До этого момента гул оживлённого зала, из каждого угла которого доносились сдавленные вздохи и осуждения, подобно смене бури на затишье, сменился гнетущей, звенящей атмосферой.
Стихло всё, и тысячи острых, любопытных взглядов устремились к дверям, в которых наконец-то появилась королевская семья.
В зал торжественно вошли король, королева и наследный принц, занимая свои места в королевской ложе, расположенной высоко над людским морем. Все подчинились — люди встали со своих мест и приветствовали правителей, но за каждым поклоном можно было прочитать скрытый смысл и настроение, заставляя каждого ходить по тонкому льду.
Расположившись на своих местах, королевская семья, включая нервно ёрзавшего на месте принца, принялась ожидать прибытия судей. Долго ждать не пришлось. Уже через пару минут в зал вошли члены судебного заседания, и каждый занял своё место.
И наконец, главные двери в судебный зал открылись. В огромный зал вошёл виновник торжества в окружении стражей, в кандалах на руках и ошейнике на шее. Экхард Зендер с тем же спокойным и высокомерным выражением лица, полный достоинства, вошёл в зал. Словно ни в чём не бывало, будто он прибыл сюда не как заключённый, а как высокопоставленный гость.
Тук-тук-тук. Три удара деревянного молотка судьи прозвучали в абсолютной тишине.
— Именем Королевства Аоран, — провозгласил Верховный Судья, чей голос эхом прокатился по всему залу, — объявляю судебное заседание по делу герцога Экхарта Зендера открытым!
После объявления о начале заседания судья отложил деревянный молот в сторону и взял свиток.
Судья начал читать список обвинений. С каждой строчкой зал затихал и, затаив дыхание, вслушивался в каждое слово, не веря своим ушам. Откуда взялись эти обвинения?
Прозвучавшие обвинения повергли зал в полный хаос. Поднялся такой шум, что он заглушил даже голос Верховного Судьи, тщетно пытавшегося восстановить порядок. Одни в ужасе шептались, другие открыто осуждали, третьи лихорадочно пытались понять — правда ли это?
В ложе королевской семьи царила тишина. Сама королева сохраняла невозмутимое выражение лица. Молодой принц, напротив, выглядел откровенно потрясённым, и было заметно, как побелели костяшки его пальцев, вцепившихся в подлокотники кресла.
Не обращая внимания на поднявшуюся бурю, Экхард пытался сохранять спокойствие. Его глаза, обычно полные жизни и острого ума, стали непроницаемыми. Внешне он выглядел безупречно. Но внутри всё кипело от волнения. Лицо с каждой секундой бледнело, а руки холодели.
«Что всё это значит? И откуда такие обвинения?»
Он стоял неподвижно, лишь слегка позвякивали оковы на его руках. Все возможные догадки разрывали его изнутри. Взгляд его метался по лицам присутствующих. Кто же тот, кто выдвинул в его сторону такие обвинения?
И в какой-то момент, в хаосе, поднявшемся среди знати, его взгляд на секунду задержался на ложе королевской четы. Он заметил нахмуренное лицо королевы, направленное куда угодно, но только не на него, и шокированного наследного принца… А последний находящийся там…
Безумное лицо и кривая улыбка. Скрещенные на груди руки, широко расправленные плечи. Казалось, он сохранял серьёзный вид, но ничто не скрывало его довольного выражения.
Экхард словно окатили холодной водой. Ему больше не нужно было строить никаких догадок. Его пристальный взгляд не ускользнул от короля, и в следующую секунду они смотрели друг другу в глаза.
Мэттью внутренне ухмыльнулся, видя, как Экхард сверлит его взглядом. Он чувствовал, как за маской спокойствия бушует буря; как вены на лице предательски выдают внутреннее напряжение; как краснеют глаза от натуги.
Ему стоило огромных усилий сдержать рвущийся наружу хохот. Это выражение лица! Да, то, что он хотел увидеть. Мэттью со злорадной ухмылкой по губам произнёс: «И-ди-от».
Когда Верховный Судья, с суровым выражением лица, наконец восстановил хоть какой-то порядок в бурлящем зале, повисла напряженная, почти осязаемая тишина.
Казалось, в ней отчётливо можно было услышать, как колотится собственное сердце, отстукивая нервный ритм.
— Герцог Экхарт Зендер, — проговорил Судья, его голос звучал как отточенный лёд, твёрдый и лишённый всяких эмоций, — признаёте ли вы себя виновным в предъявленных обвинениях?