26 апреля, 17:53
Харуто шел домой из школы, погруженный в свои мысли. В голове, словно заезженная пластинка, крутилась одна и та же фраза: «Завтра та самая дата». Рисунок в альбоме должен быть уже почти дорисован. Они с Ханой договорились встретиться завтра пораньше, чтобы изучить страницу.
Зайдя домой, Харуто привычно поприветствовал мать. Она, как обычно, хлопотала на кухне — её рабочий день в младшей школе заканчивался в пять вечера.
— Харуто, это ты? — донесся голос матери из кухни.
— Да, мам, это я.
— Ужин готов, мой руки.
— Хорошо, сейчас я переоденусь и спущусь.
Зайдя в свою комнату, Харуто на автомате положил рюкзак на стул и выложил тетради на стол. Он переоделся в домашнюю одежду и спустился на кухню, стараясь не выдавать своего волнения.
Садясь за стол, мать Харуто внимательно посмотрела на него.
— Как прошел день? — спросила она.
— Хорошо, мам. А у тебя?
— Тоже неплохо. Дети сегодня были на удивление тихими. Кстати, папа звонил — сказал, что опять задержится. У них какой-то сложный проект в студии, и они катастрофически не успевают.
— Я хотел кое-что показать отцу, чтобы он посмотрел... Видимо, придется завтра.
— Что именно? — с любопытством спросила мать.
— Да так, ничего важного, просто рисунок, — уклончиво ответил он. — Ладно, спасибо за ужин. Я пойду в душ и буду делать уроки.
— Хорошо, милый, не засиживайся допоздна.
После душа Харуто вернулся в свою комнату. Уроки были последним, о чем он мог сейчас думать. Он достал телефон и написал Хане:
«Завтра утром. Мы должны увидеть, кто на странице».
Он еще не знал, что альбом уже выбрал свою следующую цель, и этот выбор нанесет удар в самое сердце их маленькой группы.
Утро 27 апреля началось со звонка будильника в 6:00. Харуто поднялся раньше обычного, чтобы успеть обсудить план действий с Ханой до начала событий. За окном стояло обычное субботнее утро, и в доме царила тишина — у родителей был выходной, и они еще спали.
Харуто прошел на кухню и сам приготовил себе завтрак. Сидя за столом, он не мог избавиться от навязчивых мыслей:
Что, если мы не сможем опознать место, изображенное в альбоме?
Что, если жертвой станет человек, которого мы давно забыли и не сможем найти вовремя?
Закончив с едой, он помыл посуду и вернулся в комнату, чтобы собраться. Чувство приближающейся катастрофы становилось почти осязаемым.
Взяв телефон, Харуто отправил короткое сообщение: «Ты как, готова?». Ответ пришел через несколько минут, и он заставил его сердце сжаться.
Хана: «Танака-кун, я-я не знаю, что делать...»
Поняв, что Хана уже открыла альбом и увидела новую страницу, Харуто постарался звучать максимально уверенно.
Харуто: «Давай встретимся и решим, что делать. Давай в 7:10 рядом с магазином около школы».
Тот факт, что Хана была в ужасе, означало только одно: на этот раз альбом выбрал кого-то, кто ударит по ним гораздо сильнее, чем даже сам Харуто. Времени на раздумья больше не оставалось.
Придя к магазину, Харуто оглянулся — Ханы еще не было. На его наручных часах было ровно 7:00. «Слишком быстро я пришел», — подумал он, чувствуя, как утренний холод пробирается под куртку. Через пару минут Хана показалась из-за здания; Харуто сразу увидел её лицо — оно было в ужасе.
Харуто пошел ей навстречу. Подойдя, он спросил:
— Кто нарисован в альбоме?
Хана медленно достала альбом из своего небольшого рюкзачка и дала его Харуто. Харуто, открыв альбом на нужной странице, тоже впал в ужас. На листе была детально изображена мать Ханы. Она лежала в прихожей своего дома, а рядом стоял отец Ханы, перепуганно держась за голову.
Харуто резко закрыл альбом.
— Твоя мать сейчас дома?
— Да, — едва слышно ответила Хана.
— Значит, нам сегодня нужно будет целый день быть рядом, чтобы предотвратить смерть твоей матери, — твердо сказал Харуто.
Хана, находясь в очень большой тревоге, посмотрела на него.
— Танака-кун, но тут непонятно, от чего именно она может умереть...
— Нам всё равно нужно быть рядом, — отрезал он, переходя в режим холодного анализа. — Будем реагировать уже по делу. Главное — не выпускать её из виду.
Они развернулись и быстрым шагом направились обратно к дому Ханы, понимая, что каждая минута теперь на счету.
Они остановились у ворот дома Ито. Подойдя к крыльцу, Хана на секунду замерла, с трудом сдерживая дрожь в руках, и с тяжёлым, судорожным вдохом открыла входную дверь.
— Пойдём, Танака-кун... — тихо, почти безжизненно позвала она, оглядываясь на парня. — Нужно... нужно показать ей рисунок.
Они обулись в тапочки и прошли на светлую, уютную кухню. Присев за кухонным столом, Хана медленно, словно внутри лежала бомба, расстегнула молнию своего рюкзачка и достала проклятый альбом.
— Мам... — голос Ханы сорвался. Хана пододвинула альбом поближе к краю стола. — Посмотри на это, пожалуйста.
Женщина удивленно приподняла брови и подошла к столу. Но стоило ей бросить мимолётный взгляд на открытую страницу, как её лицо мгновенно бледнело, а дыхание перехватило. На пугающе детальном рисунке она увидела саму себя — без чувств лежащую на полу в собственной прихожей. От увиденного ужаса у женщины подкосились ноги, и она едва не упала, судорожно ухватившись за край стула. Страх, который она подавляла годами, наконец обрел форму.
