Ирэн, сидящий рядом с ним, с неким страхом уставился на довольное лицо Мэттью. Мысли, которые не давали ему покоя последние дни, съедали его изнутри и с каждой секундой находили всё больше подтверждений.
«Мэттью тоже вернулся?»
Эта мысль посетила его из-за странного, нетипичного поведения короля. Сначала это было лишь робкое предположение, но Ирэн быстро его отмёл. Он решил, что Мэттью просто ведёт себя иначе, потому что изменился он сам, Ирэн, и, естественно, его окружение тоже начнёт меняться. Но потом он начал замечать странности. Да, из-за его собственных изменений некоторые вещи шли не так, как было изначально, но поведение Мэттью изменилось не «чуть-чуть», как он думал вначале. Оно полностью поменялось.
По памяти Ирэна, в это время Мэттью был более замкнутым и немногословным. Он часто избегал людей и уж точно не горел желанием как-либо контактировать с ним. Но сейчас… Сейчас перед ним сидел совершенно другой человек. И за последнюю неделю Ирэн окончательно в этом убедился. В тот день, когда вечером он побежал к Мэттью, чтобы всё ему рассказать, ему не хватило смелости. А после было ещё несколько попыток. Сперва он действительно хотел всё рассказать во что бы то ни стало. Но за последнюю неделю он от силы пару раз видел Мэттью, да и то лишь на несколько минут. В остальное время того вечно не было во дворце. На вопросы о местонахождении короля все либо отмалчивались, либо отнекивались, со словами, что он занят «государственными делами».
И сейчас его самые страшные мысли подтверждались одна за другой.
Начиная от того, что Экхарт сейчас под стражей, и заканчивая тем, что, судя по тому, куда идёт суд, его участь уже предрешена, и всё это было рук дела Мэттью, что могло означать лишь одно: Мэттью тоже всё помнит.
Мэттью же, словно почувствовав на себе этот тяжёлый, изучающий взгляд, медленно повернул голову. Их глаза встретились. На лице короля не дрогнул ни один мускул. Он не улыбнулся, не нахмурился. Он просто смотрел на Ирэна несколько долгих секунд. Затем он медленно улыбнулся.
— Что-то не так? — спросил Мэттью, заметив, как побледнел Ирэн.
— Нет, всё в порядке, — ответил Ирэн и отвернулся. Его взгляд был полон осознания, от которого сердце бешено стучало в груди, а страх, казалось, поглотил всё его существование.
Мэттью, хоть и был до боли глуп и слеп к эмоциям других, иногда даже он мог заметить изменения в поведении близких. «Ах, точно…» — будто до короля что-то дошло.
— Думаю, ты сильно шокирован случившимся, — с искренним сожалением произнёс Мэттью.
В его понимании Экхарт всё ещё был близким для Ирэна человеком, с которым тот буквально до прошлой недели хорошо общался. Из-за слишком сильной занятости Мэттью забыл не только об этом, но и о событии того дня. Дня, когда Ирэн солгал Экхарту. Тогда он решил, что позже уточнит у Ирэна, зачем же он солгал и что случилось, но день выдался слишком насыщенным, и он успешно об этом забыл. Мэттью слишком хорошо знал, что для Ирэна Экхарт, несмотря на маленькие разногласия, был очень близким человеком, которым он дорожил. И теперь ему говорят, что этот человек совершил ужасные преступления, и с каждой секундой суда доказательства подтверждают его вину. Неудивительно, что Ирэн напуган и не может принять ситуацию.
— Я понимаю, что ты не можешь поверить…
— Всё в порядке… Правда… в порядке…, — перебил Мэттью дрожащий голос Ирэна.
Королева, которая внимательно наблюдала за судом, услышав их разговор, повернулась к Ирэну и, увидев состояние сына, забеспокоилась. Она также в последние дни была занята из-за чего совершенно не подумала об Ирэне и о том, как он себя почувствует и отреагирует на эту ситуацию.
— Ирэн… Ты можешь выйти. Тебе необязательно здесь находиться…, — мягко произнесла она.
Ирэн перевёл взгляд на мать и увидел на её лице целый шквал эмоций: от сожаления до вины и стыда. Увидев такое же выражение на лице Мэттью, он понял их мысли. Они переживали за него. Они думали, что он в таком состоянии из-за того, что не может принять происходящее, ведь они прекрасно знали об их хороших отношениях с Экхартом.
Ирэн снова почувствовал себя слабым ничтожеством, который только и может, что заставлять всех переживать. Руки Ирэна сжались в кулаки до побелевших костяшек.
— Матушка, спасибо за беспокойство, но в этом нет нужды, — сказал с решимостью Ирэн, взяв себя в руки и высоко подняв подбородок.
Дафна, видя такой решительный взгляд сына, удивлённо уставилась на него и хотела что-то ещё добавить, но в этот момент прозвучали три стука деревянного молотка.
— Тишина! — голос Верховного Судьи прогремел под сводами зала, заставив всех вздрогнуть и замолчать. Судья сделал паузу, обводя взглядом притихший зал, — суд удаляется для вынесения приговора.