В академии уже несколько дней как начались занятия, но из-за того, что Снейд в последнее время был постоянно занят, Иван всё реже заглядывала в кабинет ректора, чтобы поживиться сладостями.
─ Ах, Снейд просто ненормальный, он точно затевает что-то неладное и при этом намеренно меня избегает!
Иван нутром чувствовала, что Снейд что-то от неё скрывает. Однако, как бы она ни допытывалась, тот хранил молчание. Раз уж он не хотел говорить сама, Иван не желала прибегать к магии, чтобы выведать правду против его воли.
Между друзьями недопустимы подобные насильственные методы.
─ Эх, и чего это я такая добрая? Посмотри на себя, Снейд, ну совсем дикий: я даже заклинание правды побоялась на тебе применить, а ты смеешь от меня секретничать?
Впрочем, эта странная атмосфера жутко раздражала Иван. Она извечно терпеть не могла подвешенное состояние, когда земля уходит из-под ног. Больше сил терпеть не было, и Иван решила напрямую отправиться к Снейду, чтобы во всём разобраться, иначе она житья ему не даст.
─ Ну погоди, Снейд, вот доберусь я до твоих секретов – привяжу к кончику твоего хвоста погремушку!
В гневе Иван направилась к кабинету ректора.
Она толкнула дверь ректорского кабинета и едва переступила порог, как тут же нахмурилась.
В воздуде больше не витал привычный холодноватый аромат чая. Вместо этого ощущалась едва уловимая, практически неуловимая посторонняя примесь, смешанная с легким запахом саньцзы.
Иван прислушалась к своим ощущениям: источник этого запаха напоминал вовсе не магические элементы, а скорее чужеродную ауру, которую грубо затерли, оставив лишь пустой след.
Слабый, настолько слабый, что обычный человек списал бы всё на залежавшуюся в не проветриваемой комнате пыль.
Было очевидно, что тот, кто заметал следы, изрядно потрудился. Запах утончили настолько, что окружающие попросту не могли его уловить, и даже Саенс едва ли заметил бы неладное.
Но только не Иван.
Она шагнула вперед, резко остановилась и уставилась на маленькую змейку по имени Снейд, которая притворилась спящей, забившись в кресло.
На этот раз Иван не стала упускать момент, чтобы дернуть Снейда за погремушку на хвосте, не наложила на него парализующее заклятие, не завязала узлом, не стала использовать его в качестве веревки для беспорядочных бросков, не покрасила втайне в зеленый цвет, не привязала к его хвосту камень и не попробовала взбить им яйца, словно венчиком… Короче говоря, сегодня она вела себя на редкость мирно, без всяких шуток.
Она размышляла о том, с какой стати Снейду понадобилось покушаться на ее саньцзы. На свете все на ду дух не переносят этот запах, и единственной любительницей саньцзы была сама Иван.
С другой стороны, напрямую спрашивать неловко: подумаешь, друг съел у нее самую малость зелени, если она начнет так наседать, не покажется ли это излишней мелочностью?
Иван оставалось лишь сделать безразличный вид: ─ Снейд, что-то ты сегодня сам не свой.
Маленькая змейка в кресле даже не шевельнулась. Иван прекрасно знала, что он притворяется: стоило Снейду замутить совесть, как его тут же тянуло в спячку – и это посреди лета.
Верная примета: рыльце в пушку!
Не обращая внимания на то, что Снейд ее игнорирует, Иван продолжила: ─ От тебя несет какой-то подозрительной чистотой.
Украл мою саньцзы, испугался разоблачения и побежал мыться? Как занятно.
Однако высказать всё в лоб Иван стеснялась, ведь в здешних краях запах саньцзы считался отвратительным, и каждый шарахался от него, как от ядовитой змеи.
Ей оставалось лишь продолжать играть роль равнодушия. Медленно приблизившись, она уперлась руками в стол и, склонившись над свернувшейся в комок спящей змейкой, сузила алые глаза: ─ Ты целыми днями общаешься со студентами и бог весть с кем еще, Снейд, будь любезен объясни: почему твоя аура абсолютно пуста? Насколько я помню, владеть магией скрытности ты не умеешь.
Неужто выучил заклинание скрытности только ради того, чтобы стырить мою саньцзы? До чего же ты хорош, Снейд.
─ Чего ты шумишь, спать змее мешаешь? ─ видя, что притворяться спящим бесполезно, Снейд решил бросить это гиблое дело.
Иван молчала, продолжая в упор смотреть на него своими алыми, слегка посверкивающими глазами.
Доигрался, родимый!
