Глава 50. Сущность
Слишком предсказуемо.
Наверное, всё именно так и должно быть. Но разве могло быть иначе?
Как же скучно...
Я всегда считал, что богов интересует лишь то, чего они сами желают. Они наблюдают за миром, вмешиваются в происходящее, меняют судьбы, словно всё вокруг существует исключительно ради их прихотей. Для них чужие жизни — не более чем занятные истории, которые можно перелистывать, когда прежние перестают удивлять.
Одни боги ищут поклонения. Другие жаждут власти. Третьи называют собственные желания высшей истиной и искренне удивляются, когда кто-то отказывается им подчиняться.
И почти каждый из них уверен, что понимает устройство мира лучше остальных.
Но разве это не скучно?
Ведь всё могло быть иначе.
Даже будучи дитя времени, я хотел хотя бы ненадолго взглянуть на мир с другой стороны. Увидеть нечто, что не укладывалось бы в привычные представления о судьбе и не подчинялось бы ожиданиям тех, кто считает себя всесильным.
Время — странная вещь. Люди боятся его, пытаются остановить, торопят или, наоборот, мечтают вернуть прошедшие мгновения. Боги же смотрят на него свысока, словно само его течение обязано считаться с их желаниями.
А я слишком долго наблюдал за тем, как одни и те же ошибки повторяются под разными именами.
Люди встречались, привязывались друг к другу, теряли близких, давали обещания и нарушали их. Менялись города, исчезали государства, на месте старых дорог возникали новые. Но стоило заглянуть чуть глубже, как обнаруживалось: многое оставалось прежним.
Словно мир раз за разом переписывал одну и ту же историю, лишь заменяя имена действующих лиц.
Я видел достаточно, чтобы перестать удивляться.
И всё же однажды мне представилась такая возможность.
Тогда-то я и встретил крайне занятное изменение...
---
Слышали ли вы когда-нибудь о человеке, который постоянно перерождается?
Не о том, кто мечтает начать жизнь заново. Не о том, кто вспоминает прошлое во снах и принимает их за отголоски чужих историй.
Я говорю о человеке, чья судьба не заканчивается вместе с одной жизнью.
История эта уходит корнями настолько далеко, что её начало теряется среди бесчисленных страниц времени. Если попытаться проследить за ней, можно обнаружить множество имён, лиц и эпох. Но стоит решить, будто разгадка уже близка, — и след снова исчезает.
И всё же однажды эта история получила новое начало.
В XX веке.
1909 год. Япония.
В одном небольшом городке родился мальчик.
Ничего особенного, скажете вы? Ещё один ребёнок, появившийся на свет в огромном мире, который даже не заметил его рождения.
В тот день жизнь не остановилась. Часы продолжали отсчитывать секунды, за окнами шли привычные дни, а люди занимались собственными делами. Никто не услышал звука, возвещавшего о начале необычной истории. Небо не раскололось надвое, боги не собрались на совет, а судьба не оставила на страницах мира заметного следа.
Именно так всё и началось.
Без знамений.
Без торжественных предсказаний.
Без единого намёка на то, что этот мальчик однажды привлечёт внимание того, кто видел бесчисленное количество жизней.
На первый взгляд, в нём не было ничего необычного. Он казался робким, тихим и даже немного замкнутым. Он не стремился оказаться в центре внимания, не спешил первым вступать в разговор и порой выглядел так, будто предпочёл бы остаться незамеченным.
Однако за этой внешней простотой скрывалась особенность, которую окружающим было трудно понять.
Он не понимал человеческих эмоций.
Как бы сильно ни старался, ему не удавалось разобраться в том, что другие чувствовали, почему радовались одним вещам и печалились из-за других. Чужие переживания оставались для него загадкой, разгадать которую не помогали ни наблюдения, ни попытки подражать окружающим.
Он мог видеть улыбку, но не всегда понимал, что за ней скрывается. Мог слышать смех, не зная, был ли он вызван искренней радостью, неловкостью или желанием скрыть собственное смущение. Слова порой казались ему понятными, однако то, что люди вкладывали в них, ускользало от его внимания.
Люди часто говорили одно, подразумевая другое.
Утверждали, что всё хорошо, когда явно были чем-то недовольны. Улыбались тем, кого не любили, и отворачивались от тех, к кому испытывали привязанность. Они могли спорить из-за пустяков, а затем годами хранить в памяти случайную фразу, произнесённую кем-то много лет назад.
Для мальчика всё это было похоже на язык, правила которого постоянно менялись.
Он пытался учиться.
Наблюдал за лицами, запоминал интонации, замечал, когда окружающие смеялись, а когда предпочитали молчать. Он старался понять, какие слова следует произносить в той или иной ситуации, когда нужно выразить сочувствие и в какой момент лучше промолчать.
Но знание правил не означало понимания.
Можно запомнить, как выглядит радость, и всё равно не знать, что заставляет человека радоваться. Можно научиться говорить правильные слова, но не понимать, почему именно они способны утешить другого.
И чем больше мальчик наблюдал, тем страннее ему казался мир.
Но разве это освобождало его от необходимости жить среди людей?
Нет.
Поэтому ему приходилось притворяться.
Делать вид, будто он понимает чужие чувства. Изображать интерес, когда окружающие рассказывали о том, что считали важным. Улыбаться в подходящие моменты и отвечать так, как от него ожидали.
Порой он повторял чужие выражения лица, стараясь не допустить ошибки. В других случаях просто соглашался, потому что не видел смысла задавать вопросы, на которые никто не мог дать ему понятного ответа.
Ведь людям редко нравится признавать, что их не понимают.
Ещё реже они пытаются объяснить себя тому, кто кажется им слишком странным.
Возможно, поэтому мальчик постепенно научился прятать собственное непонимание за привычными реакциями. Он не хотел каждый раз объяснять, почему не смеётся вместе со всеми или почему не может ответить так, как от него ждут.
Ведь порой человеку проще притвориться понимающим, чем признаться в собственном непонимании.
А иногда притворство становится настолько привычным, что окружающие перестают замечать разницу между настоящим человеком и тем образом, который он показывает миру.
Но кто знает, замечал ли её сам мальчик?
Время шло.
Дни складывались в месяцы, месяцы — в годы. Мир менялся, а вместе с ним менялась и его жизнь. Мальчик рос, учился, встречал новых людей и постепенно осваивал искусство быть таким, каким его хотели видеть окружающие.
Он наблюдал за людьми, словно пытался найти среди них закономерность. Почему одни становились близкими, а другие оставались чужими? Почему вчерашние друзья могли превратиться в незнакомцев? Почему слова, которые должны были сближать, иногда становились причиной разлуки?
Вопросов было много.
Ответов — значительно меньше.
Но однажды он нашёл занятие, в котором его особенности могли обернуться чем-то иным.
Он начал работать писателем.
Человеком, который умел создавать истории и описывать человеческие переживания, даже если сам не всегда мог понять их природу.
Забавно, не правда ли?
Тот, кому было трудно разобраться в чувствах окружающих, однажды посвятил себя историям о людях.
Он мог наблюдать за чужими поступками, замечать противоречия, запоминать слова и превращать их в строки. На страницах человеческие чувства обретали названия, а поступки — причины. Там можно было остановиться, вернуться к предыдущей фразе, перечитать разговор и попытаться понять, что именно двигало человеком.
В жизни всё было гораздо сложнее.
Люди не сопровождали свои поступки пояснениями. Они не раскрывали свои мысли по просьбе собеседника и не всегда понимали самих себя. Иногда человек совершал выбор, не зная, почему поступает именно так, а осознание приходило лишь спустя годы.
История же позволяла хотя бы попытаться найти смысл.
Возможно, именно поэтому писательство оказалось для него таким занятием. А возможно, причина была совершенно иной.
Я не стану утверждать, будто знаю все ответы.
Даже дитя времени не обязано понимать каждую тайну лишь потому, что может наблюдать за её развитием.
Впрочем, именно это и делает историю занятной.
Если бы мне были известны все подробности с самого начала, я бы, вероятно, потерял к ней интерес ещё до того, как она успела бы развернуться.
Но знаете, как звали этого писателя?
Осаму Дадзай.
Имя, которое однажды стало частью истории XX века.
Для окружающих он был человеком своей эпохи. Писателем, чья жизнь принадлежала времени, в котором он родился. Его дни сменяли друг друга, мир продолжал двигаться вперёд, а вместе с ним появлялись новые истории, новые встречи и новые обстоятельства.
Никто не обязан был видеть в нём нечто большее.
Да и с чего бы?
Разве каждый человек, чья жизнь кажется необычной, непременно связан с тайнами мироздания? Разве за каждым странным совпадением скрывается замысел богов? Порой люди ищут скрытый смысл там, где его нет, и проходят мимо настоящих загадок, потому что те выглядят слишком обыденно.
Я не собирался делать поспешных выводов.
По крайней мере, так я говорил себе тогда.
Ведь самое интересное в человеке зачастую заключается не в том, что о нём известно, а в том, чего никто не замечает.
Можно изучить его привычки, прочитать написанные им строки, услышать рассказы тех, кто встречался с ним. Можно собрать множество сведений и решить, что перед тобой наконец сложился цельный образ.
Но человек всегда больше того, что о нём рассказывают.
И иногда именно тот, кого никто не понимает, оказывается самым занятным существом.
Даже для бога.
Особенно для бога, которому давно наскучили предсказуемые истории.
Ведь я искал не очередного героя, способного изменить ход событий одним решением. Не человека, которому судьба заранее отвела особое место. И не того, кто мечтал бросить вызов небесам, чтобы доказать собственное превосходство.
Мне хотелось увидеть нечто иное.
То, что нельзя объяснить одним лишь желанием богов.
То, что не исчезнет из-за перемены эпохи.
То, что заставит даже время остановиться хотя бы на мгновение — не потому, что его кто-то остановил, а потому, что мне самому захочется узнать, что произойдёт дальше.
И однажды я увидел перед собой историю, которая показалась мне именно такой.
Историю человека, чьё имя было Осаму Дадзай.
И всё же имя — это лишь имя.
Оно может измениться. Может быть забыто. Может принадлежать человеку, которого больше нет, и однажды появиться вновь на совершенно другой странице.
Но что, если за разными именами скрывается одна и та же сущность?
Что, если начало истории не всегда совпадает с началом жизни?
И что, если человек, которого ты встретил сегодня, уже однажды существовал в мире, хотя сам об этом не помнит?
Вот тогда, пожалуй, и начинается настоящая загадка.
Но не спешите с выводами.
Я ведь только начал свой рассказ.
А впереди ещё слишком много страниц.
---