Ирэн ещё несколько мгновений молча смотрел на Мэттью, пытаясь привести мысли в порядок.
— Я… в порядке, — наконец тихо произнёс он.
Мэттью внимательно посмотрел на него, словно пытался убедиться, что Ирэн действительно говорит правду. Лишь после этого напряжение немного спало с его лица.
— Хорошо… — с заметным облегчением выдохнул он. — А то ты меня напугал.
Ирэн ничего не ответил.
Мэттью осторожно взял его за плечо.
— Давай лучше присядь. Тебе явно нехорошо.
— Я сам могу…
— Я знаю, — перебил его Мэттью. — Но всё равно помогу.
Он мягко усадил Ирэна на диван, после чего сам присел рядом, оставляя между ними небольшое расстояние.
— Тебе нужно немного отдохнуть. Сегодня был тяжёлый день.
— Да…
Несколько секунд они сидели молча.
Ирэн украдкой поглядывал на Мэттью, всё ещё пытаясь понять, что только что произошло. Король выглядел совершенно спокойно. Никакой зловещей улыбки. Никакого холодного взгляда. Перед ним снова был тот самый Мэттью, которого Ирэн знал.
— Спасибо, — тихо сказал Ирэн.
— За что?
— За то, что пришли… и за то, что беспокоитесь обо мне.
Мэттью слегка улыбнулся.
— Не стоит благодарности.
— И всё же… спасибо.
— Тогда я тоже поблагодарю тебя.
— Меня?
— За печенье.
Мэттью указал на тарелку, стоявшую на столе.
— Было вкусно.
Ирэн удивлённо посмотрел на него, не зная, что на такое ответить. Мэттью же поднялся с дивана и поправил одежду.
— Ладно. Мне уже пора.
— Вы уходите?
— Да. У меня ещё есть дела.
Он направился к двери, но вдруг остановился.
— Ах да. Чуть не забыл.
Мэттью повернулся и протянул Ирэну книгу.
— Возьми. Если захочешь почитать — почитай. Может, отвлечёшься немного от сегодняшнего дня.
Ирэн машинально взял книгу.
— А… аа… Спасибо…
Он посмотрел на неё, а затем снова перевёл взгляд на Мэттью.
Странно. Откуда он вообще её взял? Когда Мэттью вошёл в комнату, у него в руках ничего не было. Ирэн нахмурился, но Мэттью уже открыл дверь.
— И, кстати…
Король обернулся через плечо.
— Печенье было вкусным.
— Да, вы уже говорили…
Мэттью лишь улыбнулся.
— Тогда до завтра, Ирэн.
Дверь закрылась.
Ирэн несколько секунд смотрел ей вслед, а затем положил книгу на стол рядом с пустой тарелкой. Затем лёг на диван.
— Ваше высочество!
Голос донёсся откуда-то издалека. Ирэн вздрогнул.
— Ваше высочество! Ваше высочество, вы в порядке?
Голос становился всё громче.
— Что?..
Ирэн резко открыл глаза. Он несколько секунд просто лежал, тяжело дыша и не понимая, где находится. Медленно приподнялся и сел.
— Что…
Служанка стояла рядом с обеспокоенным выражением лица.
— Ваше высочество, вы меня слышите?
— Да… — хрипло ответил Ирэн. — Я…
Он провёл рукой по лицу, не понимая, в какой момент уснул.
— Что такое? Почему разбудила?
— Ах, ваше высочество, простите. Просто показалось, что вам снится кошмар. Вы вспотели, что-то бормотали, хватаясь за сердце. Я так испугалась.
Ирэн нахмурился. Последнее, что он помнил, — это как разговаривал с Мэттью, а после прилёг на диван. Видимо, тогда он и уснул. У него было странное чувство, будто потом ему снилось что-то плохое, но он совершенно не помнил что. Видимо, поэтому он в таком состоянии. Он ощущал, как по спине стекает пот и рубашка становится влажной. Ирэн ухватился за виски. Голова раскалывалась от боли.
— Принеси воды.
— Да, ваше высочество.