Голос Снейда слегка осип, а темп речи заметно ускорился: ─ В конце концов, я ректор, и зачищать аномальные всплески в академии – моя прямая обязанность. Наверно, когда очищал окрестности от монстров, заодно наложил на себя очищающее заклятие.
─ О-о-о… ─ протянула Иван, пародируя интонацию главных героев, докопавшихся до истины. ─ Зачистил до блеска или просто припрятал?
Слопал мою саньцзы, да еще и концы в водуталкиваешь?!
Снейд принял человеческий облик и, выслушав издевательский тон Иван, бросил на нее молчаливый взгляд, полный глубокого уныния: ─ Перечитала ты своих романов, сударыня.
На долю секунды в его глазах промелькнула паника.
Но Иван уловила ее отчетливо.
Мысленно поставив галочку и не подавая виду, она протянула руку и бесцеремонно сперла со стола целую коробку миндального печенья.
─ Ума не приложу, свинья ты или змея, но у тебя вечно запасы не иссякают, ─ сделав вид, будто инцидент исчерпан, Иван вернулась к привычной манере общения со Снейдом.
Она решила при случае сосчитать кустики саньцзы – не убавилось ли. А если друг стащил самую малость, сделает вид, будто ничего не заметила, избавив Снейда от лишних упреков в прижимистости.
─ Все равно в тебя не влезет, так что я по-дружески избавлю тебя от излишков.
Но раз уж он покушался на её саньцзы, коробочка миндального печенья послужит справедливой компенсацией. Считай, легко отделался.
Заметив это, Снейд почувствовал, как отлегло от сердца, но, увидев, как его печенье вновь перекочевало в чужие руки, не выдержал: ─ Кроме как чужие сладости таскать, ты вообще на что-нибудь способна?!
─ Еще хвост твой могу на части разобрать, ─ откусывая печенье, пробормотала Иван. ─ Уж больно ты подозрительный в последнее время. Если не хочешь говорить сам, я сама во всем разберусь.
И если выяснится, что ты стащил мою саньцзы больше одного раза – тебе крышка!!!
─ Это дело тебя не касается, Кроунс! ─ вид у Снейда сделался хмурым, он снова наморщил лоб: ─ Ты…
Пока Снейд лихорадочно соображал, как заставить Иван бросить расследование, из-за двери донесся знакомый размеренный шаг.
Саенс явился вовремя, чтобы сдать отчет о практике.
Толчок двери, поклон, передача документов, шаг назад – вся процедура была отточена до идеала, без единого лишнего движения.
Однако в тот момент, когда он склонил голову, протягивая бумаги, Иван чутко уловила на его манжетах едва заметный аромат трав и древесной коры. И запах этот вовсе не походил на благоухание оранжерей академии.
Так пахло лишь в глубинах запретной зоны за горой Сейромира.
В глазах Иван мелькнул хищный огонек, который тут же сменился обычной леностью.
Мало того, что Снейд сам ворует, так он еще и студентов к делу привлекает!
Злость вспыхнула с новой силой!
Саенс не совершил ни единого лишнего действия, отвесил поклон и удалился.
Стоило двери закрыться, как Иван небрежно бросила в пространство: ─ Твой студент за последнее время зачастил на задворки горы?
Сердце Снейда екнуло, но он держал лицо: ─ Магистранты изучают ландшафты высших стихий, вполне естественно, что они проводят замеры на периферии.
─ Вот как, ─ не выражая ни согласия, ни сомнения, протянула Иван.
Ничего естественного, а отпирается.
К тому же приближаться к горе Сейромира без разрешения испокон веков строго возбранялось, даже к ее подножию.
А запах саньцзы на нем примешивался к едва уловимому сбою в системных потоках этого мира.
То место знала лишь она одна… хотя, быть может…
Снейд, что ты сотворил с моей саньцзы?
…
Вернувшись в зельеваренную мастерскую.
Стоило переступить порог, как перед ней предстал Мерфи: парень держал в вытянутой руке зеленеющий пучок травы и, сияя жаждой познания, с ходу придвинулся вплотную.
─ Учитель, учитель, гляньте! Я тут на краю задворков собирал травы для практики, чуть не заблудился, а потом смотрю – какая-то странная штука растет! Точь-в-точь как саньцзы из нашего мира, я потом всю литературу перерыл, упоминаний ноль!
С тех пор как Мерфи в порыве откровенности выложил Иван правду о своем реальном мире, он окончательно перестал сдерживаться и теперь без тени смущения рассуждал о родных краях в ее присутствии.
Беспечное выражение лица Иван мгновенно испарилось.
Она впилась глазами в растение, и во взгляде ее промелькнула свинцовая тяжесть.
До боли знакомо… Неужто это её собственная саньцзы?!