От лица Рэноа
Утро в Нижнем Ярусе не приносило света — только смену оттенков серого.
Когда туман над отводными каналами смешивался с дымом паровых котлов, город превращался в гигантскую удушливую ловушку.
Этот район называли «Железными Костями». Сверху, над нами, на огромных чугунных эстакадах и арках возвышался Верхний Город, где главной доминантой был Капитул — белокаменная цитадель правителей и гильдейских магистров. С наших улиц его величественные башни казались далекими шпилями в небесах.
А здесь, на самом дне, жизнь кипела в копоти. Вдоль улиц протянулись целые леса из ржавых медных труб, по которым со свистом прорывался стравливаемый пар. Воздух нес плотный запах гари, сырости и кислого пота тысяч рабочих. Каждый дом прижимался к соседнему.
Идеальное место, чтобы спрятаться. Идеальное место, чтобы сгнить.
Нога всё еще ныла глубокой болью после той ночной бойни, но я заставил себя не хромать. Чужой боевой опыт наемника придал моим движениям новую, непривычную жесткость. Я поймал себя на том, что оцениваю положение тела Клейна и Евы не как друзей, а как потенциальных целей. Это пугало, но одновременно пьянило.
За верстаком Маркуса Клейн раскладывал карту нижних подвалов цитадели Капитула.
— Вход через вентиляционную шахту водокачки прямо под южным крылом Капитула, — Клейн постучал ногтем по бумаге. — Служебные каналы выходят к подвалам канцелярии. Там старые паровые замки третьей категории. Маркус дал нам отжимающие рычаги и медные дубликаты ключей.
— А караулы Капитула? — Ева сидела на краю ящика, аккуратно затягивая ремни на защитных щитках. — Орден усилил охрану цитадели.
— У них смена каждые сорок минут, — ответил Клейн. — У нас будет ровно пятнадцать минут, чтобы вскрыть канцелярию, забрать чистые бланки и уйти.
Я молча проверял снаряжение: плотная куртка, выкидной нож в рукаве за место того, что я сломал в бойне, а на бедре — гримуар в кожаном футляре.
Для Клейна и Евы эта вылазка в сам Капитул была единственным шансом на спасение. Им были нужны бланки с водяными знаками и оттиски гербовых печатей для подделки документов, а также списки разыскиваемых, чтобы узнать, объявил ли Капитул официальную охоту.
Но у меня был свой мотив. Гримуар под плотной тканью едва слышно запульсировал. В подвалах Капитула хранили изъятые запрещенные фолианты, и я намеревался найти ответы.
— Рэноа, ты с нами? — Клейн вгляделся в мое лицо.
— Я слушаю, — спокойно ответил я. — Идем в Капитул, забираем документы, уходим. Без самодеятельности.
Ночь накрыла Нижний Ярус густым туманом.
Мы двигались молчаливыми тенями вдоль технического канала, подбираясь к подножию цитадели. Маркус остался в тени затопленного пролета с тяжелым разводным ключом, а мы втроем подобрались к техническому лазу Капитула.
Ева сработала идеально, отогнув решетку. Узкий служебный коридор встречал жаром и гулом. Первая преграда — латунная дверь в подвалы канцелярии Капитула с паровым замком. Клейн возился с отмычкой пару минут, но механизм перестроили.
— Дай сюда, — я оттолкнул Клейна плечом. Чужая память наемника сработала сама: я вставил отмычку, надавил на диск и вжал фиксатор.
Щелк.
Дверь тихо подалась назад. Мы ступили в прохладные, охраняемые глубины Капитула.
В канцелярии пахло сухой бумагой и сургучом. Клейн сразу приник к бюро, перебирая бланки с водяными знаками и заворачивая в ткань стальные оттиски гербов. Ева встала у входа.
Я двинулся вглубь — к запретной секции Капитула. Гримуар на поясе раскалялся. Я проводил пальцами по корешкам и вытащил массивный фолиант — «Реестр изъятых артефактов и Книг Крови».
