Банкет еще не успел закончиться, как побледневший Чжао Дэчжу спешно утащил за собой сына – так, будто у них под ногами горела земля.
Перед уходом Чжан Гуйлань бросилась за ними следом, расплывшись в подобострастной улыбке:
─ Господин Чжао! А как же молодые…
─ В другой раз! Обсудим в другой раз!
Не оборачиваясь, Чжао Дэчжу нырнул в свою Panamera и умчался так, что только пыль столбом стояла.
Чжан Гуйлань продолжала махать им вслед ладошкой, наивно полагая, что тот просто замотался по делам.
И только сам Чжао Дэчжу прекрасно понимал: ему сейчас меньше всего на свете интересны какие-то там свадьбы.
Тем же днем он задействовал все оставшиеся связи в три слоя, пытаясь добиться аудиенции у высшего руководства Group Lin.
Уровень первый – менеджер отдела закупок: ─ Господин Чжао, я не смею передавать такие просьбы наверх.
Уровень второй – вице-президент компании: ─ График президента полностью расписан.
Уровень третий – официальное письмо от юристов прилетело прямо на его рабочий стол:
[Во время проведения проверки партнерских отношений убедительно просим воздержаться от попыток беспокоить руководство компании.]
Чжао Дэчжу сидел в кабинете в клубах табачного дыма, пачка за пачкой выкуривая сигарету за сигаретой.
─ Следите за своим сыном.
Фраза того молодого человека звучала в его голове снова и снова, отбивая ритм набатом.
Чем больше он думал об этом, тем страшнее становилось.
Это было не предостережение.
Это было предупреждение.
…
Ближе к ночи.
Дом семьи Су.
В гостиной горел верхний свет.
Чжан Гуйлань плюхнулась на диван, лицо ее почернело от злости.
─ Сели все! У нас собрание!
Су Вэй тяжело рухнул на краешек стула.
Су Цин устроилась в кресле, опустив голову.
Линь Чэнь стоял посреди комнаты.
Судебное заседание домашнего масштаба объявлялось открытым.
─ Линь Чэнь! Я спрашиваю тебя!
Чжан Гуйлань с размаху врезала ладонью по журнальному столику.
─ Что ты сегодня учудил на банкете?!
─ Стоило владыке Лэю уйти, как у господина Чжао тут же начались проблемы! Лицо белое как простыня! Да ты просто накликал беду на наш порог!
─ Я ничего не делал, – спокойно ответил Линь Чэнь.
─ Ты еще и огрызаться смеешь?! – вскочил на ноги Су Вэй. – Брат Чжао даже смотреть в мою сторону перестал! Кто, если не ты?! Проклятый приживала! Ты настоящее проклятие для всей нашей семьи!
─ Именно так! – Чжан Гуйлань схватила со стола пульт от телевизора и швырнула им прямо в Линь Чэня.
Пластиковый корпус ударил его в грудь и с глухим стуком упал на ковер.
Он не увернулся.
И даже не шелохнулся.
─ Ты хоть понимаешь, какой калым пообещала семья Чжао?
Она загнула перед носом Линь Чэня шесть пальцев.
─ Шесть миллионов шестьсот шестьдесят тысяч!
─ Шесть миллионов шестьсот шестьдесят тысяч, мать твою!
─ Завтра же пойдешь к ним! Будешь извиняться! Хоть на коленях ползай! Если из-за тебя сорвется эта свадьба, мы тебя по частям продадим – и то не расплатимся!
Линь Чэнь по-прежнему стоял посреди комнаты.
Опустив голову.
Пальцы сжались в кулаки.
Затем медленно разжались.
Прошло три года.
Подобных собраний было сыграно не меньше сотни, если не всех восьмидесяти.
Срок брака – ровно три года.
Пресного риса съедено больше тысячи порций.
А публичных разносов не минуло ни единого раза.
Су Цин сидела в кресле. От начала и до конца она не произнесла ни звука.
Не заступилась за него.
Но и не присоединилась к крикам.
Просто сидела и молчала.
…
Семейный совет затянулся далеко за полночь.
Устав от ругани, Чжан Гуйлань махнула рукой: ─ Проваливай в кладовку! Тошно на тебя смотреть!
Линь Чэнь наклонился, поднял с пола валявшийся пульт и аккуратно положил его на столик.
Развернулся и молча побрел к чулану.
Щелк.
Дверь закрылась.
Вслед донеслось раздраженное ворчание Чжан Гуйлань: ─ Гляньте-ка! Ни стыда, ни совести, ни капли гордости!
…
Глубокая ночь.
Чжан Гуйлань зазвала Су Цин к себе в спальню.
Закрыла дверь на защелку.
Мать и дочь: одна сидела, вторая стояла рядом.
─ Цин-цин.
Голос матери на этот раз звучал без обычного истеричного визга.
─ Мама хочет спросить: вы с Линь Чэнем за эти три года…
─ Нажили хоть что-нибудь путное?
Су Цин промолчала.
─ Посмотри на него, – Чжан Гуйлань принялась загибать пальцы. – Зарплата пять тысяч, тарелки моет, курьером подрабатывает, арендованную тачку берет ради показухи, а гроши на черный день прячет так, что клещами не вытянешь, да еще и семью Чжао умудрился оскорбить!
─ А теперь взгляни на Чжао Пэна!
─ Panamera! Бриллиант в три карата! Выкуп невесты в шесть с лишним миллионов!
─ Доченька, мама ведь тебе добра желает.
Чжан Гуйлань подалась вперед, чеканя каждое слово:
─ Этот брак…
─ Должен быть расторгнут.
В спальне повисла зловещая тишина.
Су Цин стояла неподвижно.
Долго.
В ее памяти одна за другой проносились картинки.
Та самая ночная пиала супа с ребрышками.
Тот палец, что играючи уложил троих здоровенных громил.
Та брошенная фраза: «Твой муж».
И эти три года бесконечных унижений за обеденным столом, где он вечно прятал глаза.
Наконец все эти образы растворились и замерли на цифре «шесть миллионов шестьсот шестьдесят тысяч».
Су Цин опустила веки.
И тихо произнесла всего одно слово:
─ Хорошо.