Служанка тут же налила ему воды из кувшина на столе. Ирэн проследил за её движениями. Его взгляд остановился на столе, где лежало печенье, накрытое прозрачной крышкой, совершенно нетронутое.
— Вот, ваше высочество.
— Спасибо, — сказал Ирэн, взяв стакан, и тут вспомнил про книгу. — Где книга, что лежала на столе?
— Простите, ваше высочество, но здесь не было никакой книги.
Ирэн несколько секунд молча смотрел на тарелку.
— Софи.
— Да, ваше высочество?
— Ко мне кто-то заходил?
Служанка удивлённо посмотрела на него.
— Нет, ваше высочество.
— Точно?
— Конечно. Стоило вашему высочеству войти в покои, как вы сразу легли на диван. Я решила, что вы плохо себя чувствуете, поэтому осталась рядом. Но к вам никто не приходил.
Ирэн прикрыл глаза и тяжело выдохнул.
— Слава богу…
Служанка обеспокоенно посмотрела на него.
— Ваше высочество?
— Ничего, — тихо ответил Ирэн. — Всё хорошо.
Он снова посмотрел на нетронутое печенье. Значит, всё это ему приснилось. Ирэн почувствовал, как напряжение наконец отпускает тело.
Сон казался настолько реалистичным, что он ничуть не сомневался в его реальности. Тем более галлюцинации во сне… Он увидел их и ещё больше насторожился.
Если бы это действительно были они, всё было бы гораздо хуже. Ирэн слишком хорошо помнил, когда они начались в прошлой жизни — после смерти матери. Сначала это происходило редко, примерно раз в месяц. Ирэн думал, что это просто последствия пережитого. Смерть матери сильно его подкосила, и он прекрасно понимал: после такого человек может чувствовать себя не лучшим образом.
Но со временем становилось хуже. Один раз в месяц превратился в два, два — в три, три — в четыре. Потом видения начали появляться всё чаще. Иногда Ирэн мог несколько дней чувствовать себя совершенно нормально, а затем внезапно замечать то, чего не существовало.
Иногда он видел свою мать. Иногда слышал, как все называют его ничтожеством, трусливым слабаком. А со временем ему начало казаться, что даже слуги унижают его, насмехаются, тычут пальцами. И всегда он устраивал истерики, скандалы; бывали случаи, когда от его действий страдали слуги. Иногда он видел монстров. Если с людьми всё было понятно — он закатывал сцены, — то при виде чудовищ, которые ему мерещились, он выбегал из покоев, кричал от страха, и никто не мог его успокоить.
Ирэн помнил, как каждый раз в приступе ярости рушил комнату и разбрасывал вещи на слуг. В другой раз заперся в покоях и никого не пускал внутрь, потому что был уверен: все снова начнут тыкать в него пальцами и унижать.
А потом приходил Экхарт, он никогда не смеялся. Никогда не говорил, что Ирэн сошёл с ума, а наоборот, терпеливо выслушивал, успокаивал и обещал обязательно найти способ помочь.
— Не переживай, ваше высочество. Мы обязательно что-нибудь придумаем.
Ирэн верил ему. Конечно, верил, кому ещё он мог доверять?
Постепенно по дворцу поползли слухи. Сначала шептались слуги, потом придворные. А вскоре об этом уже говорили почти открыто. Наследный принц сошёл с ума. Наследный принц не способен управлять королевством.
А Экхарт всегда находил нужные слова.
Сначала Экхарт говорил осторожно, словно сам не хотел делать поспешных выводов. Но с каждым новым приступом его слова становились всё смелее. Он постепенно подводил Ирэна к мысли, которую тот раньше даже не рассматривал:
— Всё это дело рук этого ублюдка.
Ирэн помнил, как впервые услышал это.
— Мэттью?.. Но почему?
Экхарт тогда лишь тяжело вздохнул.
— Потому что вы наследник.
— Разве вы сами не видите? До этого всё было хорошо, я старался сохранить всё в тайне, и все слуги в вашем дворце — доверенные, они ни за что не вынесли бы ситуацию за пределы дворца. Но стоило Мэттью вернуться с полей боя, как о вашей болезни узнали все снаружи.
