Харуто стоял посреди комнаты, сжимая края альбома.
— «Воскресенье… Не знаю почему, но дата сместилась с субботы на воскресенье. Но важнее содержание: человек со спины, непонятно, кто это. Стоит у перил моста, рядом почти нет домов. Таких мест в городе слишком много…»
Харуто быстро натянул куртку и бросил взгляд в зеркало. Вид у него был помятый после бессонной недели, но адреналин уже начал действовать.
Если я ошибусь с местом, — пронеслось у него в голове, — следующего шанса не будет.
Он вышел из дома, когда город только начинал просыпаться. Холодный утренний туман стелился по асфальту, скрывая очертания зданий.
Первые три часа пролетели как в тумане. Харуто объехал на автобусе весь северный район, где старые мосты сменяли друг друга.
Первая точка: Мост через железную дорогу.
Слишком много людей. В альбоме была звенящая пустота, а здесь — рабочие, спешащие на смену. Не то.
Вторая точка: Пешеходный переход над шоссе.
Архитектура не совпадает. В альбоме перила были другие, витые, а здесь — холодный современный пластик и бетон.
К полудню ноги начали гудеть. Харуто стоял на заправке на самом краю города, жадно пия воду. Перед глазами стоял тот самый рисунок.
— Где же это? Мало домов, нет людей... Окраина.
Он достал альбом и снова открыл нужную страницу. Солнце на рисунке стояло низко, тени были длинными. Это могло быть как раннее утро, так и поздний вечер. Харуто похолодел: если он пропустил утренний момент, значит, у него остался только один шанс — поймать это место на закате.
Весь остаток дня превратился в изматывающий марафон. Харуто проверил все похожие места, что только знал.. Город словно издевался над ним: каждое новое место казалось «тем самым», но при детальном осмотре всё рушилось. То количество домов на горизонте не совпадало, то изгиб реки был не в ту сторону.
Небо начало наливаться тяжелым багрянцем.
— Ну же, где ты... — шептал Харуто, лихорадочно листая карту в телефоне. — Я же видел это место. Оно существует!
Он забрел в промышленный сектор, где старые заводы разделяли глубокие сточные канавы. Навигатор начал терять сигнал. Вокруг — ни души, только ржавые ангары и высокая сухая трава, шуршащая на ветру.
Харуто поднялся на очередной пологий холм и замер. Впереди, в паре километров, сквозь вечернюю дымку проступил силуэт небольшого моста. Вокруг — пустошь. Ни одной живой души.
Солнце коснулось горизонта. Харуто сорвался на бег, надеясь, что этот мост — последний в его списке на сегодня. Ноги подкашивались, а в голове стучала только одна мысль: «Успеть до того, как рисунок станет реальностью».
Но, добежав до нужного места, он осмотрелся — ни одной души. Он встал ровно на то самое место, где на рисунке находился силуэт, и ещё раз перевёл взгляд на страницу альбома.
— Нет, это не оно… — тихо сказал он.
— Видимо, я уже не успею... — тихо произнес он в пустоту. — Я проверил всё. Ни одного похожего места.
Он снова открыл альбом, вглядываясь в силуэт на бумаге. Рисунок казался безмолвным упреком. Харуто провел пальцем по контуру человека, которого он так и не смог найти в лабиринте улиц.
— Пойду домой. Я не смог найти его, — он закрыл глаза и прижал альбом к груди. — Извини, что не смог спасти тебя... — тихо прошептал он.
Путь назад был долгим. Харуто решил идти пешком — гулкая пустота ночных улиц сейчас соответствовала его состоянию лучше, чем шумный транспорт. Мысли в голове сменяли друг друга, становясь всё мрачнее.
— «Это несправедливо», — думал он, глядя под ноги. — «Я даже не помню, кто это. Альбом может забирать жизни тех, кто просто когда-то пожал мне руку или случайно коснулся плеча в толпе. Разве это повод умирать? Они не должны умирать из-за того, что я когда-то оказался рядом».
— «Если так вечно бегать, ничего не изменится, я всё так же могу не успеть… Попробую ещё один раз, последний, но теперь подойду к поиску места серьёзнее».
Чувство собственной токсичности, будто он был носителем невидимой заразы, сдавило горло. Каждый встречный теперь казался потенциальной жертвой, а сам Харуто — ходячей катастрофой.
Когда он наконец добрался до дома, на часах было уже 22:00. В квартире стояла тишина. Харуто старался двигаться как можно тише: он не хотел никого видеть, не хотел отвечать на вопросы.
