Он взглянул в небольшой иллюминатор на Луну — серо-белые кратеры постепенно удалялись, а звёздная тьма вокруг становилась всё глубже. Настроив радио, он вызвал командный модуль:
— Центр управления Москва, говорит лунный модуль, как слышно?
Через несколько секунд раздался голос командира Петрова:
— Гагарин, я Петров. Возвращаемый модуль в 50 километрах впереди, относительная скорость — 10 метров в секунду, сближение продолжается.
Гагарин облегчённо выдохнул и улыбнулся:
— Понял, готовлюсь к манёвру стыковки.
В московском центре управления было светло как днём. Королёв не отрывал глаз от экранов, рядом с ним находился представитель NASA. Тихо, обращаясь к помощнику, он сказал:
— Стыковка — решающий момент. Юрий должен действовать безупречно.
Гагарин включил малые двигатели — лунный модуль слегка дрогнул, скорость упала до 5 метров в секунду. Он доложил:
— Корректировка скорости завершена, расстояние 40 километров.
Петров ответил:
— Продолжайте, следите за углом ориентации.
Гагарин сосредоточился — технологии 1964 года требовали почти полностью ручной стыковки, автоматика была лишь подспорьем. Он вглядывался в данные на экране, готовый в любой момент перейти на ручное управление.
На экране появились очертания командного модуля. Расстояние — 20 километров, относительная скорость — 2 метра в секунду.
Внезапно автоматика выдала сигнал тревоги:
— Отклонение при стыковке, штанга не совмещена.
Гагарин мгновенно переключился на ручное управление, задержал дыхание и осторожно повёл ручку:
— Спокойно, спокойно...
Он бормотал себе под нос, пока пот стекал по лбу.
Через несколько минут штанга совместилась со стыковочным узлом, раздался щелчок — захват сработал.
— Стыковка успешна! — воскликнул Гагарин, и в его голосе слышалась радость.
Когда его голос достиг Москвы, центр управления взорвался аплодисментами. Королёв перевёл дух:
— Молодец, Юрий!
Гагарин открыл люк, перешёл по стыковочному переходу в возвращаемый модуль. По сравнению с лунным отсеком здесь было куда просторнее; зелёные огни приборов мерцали, система подачи кислорода гудела. Он снял скафандр и переоделся в лёгкий лётный комбинезон. Теперь предстояло перекачать топливо из лунного модуля в возвращаемый, после чего начать обратный путь.
— Величественно, но безмолвие внушает трепет, — мысленно возвращаясь к Луне, сказал Гагарин, и в его глазах блеснули воспоминания.
Он перенёс лунные образцы, научные данные и оборудование в командный модуль, проверив надёжность хранения.
Гагарин сверился со списком:
— Москва, Центр управления: образцы в сборе, данные полны.
— После завершения перекачки топлива готовься к отделению лунного модуля, — сказал Петров. — Приготовь пульт управления, разблокируй стыковочный механизм.
С лёгким щелчком лунный модуль отделился и начал медленно отдаляться. Гагарин посмотрел в иллюминатор, провожая взглядом удаляющийся модуль на фоне Луны, и с чувством произнёс:
— Прощай, Луна.
Командный модуль продолжал полёт по орбите, готовясь к зажиганию двигателя для возвращения на Землю. Из Москвы поступила команда:
— Гагарин, данные по возврату будут синхронизированы с NASA. С этого момента командование миссией передаётся в NASA — руководить будет Рэндольф Линь.
Причина, по которой передача произошла не сразу после зажигания, а сейчас, заключалась в том, что Королёву потребовалось экстренное согласие Кремля. Никита Хрущёв лично одобрил передачу командования. Ведь это требовало синхронной передачи огромного объёма данных в NASA, и Королёв не мог решить это единолично. Кремль согласился быстро — Королёв, получив ответ, предположил, что Никита был в прекрасном расположении духа.
Гагарин, слегка удивлённый, но не встревоженный — ведь уход с Луны уже был под руководством Линя, — подтвердил:
— Понял.
В эфире раздался голос Линь Жаня:
— Гагарин, это Рэндольф Линь.
Гагарин ответил:
— Слышу, профессор. Жду указаний.
— Время зажигания для выхода на траекторию возвращения — T+150 часов 00 минут, продолжительность горения — 5 минут 30 секунд, угол ориентации — 30 градусов.
Гагарин повторил:
— Понял: T+150 часов 00 минут, горение 5 минут 30 секунд, угол ориентации — 30 градусов.
Линь Жань продолжил:
— Проверь топливную систему и электропитание.
Гагарин проверил и доложил:
— Системы готовы.
