«Если правила из дневника дяди Макото правдивы, Хана-сан прямо сейчас находится в смертельной опасности. Но как тогда остановить этот проклятый альбом? Стоит ли вообще верить существу передо мной?.. Я не знаю. Но выбора у меня всё равно нет».
— Хорошо. Я верю тебе, — спокойно произнёс Харуто, стараясь, чтобы его голос не дрожал, и открыто посмотрел Даичи прямо в глаза. — Как мы можем остановить альбом?
— За те триста лет, что я заперт в этом месте, я осознал лишь одно, — Даичи перевёл отрешённый взгляд в серую бесконечность. — Остановить проклятие, просто совершив самоубийство, невозможно. Я уже видел прошлых владельцев, которые обрывали свои жизни в надежде, что альбом закроется вместе с ними. Но нет. Это так не работает.
Даичи снова повернулся к Харуто, и в его глазах загорелся слабый огонёк надежды:
— Но есть один вариант. Я не уверен, что он сработает на все сто процентов, но здесь, в одиночестве, я слишком часто думал об этом. Мы можем попробовать встроить твою сущность во временную линию, чтобы ты смог напрямую взаимодействовать с окружением. Лично я не могу провернуть такой трюк с самим собой, но теперь здесь есть ты. Ты пришёл в это измерение по своей воле, живым, в отличие от меня.
— М-меня? — Харуто посмотрел на Даичи с нарастающим подозрением. Внутри поднялась волна паники. «Встроить меня в прошлое?.. А если я застряну в чужом времени и больше никогда не смогу вернуться назад?» — Я смогу выбраться оттуда? — прямо спросил он.
— Я не знаю, — честно ответил Даичи, опустив голову. — Но других вариантов у нас просто нет. Чтобы уничтожить альбом, нужно остановить меня прежнего в ту самую ночь.
— Но как?! — Харуто растерянно развёл руками. — Я обычный тощий школьник. Я не смогу избить тех двоих головорезов! Меня там просто убьют на месте.
— Силой тут не поможешь, — Даичи задумчиво уставился в пол. — Я думаю... можно попробовать зажать мне маленькому рот, спрятаться вместе под кроватью и тихо переждать, пока бандиты уйдут. В моей детской комнате не было ничего драгоценного. Грабители бы туда даже не заглянули, если бы я тогда не закричал от ужаса...
— Это слишком рискованно! — насупился Харуто. Лицо его оставалось серьёзным, но в расширенных карих зрачках читался страх.
— Харуто, — Даичи сделал шаг ближе. — Если ты переживаешь, что не сможешь вернуться в свой Токио... Скажу прямо: не факт, что ты вообще вернёшься отсюда. Я без понятия, как покинуть это измерение.
«Это да, но... — Харуто мысленно зацепился за эту фразу. — Каким бы безумным ни был этот риск, Судзуки-сан должна что-то придумать. Это ведь она перетащила моё сознание сюда с помощью своей методики, значит, она обязана найти способ вернуть меня обратно».
Харуто вздохнул, поправляя очки:
— Я понимаю. Но если я просто спрячусь с тобой под кроватью, этого может не хватить. Нужно всё тщательно рассчитать.
Харуто замолчал, погрузившись в мысли «Если задача — не дать маленькому Даичи увидеть убийство родителей и пробудить проклятие альбома, то прятаться в комнате, где за стеной происходит такое, — слабая стратегия. Ребёнок всё равно может запаниковать от звуков. А что, если действовать тоньше? Тихо открыть окно в детской и увести маленького Даичи на улицу. Преподнести ему всё это как секретную ночную игру перед сном, назваться старым другом его отца... Но для этого нужно материализоваться в комнате ровно в ту секунду, когда отец закроет за собой дверь, и моментально втереться в доверие к ребёнку».
— Слушай, — Харуто поднял голову. — А как именно ты собираешься пропихнуть меня сквозь ткань времени?
— Ах, да, точно, — Даичи слабо улыбнулся. — Как ты уже видел, я научился проецировать здесь очертания предметов. Путём долгих экспериментов я смог материализовать в одной из прошлых линий свой ботинок.
