Том 1 Глава 1

Глава 1

— Пха-ха-ха… А-ха-ха-ха! — мужчина смеялся как ненормальный, хватаясь за свою кровоточащую рану. Парень, сидевший перед ним в ужасе, отползал назад, вздрогнув, глядя на его безумное лицо, расплывающуюся улыбку и исступленный смех.

Покои были огромными и темными, без единого светильника. Единственным источником тусклого света служили окна, сквозь которые едва пробивались остатки дневного света, почти полностью поглощенные тяжелыми грозовыми тучами и бушевал ливень, перемешанный со снегом и ветром.

Бах! — послышался звук разбивающейся вазы.

— Ах… Кхм, кхм… Чёрт… Хаха… Ха-ха…

Кхм, кхм… — мужчина, получив удар по голове, снова попытался засмеяться. На его окровавленных губах появилась жуткая ухмылка, но приступ кровавого кашля заставил его согнуться. Его и без того вялая фигура, после такого сильного удара, рухнула на пол.

«Моя королева… Как же быть? Видимо, мы с вами уйдем из этого мира в один день», — пронеслось в голове умирающего короля, его последние мысли.

Кто же знал, что в канун Нового года, который народ привык встречать не праздником, а поминанием покойной королевы, теперь придется хоронить еще и короля?

Хоть его глаза и закрывались, а сам он весь был в крови, его взгляд оставался таким же безумным, а на губах застыла улыбка, напоминающая гримасу жуткой улыбающейся механической куклы.

Когда-то, давным-давно, в этот же день он согласился жениться на королеве, что была старше него на шестнадцать лет. Тот день отпечатался в его памяти так ясно, что сейчас с особой ясностью проносился в голове. Он даже вспомнил, как в тот день погода так же «сквернословила».

Ровно четыре года назад.

Королевство Аоран. Родовое поместье Графство Мэнсон.

Граф Мэнсон был известен всему королевству как человек, угробивший свою жизнь после смерти жены. Он подсел на наркотики, азартные игры и даже развлечения в домах удовольствий — лишь бы заглушить боль от потери жены. За прошедшие годы он так и не смог взяться за ум и умер в своей комнате во время очередного бурного загула от передозировки алкоголя и веществ.

Казалось бы, на этом всё и кончилось: умер и умер, сам виноват в своей смерти. Но ирония заключалась в том, что у графа был шестнадцатилетний сын, которому в наследство досталось целое графство. Казалось бы, что может быть лучше? Но это наследство оказалось клубком долгов, оставленных почившим графом. Долгов таких, что вовек не расплатишься.

Кредиторы из казино потянулись к дому, словно хищники, чуя добычу. Их глаза горели жаждой возврата денег любой ценой.

И в самом эпицентре этой бури, словно хрупкий стебель на ветру, возвышался подросток — совсем один, всеми покинутый. В руках он сжимал книгу сказок как последнюю надежду.

Люди приходили и уходили: одни осыпали его лицемерными словами сочувствия, другие зловеще напоминали о долгах, третьи методично выносили вещи, объявляя, что дни его в этом доме сочтены. Выхода не виделось: даже если бы он продал себя в рабство, расплата с долгами оставалась непостижимой.

Возможно, насытившись землями и имуществом графства, казино оставит его в покое. Но вот герцог Экхарт Зандер, которому отец задолжал немыслимую сумму, маячил на горизонте. Казалось, лишь вопрос времени, когда этот человек объявится и превратит единственного наследника в жалкого раба, который до конца своих дней будет пахать лишь ради выплаты долга.

Мэттью совсем не хотел становиться козлом отпущения и расплачиваться за грехи этого отброса общества. Лучше уж умереть, чем гнить ради того, чтобы заработать гроши.

Он стоял посреди огромной комнаты. Когда-то она была его — полная роскоши и света. Теперь же она была пуста, без единой крупицы мебели.

За окном, словно в насмешку, неистово хлестал дождь, аккомпанируя раскатам грома. По стеклу стекали слезы дождевых дорожек.

В одной руке он сжимал сказку — ту самую, которую мать читала ему перед сном. Раз уж суждено умереть, решил он, пусть последним, что он увидит, станут строки этой истории. В другой же руке он держал нож. Взгляд его был пустым и безучастным; в голове не осталось ни единой здоровой мысли.

В комнате горел камин, но по углам гулял леденящий сквозняк, пронизывающий плоть до самых костей. Его худощавое тело дрожало от холода или, быть может, от лихорадки. Но в этот миг это не имело значения.

Он просто молча стоял и бездумно вглядывался в дождевые дорожки на массивных окнах.

