Едва Чжао Пэн ступил во двор, глаза Чжан Гуйлань тотчас превратились в две счастливые щелочки.
─ Ой! Пэн-пэн! Наконец-то ты приехал!
Су Вэй тоже стрелой подлетел к нему: ─ Брат Чжао!
Чжао Пэн сначала отвесил почтительный поклон старейшине и преподнес подарок.
Золотой жезул жуи ярко сверкал на солнце.
─ Дедушка, это скромный знак моего уважения, желаю вам долголетия, подобного восточному морю.
Подарки из чистого золота.
По двору пронесся восхищенный шепоток.
Тетя подскочила, прикинула вес на руке и шумно втянула воздух: ─ Да тут поди тысяч сто наберется, не меньше!
Чжан Гуйлань победоносно задрала подбородок так, что штукатурка на лице едва не осыпалась: ─ Глядите! Только глядите на нашего Пэн-пэна!
Чжао Пэн загадочно улыбнулся и повернулся лицом к Су Цин.
Щелк.
Бархатная коробочка откинулась.
Внутри лежал крупный бриллиант, ослепительно сверкая в лучах полуденного солнца.
─ Цин-цин.
─ Три карата, пятьсот восемьдесят тысяч юаней.
─ Заказал специально из-за границы, ждал только сегодняшнего дня.
Двор взорвался восторженными возгласами.
Три карата!
Полмиллиона с гаком!
Золотой персик от тети за шестьдесят восемь тысяч на фоне этого бриллианта вмиг потерял всякий блеск.
─ Принимай! Принимай же!
Кто-то первый подхватил крик, и все вокруг дружно затянули хором:
─ Принимай! Принимай!
Все взгляды в едином порыве устремились на лицо Су Цин.
Девушка окаменела.
Взять?
Она этого не хотела.
Отказаться?
Вся родня смотрела в упор, скандирование нарастало волна за волной, а глаза матери казались готовыми прожечь в ней дыру.
─ Цин-цин! Чего ты застыла?! – Чжан Гуйлань отчаянно затопала ногами.
Су Цин подняла руку, но на полпути та замерла.
─ Это слишком дорого, я…
─ Ай, да что ты! – Чжан Гуйлань коршуном бросилась вперед и выхватила коробочку прямо из ее рук. – Мама пока подержит у себя!
Взяла в руки.
А значит – считай, согласилась.
Восторженные крики сменились триумфальным ревом.
Чжан Гуйлань победно взметнула коробочку с кольцом над головой и заголосила на весь двор так громко, что зазвенело в ушах:
─ Посмотрите все!
─ Вот это я понимаю – зять моей мечты!
Эту фразу она выпалила, глядя прямо на того самого парня в белой футболке, стоявшего в углу.
Тетя ядовито вставила свои пять копеек: ─ Только вот интересно, после таких слов кое-кому на месте и вовсе не усидится…
Толпа дружно заржала.
А Чжан Гуйлань, бросив злобный взгляд на зятя, рявкнула:
─ Линь Чэнь!
─ Столбом стоишь?!
─ А ну марш наливать чай брату Пэну!
Во дворе мгновенно воцарилась гробовая тишина.
На глазах у всей родни.
Заставить мужа прислуживать сопернику.
Су Цин до боли впилась ногтями в ладони.
Она глянула на Линь Чэня.
Всего один взгляд.
И ни слова в ответ.
Линь Чэнь отложил то, что держал в руках, подошел и взял чайник.
Налил чашку Чжао Пэну.
Рука не дрогнула ни единым мускулом.
Тонкая струйка чая ровно легла на дно фарфоровой чашки – ровно на семь десятых, не проронив мимо ни единой капли.
Настолько безупречно, что аж жутко.
Чжао Пэн развалился на стуле, закинув ногу на ногу, сделал крошечный глоток и презрительно скривил губы:
─ Жидковато.
─ Переделай.
Линь Чэнь промолчал.
Взял чашку, выплестил остывшую заварку и заварил заново.
И снова ровно семь десятых объема, ни единой лишней капли.
Только тогда Чжао Пэн остался доволен и самодовольно усмехнулся:
─ Благодарю, шурин.
─ Руки на месте, всяко лучше, чем у нашей домашней прислуги.
Раздалось несколько подхалимских, натужных смешков.
…
В углу.
Владыка Лэй сжал бокал так сильно, что на предплечье вздулись вены.
Что он сейчас увидел?
Мелкая сопля заставила обладателя указа Бога Войны прислуживать ему чаем?!
И еще посмела жаловаться, что жидко?!
И заставила переделывать?!
За всю свою жизнь владыка Лэй еще никогда не испытывал такого непреодолимого желания перевернуть здесь все к чертям.
Он уже собирался встать…
Как вдруг чей-то холодный взгляд скользнул по его лицу.
Взгляд Линь Чэня.
Владыка Лэй мгновенно окаменел, вернул задницу на злосчастный краешек стула и судорожно осушил бокал до дна.
Ком в горле не проходил.
Он налил себе еще.
…
На почетном месте.
Улыбка давно исчезла с лица старейшины.
Он молча наблюдал за тем, как распинается Чжан Гуйлань, как блестит бриллиант, как Линь Чэнь смиренно наливает чай наглом пареньку.
Пальцы, сжимающие пиалу, белели от напряжения.
Но в конце концов он так ничего и не сказал.
Лишь тяжело, сдвоенно вздохнул.
…
Отец Чжао Пэна, Чжао Дэчжу, все это время хранил молчание.
Теперь же он заложил руки за спину и неспешно, вальяжной походкой подошел к Линь Чэню.
Окинул его оценивающим взглядом с ног до головы.
Белая футболка, потертые джинсы, чайник в руке.
Он протянул руку, хлопнул Линь Чэня по плечу и выдал фальшивую, осклабленную улыбку:
─ Молодой человек.
─ Докатиться до роли зятя в примаках в твоем возрасте…
─ Тоже своего рода талант.
Фраза еще не затихла в воздухе.
Бзз…
Телефон в его кармане завибрировал.