«Старый Линь, когда твой сын приедет к нам в университет с лекцией? Нельзя же отдавать все преимущества одному Шанхайскому университету Цзяотун!
В каком-то смысле твой сын — наш, самый что ни на есть свой»
Отца Линя Жаня звали Линь Тайхан — не в смысле «Тайхан», а в честь гор Тайханшань.
Его так назвал дед, который в память о своих партизанских годах в горах Тайхан дал внуку это имя.
То, что Линь Тайхан, «провинциальный» доктор наук, смог остаться в Университете Сунь Ятсена профессором, молодые учёные считали проявлением «эпохальной удачи».
В середине 2000-х он на год съездил в Нью-Йорк на постдокторантуру.
Сейчас ему уже за пятьдесят, и в академической карьере прорывов уже не ждать. Раньше в университете он всегда был на вторых ролях.
Но вторые роли означали и покой — жил он беззаботно, без давления, что вызывало зависть у молодых учёных, которых система «опубликуйся или уволят» загоняла в гонку.
Ни ректорат, ни деканат его не тревожили, никаких ответственных заданий ему не поручали.
Но теперь, с появлением сына Линь Жаня, Линь Тайхану уже не удавалось оставаться в тени.
Студенты знали, коллеги знали, ректорат — и подавно.
То и дело ректор приглашал его в кабинет «поделиться опытом старшего поколения».
Ведь по ресурсам сын Линь Тайхана превосходил весь Университет Сунь Ятсена вместе взятый, не говоря уже о его положении и влиянии в Пекине.
Самый наглядный пример — членство в двух академиях наук. С момента основания Китая это звание получили всего 34 человека, 24 из которых уже ушли из жизни.
Теперь их стало 35.
Нетрудно представить, каким влиянием в академических кругах обладает Линь Жань.
Будь у него желание, с его возрастом и достижениями он мог бы «вырастить» не одного новоиспечённого академика.
После праздников в честь Дня образования КНР Линь Тайхан взял ещё несколько дней отпуска.
Когда он подавал заявление, декан химического факультета пошутил, не собирается ли он лично наблюдать за запуском в Вэньчане.
В первый же день каникул ректор Университета Сунь Ятсена Гао Шань пригласил Линь Тайхана к себе.
Гао Шань тоже был химиком, но закончил полный цикл — бакалавриат, магистратуру, докторантуру — в Пекинском университете, где долгое время преподавал и был руководителем, а в прошлом году перешёл на юг, в Университет Сунь Ятсена.
К моменту его прихода Линь Жань уже гремел на всю страну, и Гао Шань ломал голову: как предшественники упустили такую возможность через Линь Тайхана?
Привлеки они Линя Жаня, математический факультет университета взлетел бы до небес — и не пришлось бы сейчас уговаривать Чжан Итана.
А если бы Линь Жань привёз в Гуанчжоу Apollo Tech и всю цепочку коммерческой космонавтики!
Прежний ректор тоже был в отчаянии: разве он не хотел?
Если бы руководство университета смогло провернуть такое, то из вуза можно было бы перейти прямо на работу в администрацию Гуанчжоу — скачок в целую жизнь.
Гао Шань считал, что между ним и Линь Тайханом есть особая связь: его имя — «Гора», имя собеседника тоже связано с горами, и оба — «провинциальные» доктора химии. Разве это не судьба?
«Я на праздники ездил в Пекин на учёбу, и в последний день нас водили смотреть запуск ракеты с академиком Линем. Ты бы видел, как самодовольно улыбался Линь Чжунцин!» — Гао Шань изливал душу, на лице было написано недовольство.
«Ему только хвоста не хватает, чтобы задрать его к небу», — продолжил Гао Шань. — «Я подумываю пригласить академика Линя к нам приглашённым профессором, чтобы он, когда приезжает в родные края, читал лекции.
Это же благо для наших студентов».
Раньше Линь Чжунцин мог хвастаться только в кругу шанхайских вузов, а тут, в Пекине, среди ректоров ведущих китайских университетов, появилась возможность покрасоваться перед всей страной.
Даже если ты из Пекинского университета или Цинхуа — вы что, высаживались на Луну? У вас есть лунный грунт или лунный лёд? Вы можете строить на Луне базу?
У нас в Цзяотуне есть профессор, который может!