Он зашел в свою комнату, не зажигая верхний свет. В тусклом сиянии уличного фонаря он переоделся и рухнул на кровать прямо поверх покрывала.
Желудок сводило от голода, но мысль о еде вызывала лишь тошноту.
Харуто уставился в потолок. «Сегодня кто-то ушел навсегда просто потому, что мне не хватило прозорливости или удачи». С этой мыслью он закрыл глаза, надеясь, что сон принесет хотя бы временное забытье, хотя знал — завтра альбом будет рисовать новый рисунок.
Будильник прорезал тишину комнаты в 7:00. Харуто открыл глаза, чувствуя, как вчерашняя усталость свинцом разлилась по телу. Понедельник. День, который должен был стать началом новой учебной недели, казался продолжением затянувшегося кошмара.
На кухне пахло свежим кофе и тостами. Родители сидели за столом, погруженные в свои утренние дела.
— Доброе утро, — негромко сказал Харуто, стараясь придать голосу бодрости.
— Доброе, — ответила мать, внимательно глядя на сына. — Харуто, ты вчера поздно пришел?
— Да, задержался у Соты. Он попросил помочь с уроками, совсем запутался в темах, — ложь выскочила сама собой, привычно и легко.
Он быстро доел завтрак. Попрощавшись, он вышел из дома.
Школьные коридоры встретили его обычным гулом. Харуто прошел к своей парте — последней, у самого окна. Отсюда был виден школьный двор, но сегодня он не рассматривал прохожих. В голове пульсировала мысль: «Почему мне так плохо?» Это была не простуда, а тяжелое предчувствие, будто воздух в классе стал плотнее.
Через несколько минут дверь открылась, и разговоры на мгновение стихли. Хана Ито вошла в кабинет.
Она выглядела бледнее обычного, а в глазах погасли привычные искры. Одноклассники, уже знавшие о трагедии в её семье, начали подходить по одному.
— Ито-сан, держись...
— Мы с тобой, если что-то нужно — говори...
Хана вежливо кивала, стараясь сохранять лицо.
— Спасибо всем, — она выдавила слабую, почти прозрачную улыбку. — Мне уже лучше, я готова учиться. Не могу же я вечно прогуливать.
Она села за парту, и Харуто замер. Он видел её лицо — это была всё та же Хана, но в её движениях появилась какая-то надломленность. Она пыталась казаться прежней, но Харуто знал: то, что она пережила, меняет людей навсегда.
Ему хотелось подойти к ней, сказать хоть что-то, но он только сильнее сжал лямки рюкзака.
Учителя, ведя уроки, не тревожили Хану лишними вопросами. Весь класс погрузился в какое-то странное, приглушенное состояние. На обеденной перемене Харуто нашел укромный уголок, пытаясь переварить информацию о «лишнем дне» в альбоме.
Когда Хана подсела к нему, мир вокруг словно сузился до этой скамьи.
— Хана-сан, как ты? — тихо спросил Харуто, глядя на неё.
— Всё нормально. Я хотела поговорить насчет того альбома.
Харуто заметно напрягся. Он огляделся, проверяя, нет ли лишних ушей.
— Альбом уже нарисовал жертву. Вчера я весь день обходил город, искал похожие места, но ничего не нашел. В этот раз я изменю тактику. Буду искать на 5-й и 6-й день, когда рисунок станет четче. Я отдам этому два дня — как раз пятницу и субботу.
Хана нахмурилась, в её глазах мелькнуло сомнение:
— Разве не в субботу должен быть седьмой день?
— Да, — Харуто потер переносицу, — вот только когда я открыл альбом в прошлый раз, рисунок был на восьмой день. Это странно, я сначала не придал значения. Но если альбом может перестраивать дату на день вперед — это наш шанс. Было бы идеально, если бы он рисовал раз в 30 дней, а не раз в неделю.
Он замолчал, глядя на неё, и вдруг почувствовал дистанцию, которая всегда была между ними.
— Слушай... мы с тобой не то чтобы близкие друзья, но называем друг друга по имени. Ты же не против, что я зову тебя просто Хана?
Хана чуть склонила голову набок, и на мгновение в её взгляде мелькнуло что-то теплое.
— Нет, я привыкла. Честно, мне больше нравится так, чем официальное «Ито-сан». Поэтому я всем говорю, что можно просто по имени. А ты? Не против, что я называю тебя Харуто?
Харуто почувствовал, как тяжесть в груди немного отпускает. Он легко улыбнулся — впервые за долгое время.
