Мир словно только этого и ждал: каждый раз, когда Рейна двигалась, он озарялся светом.
От той неистовой силы, что вырвалась наружу, когда она впервые потеряла контроль, не осталось и следа.
Мягко струящаяся энергия следовала за Рейной, сокрушая один за другим защитные барьеры, которые Бендисион воздвиг, чтобы укрыться.
— Не подходи!
— вскричал Бендисион.
— Это жестоко. Я ведь люблю тебя, почему же ты мучаешь меня? Ты злая. Юджин, ты правда очень злая.
Всякий раз, когда сила Бендисиона пыталась сгуститься, чтобы безжалостно растоптать обитель финеке, Демиан, не упуская ни мгновения, рассекал её.
В тёмном небе одна за другой вспыхивали разноцветные искры.
Бендисион рыдал навзрыд, словно сам был жертвой.
— Только я могу понять тебя по-настоящему!
— Нет!
— парировала Рейна, сокрушая очередной, уже не счесть какой по счёту, барьер Бендисиона.
— Никто не может понять другого до конца! Даже члены семьи не понимают друг друга!
Острый осколок барьера скользнул по щеке Рейны, оставив красную полосу.
— Ты обманывал, дурачил и мучил весь мир! Как ты можешь понимать меня, если даже не пытался?
— Но ведь я — бог, в которого вы верите!
Когда Бендисион взревел, из прорехи в небе хлынул поток световых стрел, обрушившись на Рейну.
Рейна взмахнула рукой, окутав себя золотистой завесой.
Демиан, сдерживавший потоки энергии, рвавшиеся в другие стороны, увидел стрелы, летящие в Рейну, и закричал:
— Рейна!
Пусть Бендисион и ослаб, он всё ещё оставался богом. Он сидел на земле, роняя слёзы, и криво усмехался.
— Что ж. Может, лучше убить человека, которого ты любишь, прямо здесь?
— ……!
— Отложим уничтожение души на потом. Думаю, смотреть на твоё отчаяние будет не менее приятно.
Безумный взгляд Бендисиона был прикован не к Рейне, а к Демиану.
Стоило ему перевести взор на Демиана, как направление световых стрел изменилось.
— Юджин, это ты виновата. Ты не любишь меня, поэтому я и творю всё это.
Световых стрел стало гораздо больше, чем когда они летели в Рейну, а их скорость и мощь были несравнимы. Казалось, будто с неба обрушился яростный ливень из света.
Демиан пытался хоть как-то сопротивляться, но он был лишь человеком.
Рейна в спешке окружила Демиана защитным барьером и бросилась к нему.
— Демиан!
— Видишь? Стоит появиться тому, кого нужно защищать, и ты сразу слабеешь.
Бендисион расхохотался так громко, что, казалось, лопнут перепонки.
— А-ха-ха-ха-ха-ха!
— ……Ах.
— Ты мне очень нравишься, но в такие моменты ты меня просто бесишь!
Рейна почувствовала влагу в области живота.
Она приложила левую руку. Всё было залито красным.
Световая стрела, вонзившаяся в землю, раскололась и рассыпалась пылью.
Бендисион насмешливо оглядел Рейну.
— И что толку, что это твоя земля! Ты всё равно не сможешь меня победить! Потому что о тебе забыли!
Тело Рейны пошатнулось. Бендисион не упустил этого из виду.
Поняв, что у неё больше нет сил сопротивляться, он притянул Рейну к себе.
Рейна посмотрела на Бендисиона затуманенным взором.
Бендисион насмехался над Демианом, который, должно быть, был скрыт за барьером Рейны.
— Тот человек наверняка под твоей защитой, так что не увидит этой сцены. Жаль.
Бендисион провёл рукой по щеке Рейны.
— Знаете что?
— спросила Рейна у Бендисиона.
— Что?
— Говорят, когда любишь, становишься неразумным и глупым.
— тихо пробормотала Рейна.
Бендисион нахмурился, услышав её слова.
— Вы сами сказали: я стала такой слабой, потому что забочусь о ничтожных существах.
— Да. Сказал. Теперь понимаешь, что это значит?