Харуто невольно опустил взгляд на его ноги. «Так вот почему он стоит передо мной только в одном ботинке...» — пронеслось в голове.
— Я сделал это так, — продолжил Даичи. — Находясь здесь в форме призрака, я создал плотную визуальную проекцию обуви прямо поверх того места в прошлом. И ботинок действительно материализовался там, в реальном мире! Я понял это, когда попытался поднять его отсюда, но моя призрачная рука просто прошла сквозь него. Метод работает. Но вот как он поведёт себя с живым человеком... я не проверял.
— Если ты сам не уверен, то это может быть билетом в один конец в абсолютное никуда, — нахмурился Харуто.
— Я знаю, Харуто. Но пойми, это наш последний и единственный шанс уничтожить альбом навсегда. Ответь мне, зачем ты вообще пришёл сюда? — Даичи в упор посмотрел на школьника.
— Я... я пришёл, чтобы остановить этот кошмар.
— И зачем это тебе?
— Потому что я не хочу, чтобы из-за этой чертовщины продолжали умирать невинные люди! — твёрдо выдохнул Харуто.
— И это вся причина? — Даичи недоверчиво прищурился. — Неужели только абстрактное желание спасти человечество заставило тебя прыгнуть в неизведанное измерение, о котором ты ничего не знал?
Харуто на секунду замялся. В памяти всплыли бетонные ступеньки на заднем дворе школы, прохладный ветер и её глаза.
— Ну... ещё я дал обещание одной девушке, — тихо, но уверенно произнёс Харуто. — Я пообещал Хане-сан, что спасу её жизнь, чего бы мне это ни стоило.
— Зачем давать такие обещания человеку, которого ты, по сути, едва знаешь?
— Потому что... — Харуто сжал кулаки, чувствуя, как к горлу подступает ком. — Потому что никто и никогда не понимал меня так, как Сота и Хана. Для всего остального мира я — пустое место. Неуклюжий, серый задрот и трусливый тихоня, который вечно прячется за последней партой. Но они разглядели во мне кого-то большего. И ради них я готов.
Харуто сделал глубокий вдох, и его взгляд стал абсолютно стальным:
— Да, я ещё плохо знаю Хану-сан. Но я уверен, что на моём месте она поступила бы точно так же. И когда я вернусь... я обязательно узнаю её получше. Я хочу узнать, какие вещи ей нравятся, какую еду она любит, какую музыку слушает... Хочу услышать ещё сотни её весёлых историй из детства. Я хочу понять, как она видит этот мир. И я очень хочу стать таким же смелым и открытым, как она.
Даичи долго смотрел на раскрасневшегося от нахлынувших чувств школьника, а затем понимающе кивнул:
— Если ты будешь так уверен в себе, ты обязательно им станешь. На самом деле, Харуто, ты уже невероятно смелый парень, раз сумел перешагнуть через все свои страхи и прийти сюда. Остался всего один шаг. Последний.
— Хорошо. Давай попробуем твой метод, — Харуто решительно поправил очки. — Других вариантов всё равно нет, а тянуть время нельзя — в воскресенье будет еще обна жертва. Давай до мелочей обдумаем план моих действий в твоей комнате. Но прежде у меня есть к тебе один важный вопрос. Ты ведь наблюдал за всеми владельцами альбома из этого пространства?
— Да, за каждым, — подтвердил Даичи.
— Ответь мне: альбом убивает сердечным приступом исключительно своих прошлых владельцев?
— Да, по моим многолетним наблюдениям, альбом забирает так только тех, кто передал его другому.
— Тогда... — Харуто нахмурился, и его лицо побледнело от страшной догадки. — Как могла умереть от сердечного приступа мама Ханы? Кобаяси Макото передал альбом ей, но она уверяла, что никогда в жизни не открывала его, а сразу заперла на чердаке! Если она не была владельцем, почему альбом посчитал её частью контракта и убил?!
Даичи плавно поднял руку к парящим нитям:
— Спасибо, что напомнил, Харуто. Я как раз собирался показать тебе одну вещь... И поверь, этот кусок прошлого даст тебе самый точный ответ.