— Это не то, что можно просто взять и отдать.
— возразила Южения.
Бендисион посмотрел на Южению с недоумением.
— Но я этого хочу! Ты ведь не исполнила то, чего хотела я. Значит, теперь твоя очередь отдавать.
Хотя причиной всего была его собственная атака на Феликса, он говорил это с бесстыдной прямотой.
Южения была потрясена его наглостью.
— Каждый раз, когда ты смотришь на меня не так, как раньше, мне становится неприятно. Должно быть, я тебя люблю.
— Как ты можешь говорить такие бесстыдные вещи…!
— Мир пришел в такой упадок только потому, что ты бросила меня. Почему ты ушла? Почему хочешь быть счастливой одна? Ты должна быть со мной.
В глазах Бендисиона на мгновение вспыхнуло безумие.
— Если ты отвергнешь меня, я уничтожу куда больше, чем просто это.
Слова Бендисиона не были пустыми угрозами.
В отличие от Южении, его вера развивалась в абсолютном ключе, и сила Бендисиона становилась всё более могущественной.
Как только он закончил говорить, свет в небе погас, и всё погрузилось во тьму.
Тьма воцарилась в мире лишь на миг, а затем послышался треск, и небо усеяли крошечные точки.
На первый взгляд они напоминали звезды.
Множество похожих на звёзды мерцающих огоньков густо зажглись повсюду, линии соединили их, и небо стало раскалываться на части и осыпаться.
Южения побледнела и воздела обе руки к небу, пытаясь остановить его обрушение.
— …Ах!
— Ну что, на такое ты способна?
Бендисион говорил это с невозмутимым видом, хотя только что без колебаний попытался уничтожить мир.
Южения едва могла дышать — все её силы уходили на то, чтобы удержать рушащееся небо.
— Ты… как ты мог сотворить такое?!
Оба они, и Южения, и Бендисион, были порождены чувствами живых существ. Бендисион не мог не знать, что без людей они не смогли бы существовать.
Более того, в отличие от людей, эти двое богов даже не могли перерождаться.
Бендисион произнес со скучающим видом:
— Ты ведь сказала, что не полюбишь меня. Есть ли смысл в таком мире? Ты ведь считаешь меня чем-то ниже этого мира.
Бендисион вспомнил момент, когда впервые обрел сущность.
— Да. Похоже, я любил тебя с самого начала.
Его совершенно не волновали желания и стремления других людей.
Глядя на Йест, которая могла одинаково любить всех людей, даже зная об их порочности, Бендисион не мог не преклоняться перед ней.
Он преклонялся, хотел осквернить её и в итоге полюбил.
Бендисион, легко обезоружив Феликса, который бросился на него с мечом, лучезарно улыбнулся.
— Я любил тебя дольше, чем этот человек. Я любил тебя еще до того, как обрел собственную сущность. Это несправедливо. Я любил тебя дольше, почему же ты не принимаешь мои чувства? Может, тебе нравятся слабые? Нет, ведь в самом начале я был бесконечно
слабее тебя.
Бендисион продолжал бормотать о несправедливости, топча лежащего на земле Феликса.
— Но хорошо хоть то, что твоя любовь тоже не так уж велика. Даже когда я так обращаюсь с этим слабаком, ты всё равно выбираешь мир.
— …Я не прощу тебя.
Южения пробормотала это, глядя на лучезарно улыбающегося Бендисиона.
Из её глаз градом катились слезы.
— Почему ты злишься на меня? Я ведь люблю тебя. Говорят, на любимых нельзя злиться. Если бы ты просто полюбила меня, я бы сделал для тебя всё, что угодно…
Да, вся эта трагедия случилась лишь потому, что ты не ответила мне взаимностью. Пробормотав это, Бендисион снова щелкнул пальцами.
Осколки неба вернулись на свои места, а тело Южении, скованное магией, взмыло в воздух.
— Ты стала такой слабой, потому что печешься о никчемных созданиях.
— …Замолчи.
— Если бы не это, ты до сих пор оставалась бы богиней, почитаемой всеми.
Южения никогда не хотела быть богиней.
Она просто хотела принадлежать к кому-то, как другие люди.
«Да, я просто хотела иметь семью».
— Йест. Если я уничтожу этот мир прямо сейчас, ты будешь грустить, поэтому я не стану этого делать. Ведь я люблю тебя.
Бендисион широко улыбнулся, озвучивая свои планы.
Ни у Южении, ни у Феликса не было сил вслушиваться в его слова, но его это не волновало.
— ……
— …А-а-а-а-а!
Феликс снова схватил меч и бросился на Бендисиона.
Бендисион, который только что с радостным лицом рассуждал о будущем, посмотрел на него холодным взглядом и с помощью подавляющей силы отшвырнул далеко прочь.
Однако Феликс, даже с переломанными костями и затуманенным сознанием, не сдавался и снова бросался на врага.
Бендисион, утомленный его упорством, прижал Феликса к земле.
— …Кх!
— Я оставил тебя в живых только ради Йест. Хотя мне хочется разорвать тебя на куски прямо сейчас, в этой жизни я позволю тебе жить.
— Феликс!
Бендисион считал Феликса, которого он пощадил, глупцом.
«Обычный человек, увидев такую подавляющую силу, должен был бы ползать в ногах и умолять о пощаде, разве нет?» — он лишь цыкнул языком.
При этом его задевало, что Южения так беспокоится о Феликсе.
— …Может, просто убить их всех?
пробормотал он.
— Кроме тебя и меня, никто не нужен. Может, просто убить их?
Бендисион протянул руку к Феликсу, намереваясь стереть само его существование.
