Национальный парк «Вишнёвый источник» называют лучшим местом для наблюдения за звёздами в Нью-Йорке, хотя на самом деле он находится не в штате Нью-Йорк, а в Пенсильвании — дорога туда и обратно занимает около четырёх часов.
По пути назад Линь Жань уже более-менее привёл мысли в порядок.
И в 1960-м, и в 2020-м году его главное преимущество — информационная асимметрия.
Самая разная информационная асимметрия.
От убийства Кеннеди, потрясшего весь мир, до технических деталей вроде конструкции спасательной башни корабля «Аполлон» — твердотопливного ракетного двигателя.
Спасательная башня «Аполлона» использовала связки твердотопливных ракет малого калибра — что-то вроде детских петард, которые при взрывном зажигании мгновенно корректировали траекторию. Просто, надёжно, но с низкой точностью.
Вся эта масса различий в информации составляла его ключевое преимущество.
Множество вещей, бывших тогда сверхсекретными, сегодня, в 2020-м, давно рассекречены и доступны для изучения в библиотеках историкам.
А с другой стороны, 1960-й год тоже таит для 2020-го массу информационных пробелов.
Например, высадка на Луну, которую сама Америка сегодня уже не может повторить. Если бы он смог участвовать в этом процессе от начала до конца, означало бы ли это, что он досконально изучит все технические детали и сможет воссоздать подвиг высадки на Луну в реальности 2020 года?
Но информационной асимметрией не так-то просто воспользоваться.
Особенно между очевидной, лежащей на поверхности информацией и теми сведениями, которые реально можно использовать в деле, есть разрыв — так называемое историческое искажение.
Причин искажения много: например, историки могут страдать от личных предубеждений, эмоций, политических взглядов или культурного контекста, из-за чего их описания событий становятся необъективными или искажёнными.
Или у хронистов может быть доступ лишь к ограниченным источникам, которые неполны, неточны или уже были изменены.
Сюда же относится и невозможность непосредственного переживания событий — историки вынуждены полагаться на вторичные данные или слухи, которые многократно передавались из уст в уста, теряя достоверность.
Извлекать историю из уст непосредственных участников событий — вот лучший способ использовать информационную асимметрию.
«Быть в 1960-м великим учёным, а в 2020-м — перевозчиком истории. На начальном этапе это вполне может стать коротким путём», — подумал Линь Жань.
И его нынешняя работа как раз может помочь ему сейчас и пригодиться в будущем.
В его списке контактов WeChat есть знакомые почти во всех университетах мира, входящих в топ-300.
По мнению Линь Жаня, все они могли стать частью его информационной сети, а если в будущем он решит создать стартап — среди них можно будет найти талантливых кадров.
После того как его мозг усовершенствовался, он помнил каждую особенность каждого собеседника, проявившуюся при общении.
«Но если сейчас снова отправиться в 1960-й, фабианское общество может стать хорошей точкой входа», — размышлял Линь Жань. — «Однако это нужно обдумать как следует. Позже стоит серьёзно поговорить с Сяомань. Если повезёт, может, удастся раздобыть у неё значок Фабианского общества, оставшийся от её деда. Вот только даст ли она его — вопрос».
Клиентка на том конце видеосвязи была дочерью подруги его матери — от таких клиентов отказаться невозможно.
Однако одно дело — личное знакомство, другое — бизнес. Консультационный гонорар он всё равно брал.
Приведя мысли в порядок, он вывел на экран в Zoom окно документа Word:
«Основная информация: женщина, китаянка — научный руководитель (PhD), ассистент-профессор в университете из топ-10 US News.
Бакалавр — в университете из второй сотни в Китае; PhD и постдок — в университете из топ-10 US News.
Академическая страница: 30+ публикаций.
Научные интересы: новые материалы, композитные материалы.
Руководит двумя проектами, финансируемыми NIH».
Информации было мало, Линь Жань прочитал её за секунду — в голове у него уже был готов ответ.
«Ассистент-профессор в топ-10 университетов США» — это должность, дающая право руководить аспирантами и вести собственные исследования.
NIH — это Национальные институты здравоохранения США, аналог Китайской академии медицинских наук. Для молодого учёного получить грант от NIH непросто, а уж два проекта — тем более.
«Почти идеальное резюме, если не считать бакалавриата во второразрядном вузе. Женщина-китаянка, профессор-руководитель, действительно может предпочитать китайских аспиранток. Схожие корни могут помочь ей лучше понять вашу ситуацию и потребности».
Несколько коротких фраз мгновенно вызвали у клиентки на том конце экрана первичное доверие — ведь она думала точно так же, когда поставила этого руководителя на первое место в своём списке приоритетов для поступления в аспирантуру, и недавно даже получила от неё приглашение.
— Но-о-о... — протянул Линь Жань. Клиентка, конечно, сразу попалась на крючок:
— Что «но»?
