знаком «VI / VA» — длинным тонким крестом, разделяющим буквы.

На самом въезде стоял визуальный контраст всего этого поселения. С левой стороны КПП заученно и сухо нес службу патрульный инквизитор в угрюмых черных доспехах, сжимая в руках тяжелое копье. С правой же стороны, небрежно опершись о проржавевшую балку, стоял боец из местной банды — в драной кожанке, с шипованной палицей на плече и с дерзкой ухмылкой на иссеченном шрамами лице.

Они стояли бок о бок, олицетворяя хрупкий, натянутый как струна мир этого места. Город не имел четкой структуры — его районы перемешивались в абсолютный беспорядок. В одних кварталах развевались флаги Секты и ходили черные патрули, а буквально за соседним переулком начинались мрачные, дымные тупики, где властвовали банды. Патрульный в черном следил, чтобы в район Секты не проникал открытый бунт, а бандит контролировал, чтобы церковники не сунули нос на их территории.

Оба оценили нашу троицу скучающими взглядами. Пожилой бандит только сплюнул под ноги, а патрульный инквизитор в черной броне едва заметно кивнул, пропуская нас внутрь без единого слова и досмотра — пока молча платится пошлина, ни одна из сторон не хотела провоцировать лишний конфликт на нейтральной полосе.

Шум внутри города ошеломлял. Узкие, грязные улицы ветвились в разные стороны. В одном конце переулка под белым флагом чеканил шаг патруль церковников, а буквально через тридцать метров прямо на брусчатке скерды и беглые люди торговали краденым оружием, сушеным мясом и утилем.

— Нам нужно найти ночлег и того, кто продаст карту до побережья, — тихо сказала Ева, с опаской оглядываясь на ближайший патруль Инквизиции.

— Пошли в глубь неконтролируемого района, — кивнул я, незаметно поправив перчатку, скрывающую ожог от магии, и нащупав рукоять новой катаны. — Там патрулей нет.

Мы углубились в бандитские кварталы. Воздух здесь был спертым, пропитанным дешевым пойлом, копотью и сыростью. Чем дальше мы уходили от нейтральных ворот, тем меньше вокруг становилось признаков закона и тем больше — липкого, звериного внимания.

Скерды, беглые каторжники и местные оборванцы провожали нас голодными взглядами. Моя чистая катана, новенький арбалет Клейна и уверенная походка Евы привлекали слишком много внимания.

— Рэноа, за нами идут, — тихо прошептала Ева, опустив ладонь к рукояти стилета.

— Знаю. Четверо. Зайдем в переулок, — спокойно отозвался я.

Мы свернули в глухой тупик между двух бараков. Дорогу перекрыли трое ублюдков с тесаками и цепями, а сзади вынырнул четвертый — коренастый оборванец с шипованной дубиной и фальшионом.

— Куда спешите, залетные? — оскалился главарь. — Оружие у вас больно дорогое. И сучка симпатичная... Оставляйте всё и валите.

Клейн судорожно вскинул арбалет, а Ева моментально встала в стойку.

— Клейн, опусти арбалет, — легко бросил я, делая шаг вперед. — Не стоит тратить болты на этот мусор.

— Чё ты сказал, пацан?.. — взревел главарь и обрушил фальшион мне на голову.

За долю секунды в затылке кольнуло льдом: сработала руна предвидения Jiud Sandef. В сознании вспыхнула проекция удара. Я сместился вбок за мгновение до замаха, пропуская лезвие мимо. Включились навыки убитого дезертира и утренние уроки Евы: я сорвал катану из ножен и сделал точечный выпад точно в сухожилие и нервный узел на предплечье.

Главарь взвыл, его фальшион вывалился из окровавленных пальцев. Я мог добить его в горло, но вовремя сдержал порыв.

Нет... Собирать столько смертей за один день нельзя. Гримуар выжжет мне мозги, разум просто взорвется от перегруза.

Второй бандит с тесаком попытался достать меня выпадом в живот. Вспышка предвидения снова показала дугу его атаки. Я шагнул к нему вплотную, перехватил запястье левой рукой, а правой рукоятью катаны с размаху вогнал его переносицу внутрь лица, перебивая шейные позвонки. Бандит хрустнул и снопом валился на брусчатку, мгновенно превратившись в пускающего слюни овоща.

Третий, с тяжелой цепью, кинулся на меня сзади. Но тут включилась Ева. Она изменилась — в ее движениях больше не было сомнений, только жесткая, зверская решимость выжить и защитить нас. Ева скользнула под его замах и со всего размаха вогнала свой стилет ему прямо под подбородок, пробивая челюсть и мозг. Бандит обмяк и повалился мертвым. Единственный труп в этом тупике был на ее счету.

Клейн шокированно смотрел на Еву, не узнавая в этой хладнокровной убийце прежнюю девчонку.

Я же быстро достал гримуар и плавно провел окровавленным лезвием катаны между его шершавыми страницами. Книга с едва слышным, голодным шелестом мгновенно впитала всю свежую кровь с лезвия, оставляя сталь абсолютно чистой и зеркальной, а меня наполнив легким приливом сил.

Двое бандитов беспомощно корчились в грязи, превращенные в калек, один был мертв, а четвертый — самый молодой шестерка, стоявший у выхода, — в диком ужасе попятился назад, выронив ножик.

Я спокойно подошел к нему и сгреб за отворот куртки. Мои глаза выражали ледяную уверенность.

— Вы думали, что перед вами легкая нажива? — тихо прошептал я ему в ухо. — Передай своим: мы пришли сюда не шестерок резать. Нам нужен ваш главный. Тот, кто держит этот район и знает, где достать карту к морю. Веди нас к нему. Прямо сейчас. Всплывешь — отрежу уши. Понял?

