Серый туман, густой и липкий, словно застывшая пелена небытия, медленно расступался перед ним.
Эйрен сделал первый шаг. Его ноги в простых, невесомых сапогах опустились на острые, рассеченные черные камни. Звука почти не было — лишь тихий, еле уловимый шорох крошки, которая тут же растворялась в окружающем мареве.
Он остался один.
Ощущение собственного тела было странным, непривычным, почти искусственным. Никаких болей. Никакой тяжести в мышцах. Его грудная клетка мерно поднималась и опускалась, но сам ритм дыхания казался лишь слепой имитацией жизни. Эйрен посмотрел на свои ладони. Кожа была абсолютно чистой — ни ссадин от прошлых падений, ни темных пятен въевшейся крови, ни единого рубца.
Смерть обнулила его физическое состояние, превратив в безупречно отлаженный, новенький механизм. Но вместе с ранами она выжгла и всё остальное.
Эйрен прислонился спиной к холодной, шершавой скале и замер, погружаясь в звенящую тишину собственного разума.
Внутри не было ни единого воспоминания. Ни одного образа, ни имени, ни лица, ни ощущения прошлого. Он смотрел на окружающий его жуткий, перекошенный мир Грёз точно так же, как смотрит на мир новорожденное существо — с той лишь разницей, что в его теле уже жил сформировавшийся, смертоносный боевой инстинкт.
*«Я умер, — сухая, отстраненная мысль пронеслась в его голове без единой эмоции. — Умер и вернулся. Забыв всё»*.
Рука инстинктивно скользнула к поясу, проверяя рукоять темного ножа. Оружие было на месте. Пальцы сомкнулись на ребристом металле с той естественностью, с какой сжимают руль или держится за поручень человек, делавший это миллионы раз. Это была единственная нить, связывавшая его с неизвестным прошлым.
Тишина ущелья вдруг прорезалась дальним, приглушенным эхом.
Эйрен слегка пригнулся, мгновенно уходя в тень выступающей скалы. Его движения стали плавными, бесшумными, почти хищными. Выросшие характеристики выносливости и силы, дарованные Системой за первую смерть, отозвались в теле легкой, сияющей пульсацией маны. Он двигался легко, словно гравитация потеряла над ним половину своей власти.
Соблюдая абсолютную осторожность, Эйрен взобрался по крутому каменному карнизу и выглянул из-за высокого валуна, откуда открывался вид на широкое плато черного ущелья.
Там, внизу, разворачивалась финал недавней катастрофы.
Огромная, пятиметровая туша бледного кошмара лежала ничком на окровавленных камнях. Из её пробитого черепа всё еще торчало древковое копье, а из глазницы сочилась густая, едкая черная жидкость, от которой с шипением поднимался ядовитый пар.
А рядом с трупом чудовища стояли люди.
Их было двое.
Парень — с растрепанными волосами, диким, воспаленным взглядом и пропитанными кровью руками. Он сидел на коленях прямо на острых камнях, тяжело опустив плечи. Из его груди вырывалось рваное, сокрушенное хрипение. Он смотрел на выжженное, запятнанное темным пятно на земле — туда, где еще недавно лежало изувеченное тело.
И девушка.
Ванесса Иззорт. Эйрен не знал её имени, не знал её титула Солнца Бытия, не помнил её голоса и тех слов, которые они, возможно, сказывали друг другу. Но в её облике прослеживалось нечто, что заставляло даже его пустой разум на секунду зафиксировать внимание.
Её янтарные глаза, еще недавно пылавшие истребляющим золотым огнем ярости, сейчас потухли, превратившись в два холодных, печальных драгоценных камня. Её длинные волосы трепетал редкий, гнилостный ветер ущелья. Она стояла абсолютно неподвижно, сложив руки на рукояти тонкого клинка, и смотрела на то же самое кровавое пятно.
В ее позе была не просто скорбь. Это был тяжелейший, давящий груз неоплатного долга.
Эйрен смотрел на них сверху вниз.
Его сердце не ёкнуло. В его груди не поднялась волна сочувствия или желания сорваться с места, сбежать по склону и крикнуть, что он жив, что он вернулся, что смерть не смогла его забрать.
Ничего из этого не произошло.
В его глазах отражалась лишь ледяная, стерильная пустота.
*«Кто они?»* — задал он себе сухой вопрос.