— Да.
Рейна подняла правую руку и сунула пузырёк с лекарством в рот Бендисиону.
— ……Кх!
Бендисион попытался отстраниться, но Рейна крепко схватила его за щёки левой рукой.
Она держалась из последних сил, пока он не проглотил лекарство.
Вокруг неё разлилось сияние, подавляя попытки Бендисиона вырваться.
— ……Именно потому, что есть что защищать, люди способны идти вперёд! Я защищаю не ради того, чтобы меня помнили! Я делаю это потому, что люблю, люблю тех, кто живёт!
Раздался звук, с которым Бендисион проглотил лекарство.
Он отшвырнул Рейну в сторону.
— Как ты могла так со мной поступить! Только я один люблю тебя, такую бесполезную!
Бендисион осыпал проклятиями лежащую на земле Рейну.
— Ты мне больше не нужна! Я всё уничтожу! Просто возьму и всех убью!
— Умирать будешь в одиночестве.
Прежде чем Бендисион успел направить на Рейну клинок смерти, его собственное тело было пронзено.
Демиан выдернул меч, пронзивший Бендисиона.
Тело Бендисиона, не способное больше выносить удары, начало рушиться.
— К-как?
— Рейне пришлось немного подыграть.
Конечно, то, что Рейна пострадала, было неожиданностью. Демиан с мучительной болью смотрел на глубокую рану на её животе.
Ещё до начала битвы они коротко обсудили план, решив воспользоваться тем, что Бендисион поначалу будет сосредоточен только на Рейне, и сыграть на его взгляде и одержимости.
Этот план удалось составить лишь потому, что Рейна знала об одержимости Бендисиона ею.
Тело Бендисиона начало покрываться трещинами, словно стеклянный сосуд.
— Почему… только я?
Бендисион смотрел на Рейну с выражением полного непонимания.
— У тебя почти не осталось тех, кто в тебя верит, но ты можешь жить…
— ……
— Почему я… почему?
Рейна смотрела на исчезающего Бендисиона.
— Теперь я верю в себя.
— ………
— Потому что, если я буду сомневаться в себе, я не смогу защитить тех, кто мне дорог.
Бендисион не нашёлся что ответить на слова Рейны и исчез, глядя на неё печальными глазами.
Как только Бендисион исчез из мира, поднялся сильный ветер.
— ……Всё закончилось?
— ……Нет.
На бормотание Демиана Рейна ответила горькой усмешкой.
— Ещё нет.
Демиан, увидев состояние Рейны, поспешно бросился к ней.
Но по мере приближения к ней начало происходить странное.
Чем ближе он подходил, тем дальше она оказывалась, а пространство вокруг них менялось до неузнаваемости.
Они определённо были в лесу под ночным небом, но теперь Демиан и Рейна оказались в лесу под ослепительно белым небом, среди деревьев с золотистой листвой.
Рейна стояла на поляне, и как бы Демиан ни бежал, он не мог к ней приблизиться.
— Раз Бендисион исчез, божественная сила в мире иссякнет.
— Рейна.
— Тогда мир погрузится в хаос, и случится множество смертей, поэтому я должна всё исправить.
— Рейна!
Демиан позвал её.
Рейна, которая до этого спокойно объясняла, посмотрела на Демиана.
— Это единственный способ сделать всех счастливыми.
— Что?
— Даже если Бендисион исчез, проклятие, которое он на нас наложил, никуда не делось. Если мы вернёмся так, ты убьёшь меня или я убью тебя.
Рейна с мучительным выражением лица смотрела на Демиана.
— И так будет из жизни в жизнь. Мы снова будем убивать друг друга, ничего не помня. Это проклятие повторится. Но если я исправлю здесь закон причинности и моё существование исчезнет, всё будет хорошо...
— Нет.
Демиан тут же прервал её.
— Ты сказала, это путь к всеобщему счастью.
С ослепительно белого неба начали падать звёзды. Демиан, продираясь сквозь преграждающие путь заросли, снова попытался подойти к Рейне.
— Как это может быть путём к счастью? Какое счастье, если тебя не будет?