— Если честно, в последнее время я к этому даже привык.
Но улыбка быстро сошла с его лица, когда он вернулся к делу:
— Еще, Хана... можно сегодня поговорить с твоим отцом? Я хочу кое-что узнать о твоем дяде. Возможно, там есть какая-то зацепка.
Хана на мгновение отвела взгляд, вспоминая состояние отца.
— В последнее время ему тоже очень сложно... но, думаю, он будет рад тебе.
Прозвучал звонок, и Хана с Харуто пошли на занятие.
Остаток уроков прошел как в тумане. Харуто постоянно проверял время.
Выйдя из школы, Харуто зашел поглубже в тень стены переулка. Отсюда был хорошо виден школьный двор, но сам он оставался незаметным для толпы учеников, выходящих из здания. Он взглянул на часы: 16:05.
Харуто поправил лямку рюкзака, чувствуя, как внутри нарастает раздражение от собственных мыслей. В школе распространились сплетни, что Ито встречается с Танакой, тихоней из 10-б, — всё из-за того случая со стеклом.
«Не хочу, чтобы все думали, будто Хана встречается с таким никчемным тихоней», — горько подумал он, пиная носком кроссовка мелкий камень. — «Она — Хана, душа компании, даже сейчас, в трауре. А я? Просто Харуто, который вечно прячется за последней партой. Если нас увидят вместе снова, это только навредит её репутации. Ей и так хватает проблем, чтобы еще отбиваться от дурацких вопросов о нас».
Он понимал, что его скрытность выглядит странно, но сейчас безопасность и спокойствие Ханы были важнее его собственного комфорта.
Наконец из ворот школы вышла Хана. Она шла медленно, глядя себе под ноги, и вежливо отказывалась от предложений подруг проводить её. Когда толпа немного рассеялась, она свернула к переулку.
Заметив Харуто, она на мгновение замерла, а затем быстро подошла к нему.
— Ты решил подождать здесь? — спросила она, поправляя выбившуюся прядь волос.
— Да, — Харуто не стал смотреть ей в глаза, кивнув в сторону школьного двора. — Не стоит давать им новый повод для разговоров. Пойдем? Твой отец... он уже дома?
Хана вздохнула, оценив его осторожность, но спорить не стала.
— Да, он взял небольшой отпуск. С тех пор как... как всё случилось, он почти не выходит из своего кабинета.
Они двинулись в сторону дома Ханы, впереди их ждал тяжелый разговор.
На часах было почти 18:00, когда Харуто и Хана подошли к её дому.
Хана остановилась у крыльца и повернулась к Харуто. В глазах Харуто читалось явное волнение.
— Харуто, пошли? — тихо, но ободряюще спросила Хана.
— Да, пошли, — выдохнул он, пытаясь взять себя в руки.
Хана достала из сумки ключ от входной двери, вставила в замочную скважину. Раздались два четких, гулких щелчка. Дверь открылась, впуская их в прохладную прихожую. Сняв обувь, подростки молча поднялись на второй этаж и остановились перед дверью кабинета.
Хана постучала ровно три раза:
— Папа, это я. Можно нам с Харуто зайти к тебе?
Из-за двери донесся уставший, глуховатый голос:
— Да, заходите.
Отец Ханы сидел за рабочим столом, на котором лежал специальный планшет для рисования. Несмотря на официальный отпуск, он не мог сидеть без дела и продолжал работать над проектом, пытаясь хоть так отвлечься от гнетущих мыслей.
— Садитесь, — мужчина жестом указал на небольшой диван у стены, не отрываясь от работы.
Хана и Харуто подошли и сели рядом.
— Вы что-то хотели? — он наконец отвлекся и устало посмотрел на подростков.
— Да, — взял слово Харуто, подавшись вперед. — Я хотел спросить насчет брата вашей жены. О покойном дяде Ханы.
Мужчина заметно напрягся. Его брови сошлись на переносице, а взгляд стал тяжелым. Он откинулся на спинку стула и медленно произнес:
— Я мало знаю о её брате. Юки почти ничего не рассказывала... Говорила лишь, что он умер от внезапного сердечного приступа в довольно молодом возрасте. Большего я о нём не знаю.
Харуто почувствовал, как внутри всё оборвалось. Зацепка, на которую он так надеялся, таяла на глазах.
— Я понял... — разочарованно ответил он.
— А почему ты спрашиваешь? — подозрительно прищурился отец Ханы, переводя взгляд с парня на дочь.
