Глава 1018 Забвение
Благодаря абсолютному господству обладателей классов над этим миром обычные человеческие государства всегда отличались невиданной прежде стабильностью и долговечностью. Особенно это касалось тех «империй», в которых находились Легендарные обладатели классов, обеспечивавшие защиту. Пока Легендарное существо, не вмешивавшееся в мирские дела, не погибало, войны, которые могла пережить такая страна, неизбежно оставались лишь мелкими стычками, не заслуживающими внимания. Ни уничтожение государства, ни развязывание масштабной революции не могли произойти. Именно так обстояли дела, например, в Империи Хатак, находившейся под властью «Шёпота Разрушения».
Пережив более ста тысяч лет бурь и невзгод, Хатак к настоящему времени уже вполне заслуживал называться «древним государством». Однако его долгая история не привела к существенным переменам в этой маленькой стране, которая с самого основания и до сегодняшнего дня продолжала придерживаться рабовладельческого строя.
Как и практически во всех королевствах всей Мультивселенной, многочисленные обладатели классов в Хатаке также принадлежали к дворянству и обладали абсолютными привилегиями. Прогнивший императорский двор по-прежнему трубил о том, что располагает Легендарным сильным бойцом, выступавшим в качестве формальной опоры власти, и на этом основании провозглашал «небесное величие монарха». Строгая система рабовладения попросту не могла пошатнуться под воздействием времени, а так называемые мелкие «революции» оставались всего лишь «незначительными конфликтами» между мелкими феодалами.
Более того, благодаря величественной магической башне, которая, словно игла, удерживающая море в спокойствии, поддерживала стабильный климат на всей территории Империи Хатак, температурные колебания здесь оставались умеренными и плавными на протяжении более ста тысяч лет. Единственным сколько-нибудь значительным изменением рельефа стало появление озера на равнине неподалёку от башни. И это вовсе не преувеличение: климатические условия здесь действительно практически не менялись из тысячелетия в тысячелетие.
Впрочем, хотя законы, общественный строй и природная среда за всё это время почти не изменились, экономическое положение Хатака стало несравнимо лучше по сравнению с тем, каким оно было, когда Панк только принял это государство под свою власть.
Нужно понимать, что в далёком прошлом Хатак был всего лишь бедным, нищим и малонаселённым «маленьким королевством». Однако после почти двухсот тысяч лет развития под покровительством Легендарного обладателя класса это королевство наконец достигло состояния, которое вполне можно было назвать «процветанием».
На обширных, ровных равнинах выросли многочисленные прекрасные и величественные города. Каждый крупный город теперь окружали сотни небольших городков и посёлков. Проложенные обладателями классов с помощью заклинаний «государственные дороги» пересекали дикие просторы, а торговля связывала экономику и даже политику одного города с другим…
Хотя с точки зрения всего плана Фаэрун маленькая Империя Хатак оставалась лишь ничтожным и отдалённым захолустьем, стоило оказаться у подножия одного из её главных городов, поднять голову и увидеть развевающиеся на десятках метров высоты городских стен знамёна, услышать хриплые выкрики торговцев, зазывающих покупателей, — и даже могущественный обладатель класса мог ощутить исходившую отовсюду атмосферу процветания.
Именно такое странное чувство испытывал сейчас Ганатика.
Одетый как обнищавший искатель приключений, с отрешённым выражением лица и неторопливой походкой, он пересёк бесплодную местность между магической башней и Империей Хатак и вошёл в оживлённый «большой город». Ганатика, который уже более ста тысяч лет не ступал на земли, населённые обычными людьми, неожиданно ощутил непривычную свежесть и странное чувство отчуждения.
Это было своего рода «незнакомое», смешанное со «знакомым», а также своего рода знакомое, смешанное с «незнакомым»...
«Неужели… незаметно прошло уже столько времени? Сколько лет я не ступал в города и не видел такого спокойного, непрерывного движения людей и повозок? Если хорошенько подумать, с тех пор как я стал Легендой, я всё время работал на того человека… Я уже почти забыл, как ездить верхом и уступать дорогу проезжающим повозкам».
Размышляя с чувством растерянности, Ганатика шёл по ровной дороге и слушал шум оживлённого города, доносившийся со всех сторон. И вдруг он обнаружил, что здесь, среди обычных людей, ощущает собственное «присутствие» гораздо отчётливее и реальнее, чем тогда, когда на поле Кровавой Войны в Аду вспарывал плоть низших Владык Демонов.