— Как говорится, яблоко от яблони… — прозвучал ледяной голос, лишённый малейшего тепла. — Эта злосчастная сказка… И тебе она так по душе, что даже перед смертью ты цепляешься за неё до последнего?

В унисон её словам за окном разразился оглушительный раскат грома. Яркая вспышка молнии осветила её лицо на фоне дверного проёма.

Юноша обернулся и увидел женщину на голову выше себя и холоднее льда. Из-под занавеси густых ресниц глаза цвета аметиста смотрели на него с абсолютным безразличием. Она ничуть не дрогнула, встретившись с его пустым взглядом умирающего человека. Будь на её месте кто-то другой, тот бы посочувствовал ему. Но только не она.

Парень сразу узнал эту гостью. Как можно было её не узнать? Она не раз была гостем, пока была жива мать и пока отец сохранял здравый рассудок. Аоранская королева Дафна Аоран собственной персоной…

Недолго думая, парень ответил механическим, безжизненным голосом:

— Мне не нравится эта книга.

— Да? — приподняла бровь женщина. — Но выглядит всё как раз наоборот.

И вновь за спиной парня взметнулась молния. Внезапно с грохотом распахнулось плотно закрытое окно, и порыв ветра ворвался сквозняком в и без того пустую комнату, принося с собой влажную свежесть дождя.

— Что привело вас? Нет больше ни отца, ни матери, чьим гостем вы были. Если хотели посочувствовать, то уж проще было открытку отправить. Чего ради вы сама сюда соизволили явиться? — с насмешкой прохрипел он и устало кашлянул.

Королева чуть склонила голову, обдумывая его слова, но её взгляд оставался неизменным.

Дождь усиливался, хлеща в распахнутое окно. Юноша поёжился от холода и лихорадки одновременно. Он чувствовал себя измотанным до предела; каждое слово требовало неимоверных усилий. Но ему было всё равно.

— Я выплачу твой долг… — наконец произнесла Дафна, отчего-то с трудом выговаривая каждое слово. Она всегда говорила кратко, по существу.

— Долг этот… — Королева хотела продолжить.

— Долг моего отца! — прозвучал едва слышный голос юноши, из-за чего королева переспросила:

— Что?

— Этот долг принадлежит только моему отцу! Никак не мне! — выговорил парень с неожиданной яростью.

Королева хотела возразить — неважно, кому принадлежит долг, ему или отцу, — но, увидев ненависть в его глазах, проглотила готовые сорваться слова.

— Я выплачу долги твоего отца.

— Чего вы хотите взамен? — Мэттью не блистал умом в плане понимания людей и сам это хорошо осознавал. Но даже он знал: никто ничего не делает просто так.

— Взамен ты должен жениться… на мне, — тихо произнесла королева так отчетливо, что её слова прозвучали громче раската грома за окном.

Казалось, её голос притягивает стихию: небеса снова загрохотали, и по ним прошлись причудливые золотые узоры молний.

Застигнутый врасплох её словами, молодой человек замер. Его взор оторвался от королевской особы и устремился к бушующему небу.

Он осознавал свои недостатки в выражении эмоций, свойственных большинству людей, и которые мешали ему понять всю нелепость происходящего. Поэтому он не думал о бессмысленности предложения королевы, чей сын был почти его ровесником, а погрузился в совершенно другие мысли.

Если он примет это предложение, его жизнь, похожая на кашу, станет подобием одной сказки, которую так любила его мать.

Почти каждый знаком с историей Белоснежки, чья мать отошла в мир иной, а безутешный отец вскоре привёл в дом новую жену. Мачеха, снедаемая завистью, возненавидела юную падчерицу, а после смерти короля и вовсе приказала охотнику лишить принцессу жизни.

Когда мать Мэттью была жива, она часто читала ему эту сказку на ночь. После её кончины осиротевший Мэтт вновь и вновь возвращался к этим строкам. Он не мог понять, любит он эту сказку или нет, но продолжал перечитывать её. Возможно, сейчас его жизнь превратится в мрачное подобие этой истории.

Только теперь он сам окажется на месте злой мачехи, той самой, которую Белоснежка в финале заставила плясать до смерти на раскалённых углях. Пусть он станет не мачехой, а отчимом, пусть у него будет невинный пасынок вместо юной принцессы — но суть останется неизменной.

— Хахаха! — засмеялся парень, повернув голову в сторону женщины, что ждала его ответа. — Я согласен, Ваше Величество.

— Хорошо тогда… — не успела женщина окончить фразу, как заметила, что глаза парня расфокусировались, и он начал пошатываться. Не теряя ни секунды, Дафна сделала несколько шагов вперёд и подхватила падающего юношу.

Продолжение следует…