Короче, он был на седьмом небе и при любом разговоре умудрялся перевести тему на то, как Цзяотун недавно слетал на Луну.
Слушая Гао Шаня, Линь Тайхан испытал сложные чувства. Не из-за содержания разговора — оба ректора, и прежний, и нынешний, уже говорили с ним о работе Линя Жаня в университете.
А из-за того, как обращались к его сыну: от «доктор Линь» до «профессор Линь» и теперь «академик Линь» — звания менялись быстрее, чем ракета взлетает.
Сам он всю жизнь проработал в университете, но не то что академиком — даже в программу «Десять тысяч талантов» не попал.
«Господин ректор, я обязательно передам ваши слова. Я ведь сам с университетских лет в этом вузе, всю жизнь здесь проработал, так что у меня к нему особая привязанность. Я сделаю всё, что смогу», — серьёзно сказал Линь Тайхан.
Если бы речь шла о полной ставке, он бы только упомянул — по сравнению с Шанхаем, у Гуанчжоу и силы, и поддержки, и значимости в Китае не сравнить.
Здесь стоит пояснить: в современной коммерческой космонавтике главное — деньги, поэтому большинство таких компаний сосредоточено в Пекине, где лучшие условия для привлечения инвестиций.
На втором месте — кадры, и только потом — производственная инфраструктура. Развитая логистика и транспорт делают расстояние не столь критичным.
Китайские компании — что говорить, посмотрите на SpaceX в США: в начале пути она тоже разместилась в Калифорнии, а не в космическом центре Хьюстон или в Вашингтоне, где находится NASA.
Но если речь идёт о приглашённом профессоре, который будет приезжать читать лекции по праздникам, — это вполне реально.
«Старый Линь, с твоими словами я спокоен. Главное для нашего университета — это кадры! Кадры решают всё», — сказал Гао Шань.
Линь Тайхан подумал про себя: ведь именно наш университет первым ввёл систему «опубликуйся или уволят», где молодых учёных загоняли в гонку. В каком-то смысле это тоже можно считать заботой о кадрах.
А те, кто не проходил через это сито, — что ж, в представлении университета они не считались кадрами.
«Кстати, старый Линь, ты замечаешь, как быстро последние годы развивается наша страна, особенно в науке и технике? Раньше мы и представить не могли, что так быстро высадимся на Луну, совершим мягкую посадку на Южном полюсе, да ещё и двумя разными способами!
Заслуга здесь и в том, что ты воспитал хорошего сына — заслуги академика Линя колоссальны, и в том, что совокупная научно-техническая мощь страны достигла нового уровня, что привело к взрывному росту», — с чувством сказал Гао Шань.
Он продолжил: «В этот раз в Пекине мы между собой шутили, что высадка на Луну в День образования КНР, похоже, станет традицией — в этом временном окне мы будем запускать лунные аппараты.
Моя дочка как раз в начале праздников спросила меня: "Папа, а в этом году у нас будет высадка на Луну?"»
Линь Тайхан улыбнулся: «Да, всё идёт слишком гладко. Даже Линь Жань говорит мне, что такой успех стал возможен благодаря мощной производственной базе страны — она и есть фундамент этого чуда».
Гао Шань кивнул: «Именно. Уверен, что находка воды на Луне поможет нам сделать ещё один большой шаг к созданию лунной базы.
Но, старый Линь, ты не думал, что мы тоже могли бы заняться исследованием лунного водяного льда?»
Он продолжил: «Подумай сам. Академик Линь, скорее всего, не будет делать это лично — поручит подчинённым.
И тогда Цзяотун, как говорится, "ближе к кухне", и достанется ему.
Но что тут сложного в анализе лунного льда?
Изучить химический и изотопный состав, определить его происхождение: кометы, астероиды или взаимодействие солнечного ветра с кислородсодержащими минералами на поверхности Луны.
Название статьи я могу придумать на ходу: «Изотопный анализ лунного водяного льда: прослеживание космического происхождения».
Происхождение лунной воды, роль водяного льда в геологических процессах на Луне, содержит ли он микроорганизмы, какие микроэлементы в нём есть.
Такие статьи может написать кто угодно. В любом вузе есть оборудование и специалисты для подобных исследований.
При желании можно написать три статьи, при желании — восемь-десять.
