Когда они наконец остановились в тихом переулке за несколько кварталов от школы, Хана отпустила его руку и буквально рухнула на скамейку, закрыв лицо руками. Её плечи мелко дрожали.
— Ито-сан... — он резко поднял голову, его глаза расширились. — Какой же я идиот.
Она вздрогнула от его резкого тона и вопросительно посмотрела на него.
— На рисунке... — Харуто судорожно вздохнул. — На рисунке я стоял на улице. Я видел траву, видел забор. Но я так сильно испугался вчера, что просто напутал всё в голове. Мой мозг сам достроил картину: «раз библиотека, значит я внутри». Я был так уверен, что смогу обмануть судьбу, просто не зайдя в здание...
Он сжал кулаки, чувствуя злость на самого себя.
— Если бы я не запаниковал, если бы я проанализировал рисунок точнее, я бы понял, что опасность ждет меня именно снаружи. Я сам пришел в то место, которое было нарисовано, думая, что спасаюсь.
Хана подошла ближе и мягко коснулась его плеча.
— Ты не виноват, Танака-кун. Никто не может сохранять спокойствие, когда видит собственную смерть на бумаге. Даже я... когда я вижу новые страницы, я забываю, как дышать
— Танака-кун, посмотри…
Хана раскрыла альбом на том злополучном рисунке.
Харуто посмотрел на рисунок. Карандашные линии всё еще были свежими, но теперь на них была изображена Хана, толкающая его в сторону.
Она перелистнула несколько страниц назад, к дате 15 марта.
— Когда я открыла его впервые, я увидела этот набросок. Мужчина в костюме, летящий вниз с крыши офисного здания. Я подумала: «Какая мрачная фантазия у того, кто это рисовал». И забыла. Но 15 марта... я шла мимо торгового центра «Акасака», и вдруг — этот звук. Глухой удар об асфальт. Люди кричали, кто-то вызвал полицию... А я просто стояла и смотрела на его галстук. Точно такой же, как на рисунке.
Хана закрыла глаза, и слеза скатилась по её щеке
— Я нашла этот альбом в старых вещах матери. — сказала она.
— С тех пор каждую неделю... новый рисунок. Женщина, попавшая под машину. Старик в парке. Я пыталась их найти, предупредить, но я никогда не успевала. До сегодняшнего дня.
Харуто стоял неподвижно. Его ум, который всегда искал рациональное зерно, сейчас лихорадочно выстраивал связи.
— Но почему я? — тихо спросил он.
— Я не знаю, — Хана покачала головой. — Но когда я увидела тебя на странице... я не смогла просто смотреть. Я не хотела, чтобы ты стал еще одной записью в этом альбоме смерти.
Харуто подошел ближе и осторожно взял альбом из её рук. Бумага на ощупь была странной — слишком плотной и какой-то... теплой, словно внутри неё текла кровь.
Он перелистнул страницу. Следующий лист был абсолютно чистым, но в самом низу уже начала проявляться едва заметная серая линия — контур чего-то нового.
— Нельзя это так оставить, — твердо сказал Харуто. — Если альбом начал показывать людей из твоего окружения, значит, следующей могут быть твои подруги или мой друг. Или твои подруги. Мы должны узнать, почему он был у твоей матери и как остановить эти рисунки.
Хана вытерла слезы и шмыгнула носом, удивленно глядя на Харуто. Она привыкла видеть его тихим и незаметным, но сейчас в его карих глазах светилась решимость, которой позавидовал бы даже Сота.
— Ты... ты действительно поможешь мне? Даже после того, как я едва не подставила тебя под стекло?
— Ты спасла мне жизнь, Ито-сан, — Харуто едва заметно улыбнулся, и это была его первая искренняя улыбка за долгое время. — Я твой должник. Давай изучим это «проклятие».
В этот момент телефон Харуто завибрировал. Это был Сота. Наверняка вся школа уже гудела о случившемся.
— Нам нужно место, где нас не найдут, — сказал Харуто. — И нам нужно проверить старые вещи твоей матери еще раз. Там может быть ответ, почему она хранила это.
Они еще не знали, что за углом переулка, скрытая в тени зданий, за ними наблюдает фигура в школьной форме. Прижимая к груди свои астрологические карты, провожала их взглядом. Её лицо было бледным.
— Звезды не лгали, — прошептала она.