Глава 16.
Город Митака эпохи Сёва
Моё имя — Osamu Dazai.
Я писатель.
И человек, который, признаться, слишком часто пытается покончить с собой.
Но ни в одном из моих приключений ещё не было такого, чтобы я совершенно не осознавал собственного положения и того, какая именно задача лежит передо мной.
Я привык к странным людям.
К странным разговорам.
К ещё более странным обстоятельствам.
Писательская жизнь вообще редко бывает нормальной.
Однако то, что произошло в тот день, заставило меня впервые за долгое время задуматься, не сошёл ли я с ума.
Город Митака.
Эпоха Сёва.
Обычный день.
Чистое небо.
Тихий ветер.
Солнечный свет падал на деревянный пол, а за окном слышались голоса прохожих.
Всё было совершенно нормально.
До тех пор, пока я не открыл шкаф.
И обнаружил там двух подростков.
Если бы меня попросили описать происходящее кратко и попроще, скорее всего, я бы сказал:
Два подростка лет пятнадцати по какой-то неизвестной мне причине оказались в моём шкафу, хотя совсем недавно там никого не было.
Именно так.
Без предупреждения.
Без объяснений.
Без стука.
Просто появились.
Первое, что я сделал, — несколько секунд молча смотрел на них.
Они смотрели на меня.
Я посмотрел на шкаф.
Потом снова на них.
Потом опять на шкаф.
— …
Молчание.
— …
Они тоже молчали.
Я закрыл дверцу.
Подождал несколько секунд.
Снова открыл.
Они всё ещё были там.
— Жаль.
Я вздохнул.
— А я надеялся, что это просто галлюцинация.
Один из мальчиков нахмурился.
У него были рыжеватые волосы и довольно раздражённое выражение лица.
Второй выглядел спокойнее.
Слишком спокойным.
Его взгляд казался странным.
Не пустым в привычном смысле.
Скорее…
непонимающим.
Будто он постоянно пытался определить, какую эмоцию должен сейчас показать.
Я не стал сразу задавать вопросы.
Возможно, это было самым разумным решением.
Я решил понаблюдать.
В конце концов, если два неизвестных подростка внезапно появились в твоём шкафу, лучше сначала понять, кто они такие.
Первым заговорил рыжеволосый.
Он внимательно посмотрел на меня.
— Так ты и есть знаменитый Осаму Дадзай, который множество раз пытался покончить с собой?
Я моргнул.
Прямолинейно.
Очень прямолинейно.
Второй подросток тут же оживился.
— Вау, живая легенда перед нами!
Я медленно повернул голову.
Посмотрел на второго.
— …
Он улыбался.
Слишком невинно.
Слишком спокойно.
Я прищурился.
— АХ ТЫ ЛИС ПРОХВОСТЫЙ!
Он рассмеялся.
Рыжеволосый тут же посмотрел на него.
— Ты вообще умеешь молчать?
— Иногда.
— А сейчас?
— Сейчас нет.
Я окончательно убедился.
Они странные.
Но самое интересное заключалось вовсе не в этом.
Один из них раздражал меня практически сразу.
Он казался мне крайне глупым.
Шумным.
Самоуверенным.
Но одновременно я чувствовал в нём опасность.
Не ту опасность, которую ощущаешь рядом с вооружённым человеком.
Другую.
Эмоциональную.
Будто его сила напрямую зависела от того, что происходило у него внутри.
Он мог смеяться.
Злиться.
Кричать.
И каждая эмоция будто становилась частью его силы.
Второй же был совершенно другим.
Юки.
Так его называл рыжеволосый.
Юки почти не двигался.
Он наблюдал.
За мной.
За комнатой.
За улицей.
За собственным товарищем.
И временами мне казалось, что он вообще не понимает, что должен чувствовать.
Я решил нарушить молчание.
— Вы двое ведь не из моего шкафа пришли, а как-то по-другому?
Юки повернул голову.
И ответил совершенно спокойно:
— Верно.
Он говорил так, будто появление в чужой комнате в другой эпохе было обычным делом.
— Мы пришли в эту эпоху, чтобы найти книгу.
Я замер.
Книгу?
Это слово заставило меня заинтересоваться.
— Книгу?
Юки кивнул.
— Да.
Я посмотрел на него внимательнее.
— Какую?
Юки уже собирался ответить, но рыжеволосый перебил:
— Нэо.
— Что?
— Не рассказывай всё первому встречному.
Нэо стиснул зубы.
— Он хотя бы знает эту эпоху.
— И что?
— А то, что мы понятия не имеем, где оказались!
Юки спокойно посмотрел на них обоих.
— Поэтому я и собираюсь спросить.