А самое главное — исходный материал: лунный лёд гарантирует публикацию в ведущих журналах вроде Nature или Science. Кто откажется от первых данных с Луны?
Лёд — одна тема, лунный грунт — другая. Анализ грунта с кратера на Южном полюсе — ещё одна серия статей.
Старый Линь, подумай, какое это академическое золотое дно! И эти статьи будут цитировать все будущие работы о Луне — цитируемость обеспечена.
Может, и нам стоит побороться за это?
Я говорю не для себя, а для тебя. Если академик Линь согласится поделиться с тобой эксклюзивным материалом, скажем, лунным льдом, и ты опубликуешь несколько статей в ведущих журналах, при поддержке академика двух академий, а он ещё и родственник — то "Десять тысяч талантов" у тебя в кармане!
А если пойти дальше, с поддержкой академика Линя, передав тебе все исследования Луны и да ещё пару проектов, — то и академиком стать не фантастика!
Университету нужно только одно — чтобы в твоих статьях было указано место работы: Университет Сунь Ятсена!»
«Господин ректор, вы меня толкаете на академическое "иждивенчество"!» — горько усмехнулся Линь Тайхан.
Гао Шань серьёзно возразил: «Что значит "академическое иждивенчество"? Не говори ерунды. Это полное использование имеющихся ресурсов, раскрытие своих преимуществ. Старый Линь, твоё преимущество — хороший сын. Многие хотели бы иметь такое преимущество, да не могут.
Это мы так, между собой. Если бы академик Линь был моим сыном, я бы на сто процентов стал академиком!»
Он продолжил: «Подумай, ресурсы, которые есть, не использовать — просто глупо. Apollo Tech — частная компания. Если академик Линь отдаст лунный грунт и лунный лёд своему отцу для анализа и публикации, даже Линь Чжунцин не сможет придраться.
Это и тебе хорошо, и университету, и сыну твоему ничего не стоит».
Линь Тайхан снова усмехнулся про себя: в его возрасте у него появилась возможность «академически иждивенчать» — так друзья и шутили, что у всех дети живут за счёт родителей-академиков, а у него одного есть возможность пожить за счёт сына.
«Я попробую», — сказал Линь Тайхан.
Гао Шань улыбнулся: «Правильное решение».
Конечно, он был не так бескорыстен, как казался. Разве он не мог бы поставить своё имя в соавторы? Даже если не первым автором, для таких академических бюрократов, как он, одно упоминание в статье уже давало огромные преимущества при получении учёных званий.
Самое главное преимущество академической бюрократии — можно быть и чиновником, и учёным одновременно.
То же самое касалось и руководителей шанхайских вузов.
Например, Цзинь Ли, ректор Фуданьского университета, ещё в Пекине не давал покоя Линь Чжунцину, требуя совместных исследований лунного грунта и льда с Цзяотуном.
Мол, шанхайские вузы — одна семья. В одиночку тебе не тягаться с Пекинским университетом и Цинхуа, а вместе мы сможем бросить им вызов. Неужели ты думаешь, что став Top3, можно успокоиться!
Короче, космонавты ещё на Луне, а на Земле уже началась борьба за распределение благ.
Следующие три дня лунный модуль дрейфовал в глубинах космоса. Земля в иллюминаторе росла от крошечной голубой точки до ослепительной голубой планеты.
В кабине, в невесомости, Вэй Сюйхан и Ли Цун парили у кресел, проверяя приборы и упорядочивая данные.
Образцы водяного льда хранились в герметичных низкотемпературных контейнерах.
Самым страшным было занести обратно на Землю какой-нибудь вирус.
Пандемия и так терзала планету, а если добавить космический вирус — всё станет ещё хуже.
Данные с сейсмометра и детектора радиации непрерывно передавались на Землю через систему связи.
В первый день Ли Цун подплыл к иллюминатору и уставился на Землю.
«Хотя я вижу её каждый день, каждый раз она кажется невероятной.
Вся человеческая история — на этой маленькой голубой точке. Неудивительно, что в космосе понимаешь, как ничтожно мало человечество, и как бессмысленны земные распри».
Вэй Сюйхан подплыл к нему: «Конечно, Apollo Tech всегда стремилась не просто к высадке на Луну.