— Я... я прост... — запнулся Харуто, судорожно пытаясь придумать безопасную ложь.
— Нам просто задали написать проект о наших родственниках и их профессиях в прошлом! — резко перебила его Хана, спасая положение. — И Харуто вызвался помочь мне, решил расспросить тебя, чтобы собрать больше материала.
Мужчина понимающе кивнул, и его взгляд смягчился:
— Я понял. Что ж, тут я вам не помощник, извините. Больше мне добавить нечего.
— Ничего, всё в порядке. Спасибо, — ответил Харуто, понимая, что разговор окончен.
Они вежливо попрощались и вышли из кабинета, аккуратно прикрыв за собой дверь. Харуто и Хана на мгновение замерли в коридоре. Хана кивком головы позвала парня за собой, в конец коридора, где находилась её комната.
Когда они перешагнули порог, Харуто невольно огляделся. Комната Ханы была уютной и светлой, типичное личное пространство девушки-подростка: аккуратный письменный стол, постеры на стенах, мягкие игрушки на полках и легкий шлейф лавандового парфюма.
— Миленько тут... — негромко озвучил Харуто первую пришедшую в голову мысль.
Посмотрев на Хану, он заметил, как её щеки мгновенно залил нежный румянец. Самого Харуто тут же бросило в жар от осознания собственной неловкости.
— Извини, я немного смущаюсь, — тихо произнесла Хана, пряча взгляд. — Первый раз у меня в комнате парень.
— Я тоже... первый раз в комнате у девушки, — честно признался Харуто, чувствуя, как уши начинают гореть. Чтобы скрыть замешательство, он поспешно добавил: — Я присяду, можно?
— Угу, — кивнула она.
Харуто аккуратно опустился на небольшой диванчик у стены, а Хана присела на край своей кровати. В голове у парня набатом стучала одна и та же мысль: «Первый раз у девушки, так переживаю.»
Хана первая прервала затянувшееся молчание, возвращая их к суровой реальности.
— Харуто, мама с дядей и бабушкой жили в одном доме еще давно. Может, стоит туда сходить? Может, там осталась какая-то подсказка?
Харуто ненадолго задумался, взвешивая шансы.
— Можно, но я сомневаюсь, что мы там что-то найдем... Хотя, с другой стороны, раз смерть твоего дяди произошла настолько давно, возможно, в его старой комнате сохранились его личные вещи. Какая-то зацепка.
— Тогда давай проверим! — в глазах Ханы впервые за день мелькнул решительный огонек. — Давай завтра после школы встретимся в том же переулке, что и сегодня и сходим в дом бабушки.
— Хорошо, я надеюсь, завтра мы найдем хоть что-то, — согласился Харуто, поднимаясь с дивана. — Мне уже пора, я пойду.
Хана проводила его до выхода. Они негромко попрощались, и Харуто растворился в сумерках, направляясь к своему дому.
Дома, наскоро поужинав с родителями, Харуто закрылся в своей комнате. Первым делом он достал из рюкзака альбом.
На зловещей странице проступили новые детали. Теперь на рисунке можно было отчетливо разглядеть силуэт мужчины, стоящего спиной, но само окружение оставалось незавершенным.
«В пятницу после школы я буду искать это место, — пообещал себе Харуто, глядя на пугающие линии. — На пятый день оно будет хотя бы немного понятным».
На следующий день школьные часы тянулись невыносимо долго. Как только прозвенел последний звонок, Харуто, строго следуя плану, незаметно выскочил из здания и направился в тот самый переулок. Спустя пару минут из ворот вышла Хана. Убедившись, что одноклассники разошлись, она быстро свернула к нему.
Вместе они двинулись в сторону самой окраины города. Именно там стоял старый дом бабушки Ханы. Пожилая женщина ушла из жизни от сердечного приступа, когда Хане было всего восемь лет, и с тех пор в это здание редко кто наведывался.
Вскоре они остановились перед старыми воротами. Дом выглядел сиротливо и мрачно: потускневшая от времени краска, покосившийся забор и густые заросли во дворе.
Ступив на порог входной двери, Харуто и Хана чувствовали колоссальное напряжение. Но Харуто сжал кулаки — он был решителен и готов идти до конца, как никогда в жизни.
Хана дрожащими пальцами достала из кармана старый ключ. Послышался сухой скрежет металла. Дверь поддалась и с тяжелым, протяжным скрипом медленно отворилась перед ними, обнажая темноту прихожей.
Сделав глубокий вдох, Харуто и Хана перешагнули порог и вошли внутрь.