Жадно перелистывая страницы, я выхватил строки:
«...Связь с артефактами Крови неизбежно ведет к постепенному выжиганию рассудка носителя. Поглощение чужих агонизирующих эмоций расщепляет личность...»
А чуть ниже проступала знакомая руна Jiud Sandef:
«...Руна Откровения (Jiud Sandef). Дарует импульс предвидения (1-2 секунды). Случайный контакт со свежей кровью дает лишь краткую вспышку. Для полной и постоянной фиксации руны требуется кровь того, кто сам владел этим искусством, либо регулярные, обильные жертвоприношения...»
Пазл сложился. Наемник был просто куском мяса. Чтобы сделать силу предвидения своей навсегда и не сходить с ума, мне нужна была кровь настоящих магов или ищеек Ордена.
Я запихнул фолиант глубоко под куртку. В этот момент Ева шикнула у двери:
— Шаги! Патруль Капитула идет сюда!
— Все, уходим! — судорожно застегнул сумку Клейн.
— К вентиляции не успеем, — ровно сказал я. — Уходим через нижний сбросной канал.
Мы юркнули в узкий зев сбросного канала Капитула. В тоннеле стояла адская жара, из медных труб брызгал конденсат, под ногами журчала горячая вода. Клейн бежал первым, Я замыкал тройку, Ева шла по середине.
— Еще тридцать метров! — крикнул Клейн.
Его слова оборвались воплем. Из густого облака пара выросла фигура. Наш шум услышал дежурный механик Капитула в мазутном фартуке. Поняв, что в сектор забрались чужие, он с рабочей злостью рванул нам наперерез и с ходу сбил Клейна с ног.
— Вы что тут удумали, твари?! — рявкнул рабочий, занося тяжелый стальной ключ на Еву. — Я этот сектор держу! Вы отсюда не выйдете!
В узком тоннеле шириной в метр у Евы не оставалось места для маневра. У мужика не было прямого приказа — просто сработало тупое чувство справедливости работяги, которому перешли дорогу.
Я сработал на автомате. Выхватывая нож, я надавил на царапину на ладони и брызнул кровью прямо на футляр гримуара.
Jiud Sandef.
Импульс руны прожег мозг. Сознание на долю секунды выскочило из реальности, и я отчетливо увидел его замах за секунду до удара: широкая дуга слева направо.
Я присел. Чугунный ключ со свистом пролетел над моей головой и с грохотом врезался в медную трубу, выбив сноп искр. Механика по инерции повело вперед, открывая горло. Извернувшись, я снизу вверх вогнал лезвие выкидного ножа ему прямо под челюсть. Металл вошел легко, по самую рукоять.
Мужик хрипнул и повалился на меня. Я выдернул нож и пнул его тело в сторону.
Гримуар висящий рядом упал и просто гудел, жадно впитывая жизненную силу угасающего механика. В мою голову хлынула чужая предсмертная агония, и перед глазами всё поплыло, закружившись в кровавой пелене. Голову расколола дикая боль.
Но никакой жалости не было. Убил и убил — одним препятствием меньше. Чужой боевой опыт и магия книги вытравливали из меня человечность.
— Рэноа... — Ева смотрела на меня с диким ужасом. — Ты... он же просто...
— Потом, Ева! — рявкнул я, подхватывая оглушенного Клейна. — Хватай его! Бегом!
Мы пробирались сквозь мрачную паутину сточных каналов почти час, по пути встретя Маркуса, пока не добрались до его убежища.
Когда за нами заперли дубовую дверь на три засова, Клейн без сил опустился на ящик, судорожно передавая Маркусу свою сумку.
— Вышло... — выдохнул Клейн. — Мы вытащили бланки и оттиски печатей Капитула...
Ева смыла кровь с лица у умывальника и медленно повернулась ко мне:
— Ты убил его, Рэноа. Ты даже не колебался. Откуда у тебя это?