Мы ищем для человечества новое будущее, и Луна — только первый шаг».
В руках у него был планшет с предварительным анализом образцов льда: «Этот лёд можно разложить на кислород и топливо, примесей мало. Конкретные микроэлементы изучим на Земле.
Если радиация в норме — проблема с питьевой водой на Луне решена».
На второй день они по очереди отдыхали и следили за системами жизнеобеспечения.
Кислород, еда, утилизация отходов — всё работало стабильно. Тесная кабина давила на психику, но мысль о скором возвращении сглаживала дискомфорт.
На третий день Земля заполнила собой почти весь иллюминатор — синие океаны и белые облака были отчётливо видны.
«Наконец-то домой. Это было чудесное путешествие», — с чувством сказал Ли Цун. — «Теперь я понимаю, почему Олдрин всю жизнь тосковал по Луне. Если бы я мог слетать только один раз, я бы до конца дней об этом жалел».
Вэй Сюйхан сказал: «Не волнуйся, Ли Цун, ты ещё полетишь.
Чтобы построить базу на Луне, туда придётся отправлять людей».
Ли Цун вспомнил, что среди космонавтов Китая тех, кто летал больше одного раза, было очень мало.
«Будем надеяться», — сказал он про себя, твёрдо решив при случае переговорить с руководством Apollo Tech.
Они начали подготовку к входу в атмосферу: проверяли теплозащиту и парашютную систему.
Теплозащитный слой лунного модуля был сделан из композитной керамики, способной выдержать тысячи градусов при входе в атмосферу на огромной скорости.
«Центр управления Вэньчань, лунный модуль приближается к точке входа в атмосферу. Запрашиваю финальные указания», — сказал Вэй Сюйхан.
«Лунный модуль, инструкция: прямой вход, цель — Тихий океан. Теплозащита проверена, парашюты и тормозные двигатели готовы.
Счастливого возвращения!» — ответил центр.
Вэй Сюйхан сориентировал модуль теплозащитным слоем вперёд.
Они пристегнулись и надели высотные костюмы, готовясь к перегрузкам.
Ли Цун сжал поручень и усмехнулся: «Эта часть всегда самая захватывающая».
Модуль врезался в атмосферу. Корпус затрясся, снаружи всё заволокло оранжево-красным пламенем.
Температура внутри немного поднялась, система жизнеобеспечения работала на полную мощность.
Вэй Сюйхан следил за приборами: «Скорость 22 000 км/ч… высота 120 км…»
Ли Цун закрыл глаза, глубоко дыша, пытаясь успокоить сердце.
Вибрация постепенно стихала, скорость упала до сверхзвуковой.
Раскрылись парашюты — модуль дёрнулся, замедляя падение.
За иллюминатором открылся синий океан — совсем другого оттенка синий.
«Парашюты в норме, тормозные двигатели готовы», — доложил Вэй Сюйхан, сжимая рукоятки.
В последние секунды сработали тормозные двигатели, смягчив удар.
Модуль плюхнулся в Тихий океан.
«Центр управления, лунный модуль совершил посадку, — Вэй Сюйхан чувствовал себя уже бывалым космонавтом. — Мы вернулись».
В центре управления раздались аплодисменты: «Добро пожаловать домой! Спасательная команда уже в пути».
Обычно осенняя презентация продуктов Huawei проходила в сентябре. Это была их главная ежегодная презентация, на которой они представляли серию Mate — один из флагманских смартфонов.
В этом году презентация была гораздо скромнее — выходила серия Mate 50, но на процессорах Qualcomm, а не собственных Kirin.
Покупатели и технологические блогеры были разочарованы.
Они надеялись на сюрприз, тем более что презентацию перенесли с сентября на середину октября.
Но всё оказалось так, как и предсказывали инсайдеры.
Когда презентация Mate 50 подходила к концу, голос Юй Чэндуна стал торжественным, а музыка и атмосфера в зале накалились:
«Сообщаю вам отличную новость: наша новая серия Mate будет поддерживать не только спутниковую связь, но и спутниковый интернет.
В ближайшие три года мы совместно с Apollo Tech и шанхайской компанией "Юаньсинь Вэйсин" построим созвездие "Цяньфань". Спутниковый интернет будет запущен уже в середине следующего года, а в течение трёх лет функционал будет полностью доработан!»