Смерть, о которой он говорил, означала полное исчезновение из бытия.
Но в тот момент, когда Бендисион попытался уничтожить Феликса, другая сила помешала ему.
— ……!
Бендисион на мгновение удивился, но тут же понял, чья это сила.
— Йест…!
Перед тем как её сущность была поглощена, Йест использовала остатки своей всемогущей силы для двух вещей.
Во-первых, она создала безопасное пристанище для Финеке, а во-вторых, оставила силу для исполнения желания одного ребенка.
Это означало, что желание ребенка должно было исполниться во что бы то ни стало, и эта область была недоступна для вмешательства других существ.
Мгновенно прочитав содержание желания Феликса, Бендисион горько усмехнулся и пнул прижатого к земле юношу.
— Любовь! Какая любовь может быть у такого ничтожества, как ты, которое и ста лет не проживет? Ладно. Я сделаю тебе подарок, который тебя позабавит.
Бендисион с глубокой улыбкой развел руки в стороны.
Пронеслась волна, и была активирована великая магия.
— Мне не нужна слабая сущность Йест. Я любил Йест. Южения… а, может, Йест любила тех, кому давала имена?
Южения, парившая в воздухе, опустилась рядом с Бендисионом.
Бендисион с нежной улыбкой погладил её по щеке.
— Забудь обо всем и живи со мной.
После слов Бендисиона из тела Южении вырвался огромный свет и разделился на три части.
Первый свет был настолько слаб, что трудно было сказать, существует ли он вообще; второй — очень нежным и огромным; а третий — прелестным, но не столь большим.
Бендисион заключил в объятия только второй свет и красиво улыбнулся.
— Это и есть та Йест, которую я любил. Сильная, нежная, та, что отныне будет любить только меня.
— …Что это…
— Ты отправишься в другой мир вместе со мной и полюбишь меня. Конечно. Ведь я так устрою.
Бендисион бормотал это, глядя на раздробленную душу Южении, словно само это представление приводило его в восторг.
Он вырвал меч из рук Феликса, который всё еще был жив, и пронзил его сердце.
— Кх…!
— За то, что ты соблазнил мою Йест, я накладываю на тебя вечное проклятие.
Пока свет в глазах Феликса угасал, Бендисион прошептал:
— Ты не узнаешь ту, которую любишь, и убьешь её, и сам погибнешь от руки той, кого любишь. Такова твоя судьба.
— ……
— Конечно, если ты перестанешь любить, это может измениться.
Феликс не ответил.
Бендисион решил, что он не может ответить, потому что умер.
Множество жизней сменяли друг друга.
Душа, которую забрал Бендисион, жила в разных мирах под именем «Юджин».
Юджин порой пыталась вспомнить Феликса.
Каждый раз Бендисион убивал Юджин и создавал новую, чтобы начать новую любовь.
С каждым разом он накладывал всё более прочные чары.
«Ты должна любить меня, ты — моя Юджин, любящая только меня».
Феликс умирал, и начиналась следующая жизнь.
Однажды он стал купцом, в другой раз родился старшим сыном барона.
Он бывал и принцессой, и королем великой державы.
В бесчисленных жизнях он в итоге убивал свою возлюбленную и погибал от руки другой своей возлюбленной.
Никого это не интересовало, но была общая черта: та возлюбленная в конце концов тоже умирала, страдая от безумия.
Казалось, этот цикл будет длиться вечно.
Если бы не желание, которое случайно загадал один человек, это продолжалось бы бесконечно.
— А у тебя есть желание?
— Просто… хочу вырваться из этой проклятой судьбы.
Демиан загадал желание Титании.
Титания была душой Южении, той самой «Бессущностью».
Обещание Южении и Феликса было абсолютным, и оно оставалось в силе даже после того, как Феликс переродился в Демиана.
Это было второе желание.
Благодаря этому желанию Титания вырвалась из закона причинности мира и вспомнила все свои прошлые жизни.
Титания посмотрела на мужчину, стоявшего перед ней.
Демиан Винтернайт.
Как ни иронично, он предстал перед ней в том же облике, что и во времена Феликса.
Однако, в отличие от того времени, его лицо было лишено эмоций, он выглядел сухим и изможденным.
Титания, скрывая, как разрывается её сердце, сказала:
— Ты хочешь любить?
— ……
— Я исполню это желание.
Она всё еще была лишь частью раздробленной души.
Нужно было найти не только ту часть души, которую забрал Бендисион в другой мир, но и ту, что блуждала в этом же мире.
«Сколько у меня есть времени?»
Проклятие, наложенное Бендисионом, было абсолютным.
Пророчества и проклятия, наложенные богом, не могли быть сняты другим богом.
«А?»
В этот момент Титания осознала странную вещь.
«Нет».
«Любимая», которую Феликс должен был убить, была душой времен Южении.
Титания же была перерождением той, что когда-то была Бессущностью.
«Похоже, Феликс, то есть Демиан, еще не встретил другую меня. Сроки перепутались?»
Как бы то ни было, хорошо, что Демиан загадал желание ей, обладающей телом Финеке.
Финеке были способны на многое.
«Да, возможно, удастся избежать проклятия Бендисиона».
— Но запомни одно: в самый последний момент ты должен будешь справиться сам.
Титания протянула руку Демиану.
Демиан долго смотрел на её белую руку, а затем взял её.
Несмотря на то, что на нем были перчатки, от его руки исходило тепло и нежность, и Титания невольно улыбнулась.
— Ты и все, кого ты любишь, в конце концов обретете счастье. Обещаю.
На самом деле это было не обещание, а клятва.
Клятва сделать счастливым того, кто всю жизнь страдал из-за неё.