Пьяница видел, как юноша присел на корточки и, подперев подбородок рукой, смотрел на него своими змеиными глазами, словно на мусор.
По телу мужчины пробежал холодок. Он осознал, что перед ним — высокопоставленный обладатель способностей. Это понимание парализовало его страхом. Против такого человека он — всего лишь ничтожество, простой смертный, не имеющий никакой силы.
— Что, такое куда делась вся твоя решимость? — с издёвкой произнес юноша, ухмыляясь.
Мужчина содрогнулся, понимая, что одно неверное слово может стоить ему жизни.
— Я… я был неправ, господин, — пролепетал он.
Юноша вмиг утратил все эмоции, его лицо застыло, оставив лишь холодный, немигающий взгляд. Он усмехнулся и, поднимаясь с корточек, пробормотал:
— Таких, как ты, я ненавижу больше всего.
Он повернул голову в сторону приближающегося парня. Тот подошёл к юноше, который всё это время жался к стене и со страхом наблюдал за ситуацией.
— Вы в порядке? — спросил Спенсер, протягивая руку.
— Д-да... — юноша принял помощь и встал.
— Уходи давай и больше не подходи к всяким пьяным ублюдкам, — наставительно сказал Спенсер, провожая парня.
— Но как же в-вы... — юноша с дрожью в голосе смотрел на двоих парней примерно его же возраста. Он забеспокоился, даже несмотря на то что стал свидетелем того, как золотоволосый парень так легко повалил мужика.
— Всё в порядке, за нас не переживай. Шуруй давай отсюда. Незачем тебе щеголять по ночам в таких переулках, — добавил Мэттью и повернул голову в сторону своей жертвы.
В ночной темноте под ярким светом луны его взгляд упал на это ничтожество. Сумасшедшее лицо юноши освещал серебристый свет, придавая зловещий отблеск его золотым волосам. Его красивое, почти невинное лицо исказилось в лунном свете, а от механической улыбки бросало в дрожь. Он изящно натягивал на свои бледные, тонкие пальцы белые перчатки, не предвещавшие ничего хорошего.
Глядя на эту картину, жертва видела перед собой не прекрасного юношу, освещённого луной, а золотоглазого ангела смерти, пришедшего по его душу. Мужчина вздрогнул и начал медленно ползти назад, пока через пару секунд спиной не упёрся в стену. Бежать было некуда.
Мэттью растянул губы в подобие улыбки и шаг за шагом приблизился к мужчине. Тихо, но отчётливо он произнёс:
— Слышь сюда, мусор.
Мэттью отвратительно усмехнулся и, угрожающе наклонившись к его уху...
Мужчина взглянул в лицо, искажённое откровенным безумием. Опрятная одежда резко контрастировала с аристократичными чертами — и даже дураку было понятно: перед ним представитель высшего сословия.
Он хотел жить. А чтобы выжить в этом жестоком мире, придётся обуздать гордость, склонить голову и дать этому человеку то, чего он хочет. Он поднял взгляд и встретился с пустыми, угрожающими глазами. Ему хотелось уменьшиться в размерах, чтобы избежать чего-то поистине ужасающего.
— Я… я… я... — он хотел молить о пощаде, но слова отказались формулироваться во внятную речь.
— Знаешь, — проговорил Мэттью, выпрямившись.
— Д-да?
— Я ненавижу таких, как ты. — Он выдержал паузу, подбирая слова. — Таких, как ты, которые стоит им увидеть слабого — возвышаются над ним, а стоит увидеть сильного — превращаются в дохлых крыс, не способных и слова вымолвить от страха.
Какое-то время спустя
Мэттью стоял посреди оживлённой улицы и что-то жевал. Они уже вышли из той улицы и сейчас находились на оживлённой главной улице.
— Хм… — Мэттью, откусив последний кусок шашлыка, на мгновение задумался и лениво направился к другому прилавку с уличной едой.
— Бабуля, сколько стоит порция? — обратился он к пожилой женщине за прилавком, указывая на хлеб с куриной начинкой, завёрнутый в салфетку.
— Шесть ронов, внучок! — проскрипела старушка.
(1 рон = 10 рублей)
— Дороговато, бабуля, – без зазрения совести и стыда протянул Мэттью, придав лицу жалостливое выражение.