— Этого я и боялась, — прошептала она, опускаясь на стул. — Боялась, что когда-то в этом альбоме буду и я.
Харуто, стараясь сохранять уверенность, пообещал, что они не отступят ни на шаг и предотвратят катастрофу.
Время на часах 17:00
Весь день прошел в странном, тягучем спокойствии. Харуто познакомился с отцом Ханы — спокойным человеком, работающим в логистике. Семья Ито приняла Харуто с теплотой, и он всё больше осознавал, насколько не хочет, чтобы это хрупкое счастье было разрушено.
За ужином они вспоминали среднюю школу Ханы
— А помнишь, Ханочка, как ты в первом классе средней школы решила приготовить мне сюрприз на День матери? — рассмеялась женщина, придерживая ладонью щёку. — Танака-кун, на кухне стоял такой дым, будто у нас пожар! Она перепутала соль с сахаром и сожгла весь тамагояки.
— Но я же очень старалась! — надулась Хана, хотя в её глазах зажглись тёплые искорки. — Зато сейчас я готовлю гораздо лучше, правда же?
Харуто посмотрел на Хану, затем на её маму, и внутри него снова зашевелился липкий страх: «Этот тёплый семейный мир... Я обязан его защитить. Чего бы мне это ни стоило».
На мгновение показалось, что проклятие отступило. Но на часах было 17:15, и время начало свой обратный отсчет.
Трагедия случилась мгновенно. Прямо у раковины, когда мать Ханы мыла посуду, её взгляд затуманился. Прежде чем Харуто или Хана успели среагировать, она рухнула на пол.
Внезапный оглушительный грохот со стороны раковины заставил Харуто и Хану одновременно вздрогнуть и обернуться. Металлическая кастрюля с глухим звоном покатилась по полу, разбрызгивая воду.
— МАМА?! — истошно закричала Хана, мгновенно срываясь с места и бросаясь к кухонному гарнитуру.
— Что случилось?! Что там у вас?! — на раздирающий душу крик дочери из гостиной пулей выскочил отец Ханы, на ходу бледнея.
Мать Ханы неподвижно лежала на боку прямо у раковины, лицом к кафелю. Хана упала перед ней на колени, судорожно пытаясь перевернуть её на спину.
А Харуто... Харуто просто застыл посреди кухни, словно громом поражённый. В голове набатом стучал один единственный, разрывающий сознание вопрос: «Как?.. Как такое возможно?! В альбоме же... на рисунке смерть была в прихожей! Она должна была упасть у входной двери! Почему здесь?!» Колени парня затряслись, но он заставил себя действовать — дрожащими пальцами выудил из кармана мобильный телефон и начал лихорадочно набирать номер скорой помощи.
Отец Ханы тяжело рухнул на пол рядом с дочерью. Вдвоём они аккуратно перевернуть женщину на спину.
— Любимая... Господи, что... как?! Ханочка, что произошло?! — голос мужчины сорвался на хриплый панический крик.
— Она... она просто мыла посуду и вдруг упала! — судорожно, задыхаясь от слёз, ответила Хана, хватая маму за ледяные ладони.
Мужчина дрожащими пальцами прижался к запястью жены. Прошла секунда, две, три... Он замер. Пульса не было. Смертельно испуганный, отец прильнул ухом прямо к её груди, отчаянно пытаясь поймать хотя бы один, даже самый слабый удар.
Тишина. Сердце не билось.
— Нет... Нету пульса! — нервно, с трудом соображая от ужаса, выкрикнул отец.
— Нет... нет... как?! Не может быть! Мама, очнись, пожалуйста! — Хана мёртвой хваткой обняла безжизненное тело матери и разрыдалась, содрогаясь всем телом.
Отец сидел перед ними, абсолютно не понимая, что делать. Земля уходила у него из-под ног.
— Хана, подожди... Отойди! — от жуткой растерянности и безысходности он сцепил пальцы в замок, прижал их к груди жены и начал судорожно делать непрямой массаж сердца, пытаясь запустить его вручную. — Давай же... Ну же, дыши!
Он давил снова и снова, тяжело хрипя, но всё было тщетно. Альбом уже забрал то, что принадлежало ему по контракту.
Диагноз: Остановка сердца.
Приехавшие врачи были бессильны. Полиция не нашла причин, которые могли бы спровоцировать смерть здоровой женщины.
Отец Ханы погрузился в тяжелую депрессию, а Хана перестала появляться в школе.
Харуто остался наедине со своим чувством вины. Он понял: его «победа» над собственной смертью была лишь случайностью.
День выдался серым и гнетущим, полностью соответствуя настроению собравшихся. На церемонии Хана выглядела совершенно разбитой: она не переставая плакала, не в силах осознать внезапную потерю. Её отец, несмотря на собственную глубокую депрессию, пытался держаться из последних сил, чтобы стать опорой для дочери и успокоить её в моменты самых горьких рыданий.
Харуто присутствовал на церемонии, но чувствовал себя лишним в этом кругу горя. Глядя на скорбящую семью Ито, он прокручивал в голове события последних дней:
Он остро осознавал, что их попытка обмануть альбом провалилась.
Харуто винил в случившемся только себя, считая себя слишком слабым и способным лишь раздавать пустые обещания.
Вид Ханы, которая из-за горя перестала ходить в школу, вызывал у него невыносимое чувство вины.
Прошла неделя. Харуто сидит в своей комнате, глядя на закрытый альбом, который Хана оставила ему перед тем, как закрыться от всего мира.