Бандит судорожно закивал:

— П-понял... Он в «Чёрном Якоре»... Я провожу!

Я отпустил его, поправил манжету перчатки и обернулся к Еве и Клейну, снова натянув спокойную улыбку:

— Ну вот, проблему с гидом мы решили. Идем?

....

Шестерка вел нас сквозь самый гадкий, зловонный переулок бандитского сектора. Мы остановились у массивного трехэтажного барака из потемневшего от сырости дуба. Над входом висела проржавевшая вывеска в виде рассеченного якоря.

Заведение «Чёрный Якорь» встретило нас оглушительным гулом, вонью перегара и дымом дегтярных труб. Внутри толпились дрянные наемники, скерды-карманники и беглые ренегаты. Когда мы вошли, разговоры у ближайших столов затихли. Внимание привлекал наш гид — парень трясся, бледный как полотно, с мокрыми от пота волосами, а за его спиной ровно и безбоязненно шагали мы трое.

— В-вон он... за дальним столом... — пролепетал шестерка, указывая пальцем в полумрак.

За дубовым столом в окружении четверых вооруженных головорезов сидел грузный, иссеченный шрамами мужик в тяжелом кожаном доспехе. На его груди висела массивная цепь с амулетом из моржового клыка. Это был местный авторитет, державший под собой поставки оружия и контрабанды в этом районе.

Главарь поднял на нас тяжелый, прищуренный взгляд. Сначала он оценил с ног до головы испуганного шестерку, затем перевел взор на Еву со стилетом, Клейна с арбалетом и, наконец, остановился на мне — на моей мягкой ухмылке, и безупречно чистой катане.

На секунду в его глазах вспыхнуло недоумение, но затем брови авторитета поползли вверх, а губы расплылись в кривой, уважительной ухмылке.

— Мать твою... — выдохнул главарь, тяжело опершись локтями о стол. Его головорезы тут же напряглись и взялись за рукояти тесаков, но босс поднял массивную ладонь, останавливая их. — А ну завалили рты и опустили железяки.

Он снова взглянул на меня, чуточку подавшись вперед:

— Я-то думал, паршивец привел ко мне очередных должников. А ко мне в гости зашла сама «невидимка». В криминальных кругах Ракоша Нижнего Города и Оркана сейчас только о вас и базарят. Троица, которая всухую обнесла и сожгла дотла архив, разграбила капитул и мастерски утерла нос трем отрядам патрульных, не оставив ни единого зацепа...

Ева едва заметно вскинула бровь, а Клейн рядом со мной тихо сглотнул. Наша вылазка превратилась в настоящую легенду, пересказываемую шёпотом от одного барыги к другому. В мире, где Инквизиция давила всех железом и огнем, те, кто смог водить святош за нос, мгновенно обретали непререкаемый авторитет.

— Говорят, верхушка Секты до сих пор на говно изводится от пепелища и землю роет, пытаясь понять, кто так дерзко пустил их бумаги на ветер, — главарь оскалился, показывая золотой зуб. — А вы, значит, уже у Ржавых Врат. Присаживайтесь, «призраки». В моем заведении тех, кто сжигает архивы святош и пускает им кровь, принимают с уважением.

Я плавно опустился на скамью напротив него, транслируя абсолютное спокойствие и властность, словно вся эта дурная слава была лишь малой частью моего грандиозного плана:

— Нам не нужны проблемы с твоими людьми, — спокойно произнес я. — Нам нужна точная карта тракта до побережья, информация по кораблям на Шиничиро и укрытие на пару дней. И мы готовы заплатить.

Главарь откинулся на спинку резного дубового кресла. Затертая кожа его доспеха скрипнула, когда он обвел нас тяжелым, оценивающим взглядом.

— Заплатить? — он хрипло расхохотался, и его подхалимы за столом тут же подхватили этот смех. — Ребята, вы хоть понимаете, что просите? В Вольных Землях настоящие карты — редкое дерьмо. Девять из десяти подделок, которые вам втюхают барыги на улицах, приведут вас прямо в трясину к уродливым тварям или на ножи к ренегатам.

Он наклонился ближе, снизив голос до глухого шепота:

— У меня есть то, что вам нужно. Оригинальная морская портолановская карта тракта до самого побережья и выходов к Шиничиро. Настоящая, детальная. Но хрустящие медякри или серебро меня не интересуют. Монеты в наше время — это просто железки.

Ева чуть подалась вперед, сжав пальцы в кулаки:

— Чего ты хочешь взамен?

Главарь оскалился, блеснув золотым зубом, и постучал толстым пальцем по столешнице:

— В районе Инквизиции, у самых Северных Складов, пару дней назад заперли моего человека. У него при себе остался кошель с редким «очищенным» эликсиром и записная книжка с моими маршрутами. Святоши из черного патруля еще не поняли, кто у них в подвале, но если поймут — мне перекроют все поставки через Врата.

Он указал пальцем прямо мне в грудь:

— Вы — «призраки». Вы умеете работать тихо и резать глотки без лишнего шума. Сделка простая: вы тихо заходите в подвал инквизиторского участка, достаете моего малого вместе с его поклажей и приводите сюда. Как только он окажется в «Чёрном Якоре» — карта ваша, плюс я лично организую вам трюм на ближайшем контрабандном судне до Шиничиро.

Клейн тихо переглянулся со мной, ощущая всю опасность вылазки прямо под нос патрульным в черной броне. Ева ждала моего решения, полностью доверившись моему авторитету.

Я чуть сузил глаза, выдерживая паузу, чтобы главарь почувствовал вес своего предложения. Натянув на лицо уверенную, хищную ухмылку, я медленно протянул ему руку в кожаной перчатке:

— Подвал Инквизиции, значит... Считай, что твой человек уже здесь.