Ведь этот самый обыкновенный город почти мгновенно заставил запутавшегося в собственных мыслях юношу вспомнить события своего детства…
Он всё ещё помнил, как впервые оказался в большом городе и как растерялся до такой степени, что оказался в крайне неловком положении. Он также помнил, как при первом виде роскошной кареты даже невольно вскрикнул от удивления. А ещё он помнил… как, держась за руку с прекрасной девушкой, переходил дорогу, после чего тот мальчик, у которого не было ни гроша за душой, стоял у края улицы и с жадностью смотрел на медовые пирожные, пуская слюнки.
Однако…
Даже спустя двести тысяч лет, вновь оказавшись посреди этого оживлённого города, даже сохранив в памяти каждую мельчайшую подробность собственных поступков в те далёкие времена, даже увидев, как нынешний обычный город слился с воспоминанием о «Железнобочечном городе», — несмотря на всё это, Ганатика с его затуманенным сознанием никак не мог восстановить в памяти искренние чувства, которые когда-то испытывал.
Да, память Легендарного существа действительно можно было назвать безупречной: оно запоминало всё, что когда-либо видело. Но чувства, которые должны были существовать вместе с воспоминаниями, были обречены не сохраниться навечно.
Когда-то давно тот юноша пытался бесконечными воспоминаниями сделать своё «прошлое», которое, как ему казалось, навсегда запечатлелось в его душе, вечным и неизменным. Однако теперь, спустя почти двести тысяч лет, вновь стоя на шумной улице посреди суетного мирского мира, Ганатика был вынужден с ужасом признать: от чувств, связанных с его воспоминаниями о «прошлом», действительно осталось лишь нечто совершенно ничтожное, вызывавшее едва заметную печаль…
Разве не из-за страха перед подобным исходом Ганатика не осмеливался глубоко погружаться в воспоминания о той девушке, чьи лицо, голос и улыбка по-прежнему оставались в его памяти отчётливыми? Разве не из-за страха потерять её он с головой ушёл в погоню за так называемой «силой», не в состоянии вырваться из этой цели?
Он боялся забвения. Он избегал забвения. Он снова и снова напоминал самому себе о своей «свежей ненависти».
Но…
Сегодня, когда время уже разорвало лазурную синеву небес, когда годы сменялись веками, а моря и земли претерпевали бесчисленные изменения, юноша, каким он был когда-то, всё равно забыл почти всё…
«Нет, я не должен был забыть! Как я мог забыть такое? Ведь я же до сих пор помню всё совершенно ясно, совершенно отчётливо! Я помню, какой внушительной и грозной ты была, когда собиралась принять меня в младшие братья. Я помню, как ты играла со мной и отдавала мне половину своего единственного куска хлеба. Я помню каждую твою улыбку. Я помню ещё так много всего… Посмотри! Я не забыл даже мельчайших подробностей! Но… но… почему же я всё равно забыл?!»
Оглядев окружавшие его «знакомые» пейзажи, Ганатика внезапно рухнул на колени у грязного края улицы. Его глаза наполнились слезами, и он едва не захлёбывался рыданиями, выкрикивая самые горькие чувства, терзавшие его душу.
В этот миг, среди знакомых «воспоминаний», где же было хоть что-то от Легендарного существа в облике этого несчастного мальчика?
Он был похож на ребёнка, потерявшего своё мороженое: усевшись прямо на землю, он разразился громкими, безутешными рыданиями.
Возможно, прежде чем войти в этот город, одновременно знакомый ему и заставляющий его испытывать глубокое сочувствие к самому себе, наивный ребёнок ещё мог смотреть на упавшее на землю мороженое и надеяться, что оно вернётся к нему в руки. Но если палящие солнечные лучи наконец осветят всё мрачное и ужасающее, с чем он так боялся столкнуться, разве даже самый жизнерадостный ребёнок не сможет лишь беспомощно наблюдать, как его мороженое тает и исчезает?
И вот, вновь услышав грохот старых повозок, с гулом проносящихся мимо, Ганатика, который неизвестно сколько времени обманывал самого себя, мог лишь в отчаянии признать:
Он действительно… действительно уже забыл те любовь и ненависть, которые когда-то навсегда выжгли след в его сердце!