Таймер показывал T+149 часов 59 минут 50 секунд. Гагарин начал обратный отсчёт:
— 10, 9, 8... 3, 2, 1, зажигание!
Основной двигатель включился, и сила тяги понесла возвращаемый модуль к Земле. Гагарин крепко сжал поручни, ощущая ускорение. За иллюминатором Луна стремительно уменьшалась.
Через 5 минут 30 секунд двигатели отключились.
— Зажигание завершено! — доложил Гагарин.
Линь Жань подтвердил:
— Траектория в норме. Через 3 дня вход в атмосферу.
Гагарин улыбнулся:
— Профессор, Гагарин собирается домой!
Линь Жань ответил:
— Счастливого пути.
Три дня возвращения на Землю. Командный модуль летел со скоростью около 11 километров в секунду.
На второй день неожиданно зазвучал сигнал тревоги — давление кислорода падало. Гагарин проверил приборы и обнаружил микроутечку, вероятно, от удара микрометеорита.
Когда весть достигла Земли, Линь Жань нахмурился и спросил:
— Что с тобой?
— Падение давления медленное, но игнорировать нельзя, — голос Гагарина звучал напряжённо.
Линь Жань скомандовал:
— Готовься к выходу в открытый космос для ремонта.
Гагарин быстро облачился в скафандр — внекорабельная деятельность была рискованной из-за технических ограничений, но сейчас выбора не оставалось.
В конце концов он нашёл место утечки — крошечную трещину размером с игольное ушко. Достав специальную ленту, он заклеил её, и давление стабилизировалось.
Гагарин связался с NASA:
— Центр управления, утечка кислорода устранена, жду указаний.
Линь Жань ответил:
— Следи за давлением, используй резервный кислород. Ты отлично справился.
Командный модуль приближался к Земле, скорость выросла до 11,2 километра в секунду.
В центре управления Линь Жань отдал команду:
— Угол входа — 4,5 градуса. Пиковая температура теплозащиты — 3000°C. Следи за ориентацией модуля: теплозащита должна быть направлена вперёд!
Гагарин скорректировал ориентацию:
— Готов к входу.
Сердце его билось быстрее — наступил решающий момент. Он вспомнил безмолвие Луны — скоро его встретит шум Земли.
Модуль вошёл в атмосферу. Корпус нагрелся, за иллюминатором заплясало оранжевое пламя. Температура внутри поднялась, но системы жизнеобеспечения работали штатно.
— Температура 2800°C, в норме, — доложил Гагарин, смахивая пот.
Через несколько минут пламя угасло, за иллюминатором показалось голубое небо.
Гагарин перевёл дух:
— Самый опасный этап пройден.
Линь Жань скомандовал:
— Высота 10 километров, готовься к раскрытию парашютов.
Парашюты раскрылись, модуль замедлил падение. Слышен был шум ветра и хлопки ткани. Гагарин улыбнулся:
— Это голос Земли.
Модуль приводнился в Тихом океане, подняв фонтаны брызг.
Подоспело спасательное судно. Люк открылся, и в модуль ворвался солёный морской воздух. Гагарин вышел наружу под приветственные крики спасателей. Вспышки фотокамер ослепили его.
Он поднял голову к небу и прошептал:
— Спасибо, Москва. Спасибо, профессор.
В студии CBS Уолтер Кронкайт сидел перед камерами, рядом с ним лежала краткая сводка о миссии и модель возвращаемого модуля. На заднем фоне висела карта мира с отмеченным районом приводнения в Тихом океане — примерно 20° северной широты, 160° западной долготы. На экране справа транслировалась картинка из центра управления NASA на базе Редстоун, слева — реальные кадры с места приводнения.
В студии кипела работа — техники настраивали оборудование. На этот раз гостем Кронкайта был старший инженер NASA Роберт Уилрут, державший в руках схемы орбит, готовый комментировать происходящее.
Часы показывали T+219 часов. Модуль вот-вот должен был войти в атмосферу.
Кронкайт поправил галстук, посмотрел в камеру и голосом, полным ожидания, произнёс:
— Дамы и господа, это CBS News, с вами Уолтер Кронкайт. Сегодня вечером мы стоим на перепутье истории, встречая триумфальное завершение американо-советской лунной миссии. Советский космонавт Юрий Гагарин возвращается на Землю в спускаемом аппарате, который скоро приводнится в Тихом океане.
Он сделал паузу, пролистал записи, стараясь скрыть внутреннее волнение. До победы оставался один шаг, и это сотрудничество в разгар холодной войны вызывало у него глубокие чувства.
Он продолжил:
— Это победа не только технологии, но и единства человечества. Учёные США и СССР вместе спроектировали эту миссию — от Луны до Земли, преодолев политические барьеры.