Экхарт говорил спокойно, почти ласково. Это был первый раз, когда он так открыто обвинил Мэттью. Раньше он никогда не заставлял Ирэна поверить в это напрямую. Просто раз за разом подбрасывал новые сомнения.
— Король обязан рано или поздно передать вам трон, ведь вы являетесь законным наследником. А если вы станете неспособны управлять королевством… разве это не решит его проблему?
Ирэн не хотел верить.
Но после каждого приступа, после каждого слуха, после каждого нового видения слова Экхарта казались всё более убедительными.
Он начал подозревать Мэттью. Начал бояться его ещё сильнее, ненавидеть, ведь после каждой «промывки мозгов» от Экхарта он машинально во всём винил соперника.
А Экхарт всё это время оставался рядом. Поддерживал. Успокаивал. Помогал.
Ирэн думал, что у него есть хотя бы один человек, которому можно доверять. Как же он ошибался…
Ирэн сжал пальцы. Он прекрасно помнил тот день, когда умер Мэттью. Это был очередной приступ, очередное видение, когда он перестал различать реальность и вымысел. Прибывший Мэттью показался ему ещё одной галлюцинацией. Кровь ударила в голову. Он был зол, обижен и разбит. Хотел уничтожить источник своих проблем, из-за которых превратился во всеобщего посмешище. Тогда он совершенно не ожидал, что человек перед ним окажется реальным, а не иллюзией.
До смерти напуганный Ирэн выбежал из комнаты. Искал Экхарта, но именно тогда тот наконец показал своё истинное лицо. Перед всем миром он объявил наследного принца сумасшедшим, который убил правителя в приступе безумия — того, кого нельзя подпускать к трону.
Его заперли во дворце, словно заключённого, потому что он был для всего мира безумцем, не поддающимся лечению. Экхарт больше не пытался скрывать правду. Он наконец показал своё настоящее лицо. Именно тогда он постепенно рассказал всю правду Ирэну. Правду о том, что его галлюцинации не были следствием смерти матери. Не были болезнью. И даже не были случайностью.
Экхарт что-то подмешивал ему. Что-то, из-за чего он постепенно терял контроль над собой. Он же распространял слухи о безумии принца. А затем убеждал самого Ирэна, что во всём виноват Мэттью. Якобы король хотел оставить трон за собой. Якобы намеренно доводил наследника до помешательства.
Экхарт… Экхарт якобы был единственным человеком, который пытался его спасти. Узнав обо всём, Ирэн старался рассказать остальным о злодеяниях герцога. Он несколько раз сбегал и пытался доказать вину Экхарта, но всё было бесполезно: в глазах общества он уже давно был лишившимся рассудка безумцем.
После каждого такого срыва высший свет лишь укреплялся в этом мнении — ведь Экхарт мастерски разыгрывал карту безграничной заботы. Он убедил всех в том, как сильно переживает за Ирэна и как отчаянно пытается ему помочь, ещё больше убеждая всех, что юноша сошёл с ума до такой степени, что сперва в приступе безумия обвинил покойного короля, который искренне о нём заботился и которого убил собственноручно, а теперь желал избавиться от последнего человека, пытающегося его спасти.
Ирэн закрыл глаза. А ведь он годами верил в эту ложь.
Он доверял человеку, который медленно разрушал его жизнь, и ненавидел того, кто на самом деле ни в чём не был виноват.
Ирэн открыл глаза.
Именно поэтому сегодняшний сон так его напугал. Если бы это действительно были галлюцинации…
Принц провёл ладонью по лицу и тихо выдохнул.
— Просто сон… Всего лишь сон.
Ирэн откинулся на спинку дивана.
На этот раз он позволил себе расслабиться.
По крайней мере, ему не нужно было бояться, что он снова начинает сходить с ума. Однако где-то глубоко внутри всё равно оставалось неприятное чувство. Слишком уж настоящим был этот сон.
Ирэн нахмурился, но быстро отбросил эту мысль.