Нэо недовольно отвернулся.
После этого он сел.
Видимо, решил, что если Юки собирается задавать вопросы, то лучше хотя бы не вмешиваться.
Я улыбнулся.
— Хорошо.
Я присел напротив них.
— Тогда начнём с простого.
Юки кивнул.
— Ты сам-то что пишешь?
Я немного удивился.
Не ожидал такого вопроса.
Писатель.
Странный мальчик.
Странная эпоха.
Странная встреча.
Я посмотрел в окно.
Чистое небо казалось почти ненастоящим.
Иногда именно такие моменты заставляют человека задуматься о собственной жизни.
О том, что он пишет.
О том, почему вообще продолжает писать.
— Я хочу отдохнуть от себя.
Мой голос стал тише.
— От своих постоянных сомнений.
Я посмотрел на стекло.
— От страхов.
Пауза.
— От мыслей.
Ещё одна.
— От воспоминаний.
Мне казалось, что слова сами складываются в предложение.
— Хочу выйти из своей головы. Я надоел сам себе…
Юки внимательно слушал.
Я продолжил:
— С этими мыслями я сейчас пишу повесть о мальчике по имени Оба Ёдзо.
Юки резко изменился.
Всего на секунду.
Но я заметил.
Его глаза расширились.
Плечи напряглись.
А потом…
маска.
Он снова стал прежним.
Спокойным.
Улыбающимся.
Ничего не произошло.
По крайней мере, так он хотел показать.
— Вы сейчас пишете о человеке, что желал быть как все?!
Нэо лениво посмотрел на него.
— А ты что, знаешь это произведение?
Юки замер.
— Вроде как…
Он отвёл взгляд.
— Не помню.
Интересно.
Очень интересно.
Я не стал давить.
Писатель умеет ждать.
Иногда молчание говорит гораздо больше, чем прямой вопрос.
Мы продолжили разговаривать.
Нэо время от времени вмешивался.
Юки отвечал.
Иногда они спорили.
Иногда перебивали друг друга.
И всё это время я наблюдал.
Сначала просто из любопытства.
Потом — потому что меня заинтересовало их поведение.
А затем…
потому что я начал замечать нечто странное.
Юки постоянно играл.
Не в буквальном смысле.
Он играл роль.
Когда Нэо злился, Юки улыбался.
Когда ситуация становилась серьёзной, он начинал шутить.
Когда от него требовалась реакция, он словно сначала вспоминал, какую именно реакцию должен показать человек.
Это было незаметно.
Но чем дольше я наблюдал, тем сильнее это бросалось в глаза.
Он словно пытался быть кем-то.
Не понимая, кем именно.
Иногда он смотрел на меня.
И мне казалось, будто он ждёт от меня инструкции.
Как вести себя.
Что сказать.
Когда улыбнуться.
Когда рассердиться.
Когда промолчать.
Странный мальчик.
Очень странный.
И почему-то…
знакомый.
Я не мог понять почему.
Прошло больше часа.
Мы всё ещё находились в чайной комнате.
На столе стояли чашки.
Чай постепенно остывал.
Солнечный свет переместился по полу.
А Нэо, кажется, окончательно потерял терпение.
Он резко встал.
— Боже, мы тут уже больше часа сидим в одной позе!
Юки подошёл к нему и засмеялся.
— Что, уже выдохся?!
Нэо резко повернулся.
— ЧЕ СКАЗАЛ?!
Юки продолжал улыбаться.
— Я просто спросил.
— РАЗ ТАК НЕ ТЕРПИТСЯ, ТО РЕШИМ ВСЁ ЗДЕСЬ!
Юки лениво выдохнул.
— Нет.
Он снова сел.
Взял чашку.
— Я буду пить чай, а не терпится здесь только тебе.
Нэо застыл.
— Ты…
Я невольно улыбнулся.
Наблюдать за этими подростками оказалось довольно интересным занятием.
Но чем дольше я смотрел на Юки, тем сильнее меня тревожило другое.
Его взгляд.
Он не был злым.
Не был печальным.
Не был холодным.
Он был пустым.
Но это была странная пустота.
Она не отталкивала.
Она притягивала.
Словно я смотрел в зеркало.
Словно видел в нём не чужого человека.
А что-то давно знакомое.
Я попытался отвести взгляд.
Не получилось.
Юки посмотрел прямо на меня.
И тогда меня будто пронзило.
Он прожигал меня своей пустотой.
Хотя внутри меня не было того, что можно было бы сжечь взглядом.
Именно тогда до меня дошло.
Он прожигает не чувства.
Не эмоции.
Он прожигает пустоту.
Ту самую пустоту, которая пожирала меня изнутри.