Ответа не было. Память скользила по этим лицам, как по гладкому стеклу. Они были для него абсолютно чужими людьми. Случайными объектами в этом опасном, чужеродном пространстве.
*«Они оплакивают кого-то, — продолжал анализировать Эйрен, наблюдая за тем, как парень на коленях сжал кулаки и ударил ими по камню, выбивая крошку. — Кого-то, кто умер на этом месте. Меня?»*
Мысль о том, что эти люди скорбят именно по нему, не вызвала у него ни благодарности, ни тепла. Напротив, в его холодном разуме включился жестокий, математический расчет.
Если он выйдет к ним прямо сейчас, что произойдет?
Они начнут задавать вопросы. Начнут требовать от него эмоций, которых у него больше нет. Начнут цепляться за образ того Эйрена, которого они знали — человека с прошлым, с характером, со связями. Но того человека больше не существовало. Он сгорел в пасти пятиметрового кошмара, оставив после себя лишь эту пустую, сильную оболочку.
Ему придется объяснять, что он ничего не помнит. Придется иметь дело с их шоком, их болью, их вероятной обузой. В мире, где каждый шаг может стать последним, эмоции чужих людей — это смертельный балласт.
К тому же... Эйрен опустил взгляд на свои руки, ощущая, как внутри циркулирует свежий приток маны.
Система четко дала ему понять: каждая его смерть делает его сильнее. Его путь не был похож на путь обычных выживших. Он был Мечтающим Вассалом. Существом, развивающимся через гибель и очищение. Наличие спутников, особенно тех, кто будет пытаться защитить его или за кого придется жертвовать собой снова и снова, станет лишь помехой.
*«Мне не нужны связи, — окончательно сформулировал он вывод. — Связи порождают слабость. А слабость в Грёзах приводит к бессмысленной гибели»*.
Внизу девушка — Ванесса — медленно наклонилась и подняла с земли какой-то обгоревший ошметок ткани, явно принадлежавший его прошлому снаряжению. Она сжала его в кулаке, опустив голову.
Эйрен не стал ждать продолжения этой сцены.
Он медленно, без единого звука отступил назад, уходя вглубь тумана. Поверхность черного камня приняла его шаги без эха.
Он развернулся спиной к ущелью, к Каю, к Ванессе Иззорт и к своей прошлой жизни, о которой он всё равно ничего не помнил.
Перед ним простирались неизведанные, еще более темные и опасные секторы Первых Грёз. Воздух там был пропитан запахом гнили, раскаленного металла и дикой, необузданной маны. Именно туда лежал его путь.
Он поправил на поясе темный нож, перехватил рукоять удобнее и шагнул в непроглядную серую пелену.
Одинокий Вассал сделал свой первый выбор. Теперь он будет проходить этот ад в одиночку.
Туман, казавшийся бесконечным, постепенно начал редеть, сменяясь удушливым, сероватым полумраком, свойственным этой части Первых Грёз. Кай и Ванесса шли бок о бок, но между ними пролегла непреодолимая пропасть, созданная не расстоянием, а тишиной. Каждый их шаг отдавался глухим стуком о пересохшую, потрескавшуюся землю, напоминающую чешую гигантской рептилии.
Кай всё ещё чувствовал на руках фантомную тяжесть того меча, которым он пронзил монстра. Его пальцы, казалось, навсегда впитали запах чужой крови и едкого разложения. Он постоянно оглядывался назад, ожидая увидеть силуэт, идущий следом, но там была лишь серая пустота.
Ванесса шла с опущенной головой. Ткань, которую она подобрала с места последней битвы — клочок чёрной материи от плаща Эйрена — была сжата в её кулаке так сильно, что костяшки пальцев побелели. Она не плакала. Слёзы в этом месте высыхали быстрее, чем успевали появиться, поглощённые жадной пустотой мира. Но в её глазах, лишившихся былого золотого блеска, поселилась непроглядная, тягучая тоска.
— Мы должны двигаться к холму, — голос Ванессы прозвучал хрипло, будто она не говорила целую вечность. — Сайф должен был ждать нас там. Если он ещё жив.
Кай лишь коротко кивнул. Его не интересовало выживание. Его не интересовали новые награды или развитие силы. С момента той вспышки, когда Мечтающий Вассал сгорел в агонии, Кай чувствовал себя лишь оболочкой. Он выжил, но цена этого выживания казалась невыносимой.