— Все забудут меня…
— Если забудут тебя, останется пустота. Образуется брешь размером с тебя.
— ……
— А как же граф Пентейл? Бонита? Эстель? Может, Дин Перонте выйдет на связь. А принцесса? А твои дела и бизнес…
Демиан перечислил имена Эмелии, госпожи Бинз, Челси, Энн-Мари и всех, кого знала Рейна.
Только перечислив всех, даже тех, чьи имена едва всплывали в памяти, Демиан сказал:
— А как же я?
— ………
— Что мне делать?
Жёлтые глаза Рейны дрогнули.
— Что делать мне, который любит тебя?
— ……Это из-за желания, которое ты загадал. Если я исчезну и желание станет недействительным…
— Ты дура?
Демиан смотрел на Рейну глазами, полными слёз.
— Я с самого начала не мог не любить тебя. Я загадал такое желание, чтобы у меня был повод находить тебя в любой жизни.
Хотя всё и запуталось из-за одного проклятого бога, добавил Демиан.
— Я любил тебя ещё до того, как ты узнала меня, Рейна. Я любил тебя ещё до Феликса. И тот, кто преподнёс тебе цветок Южения, и тот, кто дал тебе имя Йест — всё это был я.
— ………
— Всё это был я.
Демиан, не вытирая слёз, широкими шагами направился к Рейне. Расстояние, которое казалось непреодолимым, начало сокращаться.
— В моей душе высечена ты. Я не могу отказаться от тебя, не могу отрицать тебя.
В уголках глаз Рейны тоже стояли слёзы.
— Но что же делать?
— Что…?
— Моя жизнь — это жадность. Если я буду жить, если я буду жить сейчас, этот мир мгновенно рухнет.
Мир уже находился в состоянии дисбаланса и остро нуждался в божественной силе.
Чтобы предотвратить катастрофу, Рейна должна была вернуть свою силу, а это означало исчезновение её самой.
— Должен быть другой способ.
— Это худший вариант.
— Пока ещё не худший.
— Просто позволь мне умереть.
— Не заставляй меня делать то, чего я не могу. Этого я точно не сделаю.
Демиан, плача, обхватил лицо Рейны ладонями.
— Я никогда этого не сделаю. И ты не говори, что хочешь сделать то, чего на самом деле не хочешь.
пробормотал Демиан.
— Дети всё ещё живы, завтра взойдёт солнце. Зима пройдёт, наступит весна, и граф Пентейл тоже крепок.
— ……………
— А главное, ты жива. Как это может быть худшим вариантом?
— Демиан.
Демиан улыбнулся.
— Ты жива, как это может быть худшим? Рейна, почему желание жить — это жадность? Желание жить никогда не может быть чрезмерным.
Демиан и Рейна вспомнили один и тот же день.
Тот день, когда Рейна ни с того ни с сего попросила его убить её, если она проявит жадность.
Очевидно, Рейна предвидела этот день и заранее попросила его о смерти.
— Знаешь, Рейна?
— ………
— Ты каждый раз просишь спасти кого-то и спасаешь других, но ни разу не попыталась спасти саму себя.
Тело Рейны начало понемногу распадаться.
Демиан прошептал, словно пытаясь удержать её:
— Скажи, что хочешь жить.
— ………
— Скажи, умоляю. Я герцог Винтернайт. Нет ничего, чего я не мог бы сделать.
Кроме как убить тебя.
От слов Демиана, граничащих с мольбой, зрачки Рейны дрогнули.
Она ведь и правда не хотела умирать.
Но мир уже начал понемногу рушиться.
Единственным способом защитить тех, кого она любила, было вернуть миру всю божественную силу и исчезнуть.
Однако, если Демиан спросит её о сокровенном, сердце Рейны не могло не дрогнуть.
Уходя, она обещала вернуться.
У неё было место, куда она должна была вернуться.
— Я…
Треск, ещё треск.
Тело Рейны начало раскалываться.
Рейна предчувствовала это.
— Я хочу жить…
А, вот и конец.
Тело Рейны рассыпалось лепестками цветов и исчезло.