Кронкайт повернулся к Уилруту и мягко спросил:
— Роберт, процесс входа в атмосферу может показаться зрителям сложным. Не могли бы вы объяснить просто?
Уилрут улыбнулся, указывая на модель:
— Конечно, Уолтер. Капсула входит в атмосферу со скоростью 11 километров в секунду. Теплозащита выдерживает температуру около 3000°C. На высоте 10 километров раскрываются парашюты, замедляя спуск до приводнения. Весь процесс требует точнейшего контроля — погрешность исчисляется секундами. По последним данным NASA, Москва передала командование возвращением в руки NASA, и операцией руководит профессор Линь.
Кронкайт рассмеялся:
— Вот это хорошая новость! Она вселяет ещё больше уверенности в благополучном возвращении Гагарина. Роберт, мне интересно: у вас в NASA тоже называют Рэндольфа Линя профессором? Я думал, он у вас директор.
Этот вопрос волновал не только Кронкайта — судя по лицам зрителей в зале, они тоже ждали ответа.
Уилрут улыбнулся:
— Конечно. «Директор» звучит слишком официально, а «профессор» — по-человечески.
Кронкайт поинтересовался:
— Но я слышал, профессор очень строг в NASA?
Уилрут кивнул:
— Да, но строгость не мешает нам его уважать и хотеть работать под его руководством. То, на что у тебя ушёл бы год, с профессором может занять всего неделю.
Кронкайт изумлённо вскинул брови:
— Настолько?
Уилрут, с невозмутимым видом вспоминая работу с Линь Жанем, ответил:
— Именно. Вы знаете, что у нас в основном используют IBM 7094? Когда мы считаем сложные траектории — стартовые окна для лунных миссий, трансляции на лунную орбиту, посадку — всё это многотельные задачи с учётом гравитационных возмущений. На вычисления уходит до года. А профессор делает то же самое за неделю. И его расчёты точнее, чем у IBM 7094, которая перебирает варианты целый год.
По залу прокатился изумлённый гул.
— Короче, в расчётах и данных профессор для нас — как бог, — заключил Уилрут.
Кронкайт восхищённо покачал головой:
— Неудивительно, что Москва передала командование профессору. Что ж, вернёмся к Гагарину. Мы вот-вот станем свидетелями его возвращения. Уверен, что под руководством профессора всё пройдёт максимально гладко.
Из центра управления поступило сообщение:
— NASA докладывает: спускаемый аппарат входит в атмосферу!
Кронкайт надел наушники и жестом призвал к тишине. На экране — кадр с вертолёта над спасательным судном. В голубом небе виднелись три оранжевых парашюта, медленно опускавших капсулу. Морская гладь сверкала на солнце, спасатели были готовы.
Голос Кронкайта дрогнул от волнения:
— Смотрите! Парашюты раскрыты! Гагарин приближается к Земле, до приводнения остались считанные минуты!
Он не отрывал глаз от экрана, сжимая руки, на глазах блеснули слёзы. Мысленно он восхищался: «Это самая сложная космическая миссия в истории человечества, совместная победа двух держав. Впервые мы оставили след на Луне, впервые рядом стоят флаги США и СССР, впервые человек смотрит на Землю с Луны! Как сказал профессор: это не просто шаг Гагарина — это гигантский скачок всего человечества!»
Уилрут добавил:
— Раскрытие парашютов прошло успешно, скорость упала до 10 метров в секунду. Теплозащита выдержала.
На экране капсула коснулась воды, взметнув облако белых брызг, и плавно закачалась на волнах.
Кронкайт едва не вскочил с места:
— Приводнение успешно! Гагарин безопасно вернулся на Землю! О, Боже, это невероятно!
Зал взорвался аплодисментами, сотрудники обнимались и хлопали друг друга по плечам. Кронкайт снял очки и смахнул слёзы, сияя от счастья:
— Это вершина космических достижений человечества!
Успокоившись, он повернулся к Уилруту:
— Роберт, что это значит для будущего космонавтики?
Уилрут, не скрывая воодушевления, ответил:
— Уолтер, эта миссия доказала потенциал международного сотрудничества. США и СССР преодолели разницу в технических стандартах, совместили топливные системы и механизмы стыковки. Это открывает путь для совместных проектов — например, строительства лунной базы.
Кронкайт кивнул:
— Действительно. Посмотрим на реакцию Москвы.
На экране появился московский центр управления — Королёв и его команда аплодировали. Кронкайт прокомментировал:
— Москва тоже ликует! Это победа всего человечества.
Он повернулся к камере:
— Друзья, мы получили совместное заявление NASA и советского космического агентства: «Эта миссия продемонстрировала единство человечества перед лицом общих вызовов».