Они преодолели поросший пепельным мхом склон и вышли к подножию одиноко стоящего Древнего Дуба. Его ветви, скрюченные, лишенные листьев, напоминали скрюченные пальцы утопленника, тянущиеся к безликому небу Грёз.
Под деревом, прислонившись спиной к широкому стволу, сидел Сайф. Он выглядел изможденным, его одежда была изодрана в клочья, а на лице залегли глубокие тени от недосыпа и постоянного напряжения. Услышав их приближение, он медленно открыл глаза. В них теплилась слабая искра надежды, которая моментально погасла, стоило ему увидеть измученные лица Кая и Ванессы.
Сайф поднялся, отряхивая пыль с колен. Его движения были вялыми, но взгляд цепким.
— Вы пришли вдвоём, — сказал он, и в его голосе не было вопроса, лишь констатация факта. Он оглядел пустую дорогу позади них, ожидая увидеть того, чья аура была ярче любого солнца. — Где он? Где тот, кто вытащил вас из той передряги?
Кай остановился. Он не мог посмотреть Сайфу в глаза. Он уставился на свои сапоги, покрытые серой пылью.
— Его больше нет, — слова дались Каю с трудом, словно камни, которые он выплевывал из горла. — Он принял удар на себя. Сгорел. Его не стало в тот же миг, когда тварь упала.
Сайф застыл. Мир вокруг, казалось, на мгновение перестал вращаться. Он сделал шаг вперед, его лицо исказилось от внезапной, острой боли.
— Вы… вы шутите? — его голос дрогнул. — Этот парень… он был иным. Он смотрел сквозь саму суть этого места. Вы говорите, он мертв? Просто так? В этой мясорубке?
— Мы видели это, Сайф, — тихим, но ледяным голосом отозвалась Ванесса. Она разжала кулак, показывая обрывок чёрной ткани. — От него ничего не осталось. Ни тела, ни следа. Только это.
Сайф подошел к ней, взял кусок ткани в дрожащие пальцы. Он смотрел на него так, словно это был величайший артефакт в истории человечества. В его глазах отражалась настоящая, неподдельная скорбь. Он не знал Эйрена так долго, как они, но он успел разглядеть в нём нечто такое, что заставляло поверить в возможность спасения из этого кошмара.
— Он был ключом, — прошептал Сайф, и в его голосе слышалось отчаяние. — Я чувствовал это. Каждая его мысль, каждое движение — это был не просто фарм ради силы. Он искал смысл. Он искал выход из этих Грёз. И теперь…
Сайф сжал ткань в кулаке и закрыл глаза. Его плечи поникли. Казалось, вместе с этой новостью из него ушла последняя надежда на то, что это безумие когда-нибудь закончится.
— Мы не могли помочь, — Кай наконец поднял взгляд, и в его глазах вспыхнуло яростное, безумное пламя боли. — Он закрыл нас собой. Мы — просто трусы, которые остались стоять, пока он жертвовал всем.
— Нет, — Ванесса прервала его, встав между ними. Её голос стал твёрдым, как сталь. — Мы не трусы. Мы — те, кто остался, чтобы помнить. Если он отдал жизнь за нас, то мы не имеем права просто так сложить руки. Мы должны стать сильнее. Мы должны пройти через это место до самого конца, чего бы это нам ни стоило.
Сайф посмотрел на них обоих. На Кая, сгоравшего от чувства вины, и на Ванессу, в которой проснулась холодная, расчетливая решимость. Он понял, что теперь их судьбы связаны этим общим, глубоким шрамом — памятью о павшем товарище.
— Значит, это наш путь, — сказал Сайф, его голос окреп, обретая былую уверенность. — Мы станем мечом, который он не успел доковать. Мы пройдем сквозь каждый слой, через каждую тварь, до самого последнего уровня.
Они стояли под сенью мертвого Древнего Дуба — трое союзников, объединённых горем, которое было сильнее любого страха перед монстрами. Они не подозревали, что в нескольких километрах отсюда, в безмолвной тьме, тот, о ком они скорбели, пробивал себе путь сквозь орды кошмаров, даже не оглядываясь назад.
Эйрен не помнил их. Его память была чиста, а сердце — холоднее камней, на которых они стояли. Для него они были лишь тенями, которые он навсегда оставил позади.
— Тогда идем, — Кай развернулся, в его руке материализовалось оружие. — Чем скорее мы убьем следующего, тем быстрее эта пустота внутри нас заполнится ненавистью к этому миру.
Сайф и Ванесса последовали за ним. