Как только Даичи прикоснулся к одной из парящих в воздухе серебристых нитей, серая дымка вокруг них пошла стремительной рябью. Пространство скрутилось, сжалось, и в мгновение ока реальность вокруг них радикально изменилась. Теперь они стояли в полумраке тесного, заваленного пыльными коробками помещения.
«Это же чердак дома Ханы-сан...» — Харуто ошарашенно огляделся по сторонам, узнавая знакомые очертания.
— Это чердак дома моей подруги, — Харуто повернулся к своему спутнику, недоумевая. — Но зачем мы здесь?
— Это и есть ответ на твой вопрос, Харуто, — тихо, но веско ответил Даичи.
В тот же момент снизу раздался резкий, глухой щелчок, чердачный люк медленно опустился, и по деревянным ступенькам зазвучали приближающиеся шаги. Кто-то уверенно поднимался наверх.
«Это же мать Ханы-сан...» — пронеслось в голове у Харуто.
Из люка показалась женщина. Она уверенно прошла прямо через Даичи и Харуто, совершенно их не заметив, словно они были лишь бесплотными призраками. Харуто затаил дыхание и проводил её напряжённым взглядом. Женщина целенаправленно прошла вглубь чердака, присела перед одной из старых коробок и начала что-то лихорадочно открывать.
Харуто инстинктивно сделал несколько шагов ближе, заглядывая ей через плечо.
«Что?! Это же альбом... Зачем она достала его?» — Харуто похолодел.
Женщина бережно положила тяжёлый блокнот на колени и перевернула плотную обложку.
— НЕТ! ЗАЧЕМ?! — нервно, во весь голос закричал Харуто, забыв, что она его не слышит. Он протянул руку, чтобы выхватить книгу, но его пальцы лишь рассекли воздух.
— Тот самый альбом... — едва слышно, с глубокой горечью прошептала женщина, глядя на пугающе детальные карандашные наброски. — Все эти люди... они умерли из-за него.
Она дрожащими пальцами принялась перелистывать страницы, пока не дошла до самого конца. Там, на последней странице, между плотными листами была вложена скрытая записка.
«Это же те самые правила альбома! — Харуто лихорадочно зацепился взглядом за исписанный клочок бумаги. — Но когда Хана нашла его, их там не было... Может, она просто потеряла эту записку позже?»
Женщина начала читать строки. С каждой секундой её лицо искажалось от нарастающего ужаса и отчаяния, а пальцы сжимали бумагу всё сильнее и сильнее. Как только она дошла до конца, в её глазах мелькнула безумная решимость. С резким хрустом она разорвала записку на мелкие клочки.
«Зачем? Зачем она это сделала?!» — Харуто схватился за голову, не веря своим глазам. Его разум отказывался принимать этот иррациональный поступок.
Женщина судорожно рассовала разорванные листы записки по карманам своего пальто, после чего захлопнула альбом и поспешно спрятал его обратно на дно коробки.
— Получается... мать моей подруги и была тем самым человеком, который уничтожил записку с правилами? — бесцветным голосом спросил Харуто, медленно поворачиваясь к Даичи.
— Верно, — подтвердил тот. — Ровно через месяц после этого твоя подруга случайно наткнётся на этот альбом на чердаке. А дальше ты уже всё знаешь сам.
— Теперь я понял... Вот почему она умерла от внезапного сердечного приступа. Но почему она так поступила? Её брат ведь ясно оставил наказ: спрятать альбом и никогда, ни при каких обстоятельствах не открывать его! Зачем она полезла туда? — Харуто бессильно закрыл глаза и опустил голову.
— План Кобаяси Макото был просчитан до мелочей, — Даичи горько усмехнулся. — Он искренне пожертвовал собой ради спасения других людей. Это было героическое решение, Харуто, но одновременно с этим — абсолютно идиотское. Даже такой радикальный шаг не смог остановить проклятие. Этот альбом невозможно сжечь, его не уничтожить физически в вашей временной линии.
Даичи снова прикоснулся к светящейся парящей нити, и пространство вокруг них мгновенно схлопнулось, возвращая их в изначальную серую туманную пустоту.
— Что ж, у нас осталось совсем мало времени, — Даичи серьёзно посмотрел на Харуто. — Если ты действительно намерен спасти свою подругу, нам стоит поторопиться. Я не знаю, какова разница во времени между этим подпространством и вашим реальным миром.
— Я ушёл в субботу утром, а дата на следующем рисунке альбома — воскресенье, — Харуто нахмурился, прикидывая в уме таймлайн. — По моим внутренним ощущениям, здесь прошло не больше пары часов.
— Время здесь коварно, Харуто. Оно может ощущаться как пара часов, а в вашем мире за этот срок могли пронестись дни. Я триста лет не видел солнца и не знаю, как именно здесь текут минуты. Каждая секунда промедления приближает воскресенье.
— Хорошо, — Харуто заставил себя отбросить лишние эмоции. — Тогда давай быстро обсудим план действий. Но у меня есть последний вопрос. После смерти матери Ханы прошло ровно восемь дней, прежде чем альбом закончил рисовать рисунок. Это случилось в воскресенье, пятого мая. Получается, на один день альбом почему-то опоздал? Ведь промежуток всегда был строго семь дней.
— Да, я тоже это заметил, — Даичи задумчиво прищурился. — Но точного ответа я тебе дать не могу. Сейчас проклятие всё равно нацелено на 7 день то есть воскресенье. Альбом просто пропустил тот день. Но это чертовски странно, раньше я подобного сбоя не наблюдал. Обычно, как только очередная жертва погибает, на чистой странице сразу же начинают проступать новые серые контуры. Но с другой стороны... Кому из прошлых владельцев удавалось хоть раз сломать предначертанную смерть, кроме тебя? Ты дестабилизировал систему.
— Я понял, — Харуто кивнул. — Тогда приступим к делу. Наш главный и единственный план — не допустить, чтобы маленький Даичи увидел кончину своих родителей и в ярости активировал проклятие альбома.
— Слушай меня внимательно, — Даичи подошёл к нему вплотную. — Как только я перемещу твоё сознание в ту ночь, ты окажешься в моей детской спальне. Ты должен сразу же подойти к кровати, разбудить меня маленького и чётко произнести: «Привет, Даичи. Я старый друг твоего отца. Сейчас мы поиграем в одну очень интересную секретную игру перед сном. Всё, что тебе нужно сделать, — это закрыть глазки и тихо-тихо идти за мной».
Даичи сделал паузу, всматриваясь в лицо Харуто:
— Если ребёнок начнёт сомневаться или испугается ночного незнакомца, скажи ему: «Не переживай. Чтобы ты не думал, будто я тебя обманываю, просто посмотри на это». И покажешь ему вот этот талисман.
С этими словами взрослый Даичи снял со своего запястья старый, потёртый ремешок, в центре которого была закреплена металлическая пластина со странными, резными иероглифами.
— Это наш семейный талисман от злых духов, который веками передавался из поколения в поколение. Такой был только у меня и у моих родителей. Отец часто рассказывал мне о нём в детстве и уверял, что подобной вещи нет больше ни у кого во всём мире. Маленький Даичи мгновенно узнает его и поймёт, что ты пришёл с миром.
Даичи протянул руку и вложил холодную реликвию в ладонь Харуто.
— Хорошо, — Харуто крепко сжал металл и аккуратно опустил талисман в глубокий карман своих новых джинсов.
— Дальше действуешь по обстоятельствам, — продолжил Даичи, чеканя каждое слово. — Ты должен незаметно вывести меня через открытое окно моей комнаты. Оказавшись на улице, двигайся прямо, пока не скроешься за деревьями. Там, посреди густого леса, ты упрёшься в вытоптанную тропу. Повернёшь направо и будешь идти без остановки, пока впереди не покажутся окраины деревни. Зайдя в селение, ищи самое большое здание с характерной вытянутой крышей как гассё-дзукури. Постучи в дверь и громко скажи человеку, который откроет: «Я от Хидэ». А затем добавь: «Нам нужна срочная помощь». Попроси, чтобы меня маленького сразу увели в безопасную дальнюю комнату, а самому старшему объясни, что на дом Хидэ напали грабители, и в качестве доказательства предъяви талисман.
— Как мне узнать этого человека? Как он выглядит? — быстро спросил Харуто, запоминая инструкции.
— У него очень приметная внешность. На лице, прямо под правым глазом, у него глубокий шрам от пореза, и полностью отсутствует половина левого уха. Этот человек — бывший солдат и самый верный, старый друг моего отца. Как только вы окажетесь в безопасности и мужчины уйдут на выручку, я попробую вытащить тебя назад. Точно так же, как пропихнул тебя туда.
— Я понял, — Харуто глубоко вздохнул, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Риск запредельный. Но времени на раздумья больше нет. Давай приступать.
Даичи Ямагути молча кивнул и плавно вытянул руки к светящимся серебряным нитям времени. Пространство вокруг них на долю секунды подёрнулось дымкой, а затем перед глазами Харуто на мгновение проступили очертания старой деревянной комнаты.
— Всё. Мой отец только что вышел из детской спальни и закрыл дверь. Действуем, Харуто, — скомандовал Даичи.
Харуто стоял неподвижно, его лицо было мертвенно-бледным, а пальцы судорожно тряслись от накатившего страха. Никогда в жизни — ни под падающим панорамным стеклом, ни на ночных пустых мостах — он не сталкивался с таким парализующим, первобытным ужасом.
«Но у меня просто нет другого выхода, — мысленно приказал себе Харуто, заставляя колени выпрямиться. — Я обязан сделать это. Ради мамы и папы, ради Соты... и ради Ханы! Я сделаю всё, чтобы проклятый альбом никогда не смог коснуться их жизней!»
— Вот, Харуто, встань ровно на это место, и я начинаю, — Даичи указал на точку.
Харуто нервно зашагал вперёд, встал в обозначенный центр, изо всех сил сжал кулаки до белизны в костяшках и зажмурился.
— Давай! Начинай! — выдохнул он.
Даичи резко выставил руку вперёд, направляя ладонь на Харуто. Он начал лихорадочно концентрировать энергию подпространства, создавая плотную, нерушимую визуальную картинку: фигура Харуто стоит посреди тихой, погружённой в ночной сон комнаты трёхсотлетней давности.
В ту же секунду Харуто почувствовал резкий толчок в грудь и распахнул глаза.
«Получилось... Тёмная комната», — пронеслось в его мыслях.
Вокруг больше не было бесконечной серой дымки под небесами. Харуто физически стоял на твёрдом дощатом полу посреди глухой, погружённой в полумрак спальни. Воздух был сухим с легкой ноткой древесного дыма. Харуто быстро бросил короткий, цепкий взгляд в сторону деревянной кровати у стены, где под лоскутным одеялом мирно спал маленький девятилетний Даичи.
Сделав глубокий, бесшумный вдох, Харуто аккуратно переставил ногу и тихо, медленно двинулся в сторону спящего ребёнка. Время пошло на секунды.