Картинка вернулась к Тихому океану. Спасательное судно приблизилось к капсуле. Моряки на резиновой лодке открыли люк. Первым показался Гагарин — в оранжевом спасательном жилете, с улыбкой, махая рукой. Он опёрся на край люка и глубоко вдохнул солёный воздух.
Кронкайт взволнованно произнёс:
— Смотрите! Гагарин вышел! Он в порядке, полон сил! Этот герой совершил невероятное путешествие.
По радио зазвучал голос Гагарина по-русски:
— Спасибо Москве, спасибо NASA, спасибо профессору. Я вернулся домой, и чувствую себя лучше прежнего.
Синхронный перевод транслировался в эфире.
Кронкайт улыбнулся:
— Гагарин поблагодарил всех, кто участвовал в миссии, и отдельно — профессора. Это очень трогательный момент.
Уилрут добавил:
— Скафандр оснащён системой охлаждения, которая защищала его от экстремальных температур на Луне и при входе в атмосферу. И вот он наконец дышит воздухом Земли.
Спасатели переправили Гагарина на борт, медики начали осмотр.
Кронкайт заметил:
— Операция проходит гладко, спасатели сработали профессионально.
За пределами студии миллионы зрителей смотрели трансляцию. На Таймс-сквер в Нью-Йорке гигантский экран показывал приводнение — тысячи людей ликовали.
У «Технологического ковчега» корреспонденты брали интервью у прохожих. Одна пожилая белая женщина сказала:
— Я никогда не думала, что доживу до такого дня — Америка и Россия вместе на Луне. Это просто невероятно!
В одном из домов в Чикаго дети облепили телевизор. Отец с чувством произнёс:
— Это круче любого кино. Запомните этот день, дети.
Мартин Лютер Кинг поднял бокал в чёрном баре вместе с собравшимися:
— Профессор, всемогущий профессор! Он принёс нам символ мира и надежды на выход человечества в космос!
Он твёрдо решил привлечь китайское сообщество на свою сторону в борьбе за равенство — нужны были не только бойцы, но и те, кто даст теоретическую основу.
Стэн Ли, глава Marvel, и его помощник Рой Томас смотрели трансляцию в офисе. Они чокнулись, и Стэн Ли сказал:
— Я думаю, нам стоит дать больше экранного времени Профессору Икс. Профессор всемогущ, в его жизни нет поражений. «Я не против вас всех, но вы все — никто». Такой крутой персонаж достоин большего!
Слова «крутой» в английском тогда не было, но можно было использовать «cachet» или «class». Связь имени профессора в фильме с реальным профессором была для них поводом для радости.
Горячая линия CBS была забита звонками: «Это гордость человечества!», «Профессор и правда всё может!», «Гагарин — герой, профессор — тоже герой, это сотрудничество великолепно!»
В студии трансляция продолжалась. Кронкайт зачитал одно из писем:
— Мэри из Бостона пишет: «Когда я увидела, как Гагарин машет рукой, я заплакала. Это надежда на мир».
Кронкайт повернулся к камере и торжественно произнёс:
— Дамы и господа, сегодня мы стали свидетелями рождения истории. В 1964 году совместная американо-советская лунная миссия завершилась триумфальным возвращением Гагарина. Это не просто победа в космосе, это символ единства человечества.
Он посмотрел на Уилрута:
— Роберт, есть что добавить на прощание?
Уилрут ответил:
— Я хочу сказать, что космос — общее достояние человечества. Сегодня мы сделали первый шаг, а впереди нас ждут новые вызовы.
Кронкайт кивнул:
— Хорошо сказано. Спасибо зрителям, мы продолжим следить за событиями. Пусть человеческий путь в космосе будет ещё славнее. С вами был Уолтер Кронкайт, CBS News. Всего доброго.
Свет в студии начал гаснуть, раздались аплодисменты сотрудников. Кронкайт снял наушники с чувством глубокого удовлетворения. Он тихо сказал Уилруту:
— Это был, возможно, самый важный репортаж в нашей карьере.
Руководство Зоны 51 тоже смотрело трансляцию до конца. Директор Цянь выступал в роли переводчика, двое других наблюдали. Когда Гагарин вышел из капсулы, Цянь не сдержался и с горечью заметил:
— А вернётся ли Белая Лошадь?
Двое других переглянулись и тяжело вздохнули:
— Надо думать о хорошем. Даже если когда-нибудь его причастность раскроется, американцы не сделают ему ничего плохого — самое большее, домашний арест.
— Да. Вернуться... это в десять тысяч раз сложнее, чем когда мы вывозили вас, директор Цянь.
Директор Цянь горько усмехнулся.