Словно он…
часть меня.
Я даже не заметил, как произнёс это вслух.
— Оба Ёдзо…
Юки тут же поднял голову.
Его лицо изменилось.
Он подошёл ко мне.
Не торопясь.
Но каждый его шаг казался слишком точным.
— Юки…
Я посмотрел ему прямо в глаза.
— Ты будешь играть дурака потому, что тебе нравится?
Пауза.
— Или потому, что не понимаешь?
Его взгляд изменился.
Улыбка исчезла.
Маска треснула.
— Я не Юки.
Нэо замер.
Я тоже.
Юки продолжил:
— Я Оба Ёдзо.
Воздух словно стал тяжелее от одного его слова.
Я не сразу смог ответить.
Имя.
Это имя.
Имя героя моей повести.
Героя, которого я ещё не закончил писать.
Героя, которого ещё не существовало в окончательном виде.
Но сейчас передо мной стоял человек, который назвал себя именно им.
Юки посмотрел на меня.
— И если я могу жить счастливо здесь, как Юки…
Он сделал паузу.
— То я буду играть дурака столько, сколько потребуется.
Нэо медленно поднялся.
— Юки…
Но тот словно не слышал.
— Потому что я не понимаю, как ведёт себя человек.
Последние слова прозвучали почти спокойно.
И именно это было страшнее всего.
После этих слов Юки резко пошатнулся.
Нэо успел подхватить его.
— Эй!
Я тоже поднялся.
— Что с ним?
Нэо посмотрел на Юки.
— Не знаю.
Юки больше ничего не ответил.
Он просто потерял сознание от жара.
Я стоял неподвижно.
И вдруг всё резко встало на свои места.
Слишком многое.
Его поведение.
Его взгляд.
Его странная реакция на имя.
Его постоянная маска.
И главное…
его слова.
Он только что произнёс слова героя моей книги.
Нэо посмотрел на меня.
— Хочешь сказать, он сейчас считает себя героем твоей книги?
Я молчал.
Нэо нахмурился.
— Но ведь ты ещё её не дописал.
— Именно.
Я посмотрел на рукопись, лежавшую неподалёку.
— В этом и проблема.
Нэо ничего не сказал.
Я продолжил:
— Из-за того, что в этой эпохе моя книга ещё не завершена, он находится под угрозой потери личности.
— Потери личности?
Я кивнул.
— Если человек существует внутри незавершённой истории…
Я замолчал.
Слишком странно даже для меня.
Но другого объяснения я не находил.
— …то его образ ещё не определён окончательно.
Нэо посмотрел на Юки.
— Значит, он может перестать быть собой?
— Возможно.
Я вздохнул.
— Я не особо смыслю, конечно, в перемещениях во временной петле.
Я посмотрел на мальчика.
— Но если он действительно связан с моей книгой…
Мои пальцы коснулись рукописи.
— Тогда всё происходящее может быть связано именно с ней.
Нэо нахмурился.
— А книга, которую мы ищем?
Я задумался.
— Возможно, ответ находится именно там.
Нэо поднял глаза.
— Где?
Я посмотрел на него.
— В моей истории.
Он замер.
Я взял свою повесть.
No Longer Human.
Толстую рукопись.
Историю, которая ещё не была завершена.
Историю мальчика, который не понимал людей.
Историю человека, который пытался найти себя среди чужих лиц.
Я открыл первые страницы.
Нэо посмотрел на меня.
— И что теперь?
Я спокойно ответил:
— Возможно, если он сумеет выйти из книги моего мира…
Я перевёл взгляд на Юки.
— …то получит книгу, о которой ты рассказывал.
Нэо молчал.
За окном продолжал светить день.
Город Митака жил своей обычной жизнью.
Никто на улице не знал, что в одной маленькой чайной комнате двое подростков из другой эпохи разговаривают с писателем, который ещё только пишет историю, в которой один из них уже существует.
Я перелистнул страницу.
И в этот момент понял:
Иногда писатель создаёт героя.
Но иногда…
герой сам приходит к писателю.
Я положил руку на рукопись.
— Начнём.
Нэо посмотрел на меня.
— Что?
Я открыл книгу.
— Погружение.
Мир вокруг начал медленно исчезать.
Комната.
Стены.
Стол.
Чай.
Шум улицы.
Всё растворялось в страницах.
Перед нами открывалась история.
История Оба Ёдзо.
История человека, который пытался понять людей.
История, которую я ещё не закончил.
И теперь мне предстояло узнать самое главное:
может ли человек, оказавшийся внутри книги, найти себя…
если сама книга ещё не знает, кем он должен стать?
Я перевернул страницу.
И мы начали погружать его в мир этой истории.