— Он собирался пробить тебе голову этим ключом, — холодно ответил я, с глухим стуком бросая украденный фолиант Капитула на стол. — Или ты предпочла бы остаться там?
Клейн придвинул к себе книгу из Капитула и удивленно вскинул брови:
— Реестр изъятых артефактов? Зачем?
— Чтобы знать, с чем мы имеем дело, — ровно ответил я. — Нам нужно знать, как работают их ищейки.
Маркус тем временем вывалил из сумки чистые бланки с гербовыми водяными знаками Капитула, химикаты и стальные оттиски. Его широкие пальцы ловко оценили качество бумаги на просвет.
— Бумага настоящая, оттиски свежие, — хмыкнул Маркус. — Но сделать всё без ошибок — работа тонкая. Чтобы я вытравил правильные сургучные печати, нанес водяные знаки, составил вам чистые легенды и дождался, пока после нашей вылазки в Капитуле утихнут облавы, потребуется время. Минимум три недели. Придется вам сидеть тихо и не высовываться.
Потянулись долгие, тягучие дни ожидания.
Три недели мы практически не выходили из мастерской. Маркус день и ночь просиживал за верстаком, с аптекарской точностью смешивая химикаты, выводя каллиграфическим почерком имена на бланках и ставя гербовые штампы Капитула. Клейн приходил в себя после удара, а Ева молча тренировалась с оружием напоминавшим меч, избегая лишний раз встречаться со мной взглядом.
А я изучил украденный фолиант от корки до корки.
Каждую ночь, когда свечу гасили и мастерская погружалась в тяжелый сон, я доставал украденный реестр Капитула и сравнивал его с тем, что происходило со мной. Теперь я куда лучше понимал суть дьявольской сделки, в которую влип.
Сущность магии Крови заключалась в паразитизме и обмене. Гримуар не создавал силу из ничего. Используя заклинание рун, я получал мгновенный результат, но за это приходилось платить.
После применения предвидения Jiud Sandef или боевого Viva Levanto, когда я сжигал врагов багровыми сгустками пламени, в кровь вылетал адреналиновый шторм. За ним следовал резкий откат — глухая головная боль и затуманивание зрения. Кроме того, вместе с жизненной силой жертв книга вливала в меня мелкие осколки их эмоций. Наемник отдал боевые инстинкты, а механик — вспышку животного страха.
Капитул считал, что это неизбежно разрушает разум. Но, читая строчки исследователей, я лишь усмехался. Они боялись этой силы, потому что пытались ей сопротивляться. Я же понимал: если закалять волю, тренировать сознание и жестко фильтровать чужие воспоминания, с этой магией вполне можно сжиться. Сделать ее своим оружием, а не своим хозяином. Надеюсь.
К тому же... где-то в глубине души мне даже нравилось это чувство. Этот безумный азарт, хрип умирающих врагов, хождение по краю и темный восторг, когда смертельный клинок пролетает в миллиметре от моего горла или когда с пальцев срывается удушливое пламя Viva Levanto.
Руны в гримуаре проступали на случайных пергаментных страницах внутри книги, словно пролитые и застывшие капилляры.
Первая руна — атакующая Viva Levanto, распылявшая огонь и впитавшая столько крови в прошлых боях, тихо пульсировала на первых страницах, став моим главным козырем. А на 14-й странице узор Jiud Sandef теперь горел постоянным, упрямым темно-багровым светом. Кровь механика окончательно «втравила» пигмент в пергамент, сделав предвидение стабильным и подконтрольным.
Чтобы открыть новые грани книги и не засорять разум шлаком обычных работяг, мне была нужна не случайная кровь. Мне была нужна чистая, концентрированная кровь того, кто сам повелевает магией — кровь боевого мага или ищейки Капитула.
Я закрыл фолиант и погладил шершавый переплет. Три недели были на исходе. Завтра Маркус отдаст нам готовые подорожные грамоты, и мы пойдем на прорыв через внешние шлюзы Верхнего Города.
И там я найду свою следующую цель.