За годы работы консультантом по поступлению в аспирантуру Линь Жань выработал чёткую риторическую схему. Клиентка попалась на удочку вполне закономерно — поступление в аспирантуру для любого человека марафон сил и времени, можно сказать, азартная игра.
Раз уж это азарт, то потратить две тысячи на консультацию со стороны — совсем не дорого.
Цена выросла с двухсот до двух тысяч благодаря не только информационной асимметрии, но и умению точно просчитывать психологию клиента.
— Но она может оказаться "академической Дацзи" (прим. — имеется в виду "академическая соблазнительница").
Она защитила PhD в университете из топ-10 US News, прошла постдок и осталась там преподавать. С бакалавром в заурядном вузе она смогла прямиком поступить в аспирантуру в топ-10 университета — есть только две возможности. Первая: её академические способности действительно выдающиеся; одного среднего балла недостаточно, нужно уже на бакалавриате добиться серьёзных результатов. Вторая: её руководитель был ею чрезвычайно впечатлён.
Теперь посмотрим на её публикационную активность. Чуть более 30 статей — для ассистент-профессора в топ-10 североамериканского университета, да ещё по материаловедению, этого явно недостаточно.
Опять же, два варианта. Первый: она сравнительно молода. Второй: её статьи имеют очень высокую значимость.
Таким образом, она должна была уже на бакалавриате проявить недюжинный академический талант, затем на этапах PhD и постдока сделать выдающиеся открытия. Одно без другого невозможно.
Вероятность того, что такой талантливый человек поступил лишь в заурядный университет, есть — но она мала.
Поэтому я склоняюсь к тому, что она, скорее всего, "академическая соблазнительница".
На экране красавица-клиентка захлопала ресницами, словно спрашивая, что это значит.
— Проще говоря, она пользуется своей красотой, чтобы завоевать расположение крупного учёного, а тот помогает ей взлететь. В лаборатории всегда приятно, когда есть на что посмотреть.
Если это так, то, если вы туда поступите, вас будут травить и подавлять, не давая доступа к самому ценному ресурсу — тому самому крупному учёному, который её опекает.
Раз он может давать ей ресурсы из-за её красоты, то и вам он может дать их по той же причине. Чтобы избежать такой конкуренции, она будет намеренно вас притеснять.
Клиентка сначала засмущалась от комплимента, а потом встревожилась от гипотезы:
— И что же делать?
Она была склонна верить наполовину — во-первых, потому что Линь Жань уже был известен в кругах Шанхайского университета Цзяо Тун и в вузовской среде Шанхая как консультант; во-вторых, потому что она знала кое-какую скрытую информацию — что этот профессор-китаянка действительно выглядела очень даже привлекательно для своих лет.
— Можно посмотреть подробную информацию об этом руководителе? — спросил Линь Жань.
Клиентка переключила экран на академическую страницу преподавателя.
Взглянув на её личную страницу, Линь Жань почти успокоился — его догадка подтвердилась:
— М-м... У этого руководителя с прошлого года двое аспирантов. Если я не ошибаюсь, один из моих бывших клиентов поступил к ней в аспирантуру.
Давайте я позвоню ему и спрошу?
— Даже не спрашивай! На Новый год дали всего один выходной — просто жесть! Наш руководитель только и знает, что шляться по академическим конференциям. Как увидит, что кто-то опубликовал статью в топ-журнале — сразу думает, что это новое горячее направление, и заставляет нас за ним гнаться.
Под её началом всего двое — я и ещё один парень. Нам уже свалили отслеживать больше десятка «горячих тем». По основной работе — ноль помощи, зато «тренды» сыплются один за другим. Я теперь даже Weibo перестал листать — как вижу слово «тренд», голова болит!
Каждый раз, когда спрашиваешь по делу, она говорит: «Спроси у моего научного руководителя». Так я у неё в аспирантуре или у её босса? Если так, почему бы мне сразу с ним не общаться?
Линь Жань, запомни: береги жизнь — держись подальше от китайских женщин-профессоров. Все как одна — ловушка. Все, кого я знаю, кто попал к такой, — сплошь недовольны. Когда будешь поступать в аспирантуру, будь крайне осторожен. Я сам попался на удочку престижа топ-10, полез в пекло, хотя знал, что там тигр...
Голос через океан нёсся через динамики, и лицо клиентки мгновенно изменилось. Хорошо, что она заплатила за консультацию, — иначе бы даже не поняла, что лезет в ловушку.
Когда разговор закончился, Линь Жань сказал:
— Так что, однокурсница, я сейчас скину тебе в WeChat контакт этого старшего товарища — сможешь подробно расспросить его обо всём.
Это развеяло последние сомнения клиентки.
Если бы он не дал контакт, ещё можно было бы заподозрить, что он нанял кого-то для подлога. Но дать реальный контакт — фальсифицировать такое слишком дорого.
«Две тысячи в кармане. Вот только как теперь подступиться к Сяомань — головная боль», — вздохнул Линь Жань, выходя из видеоконференции.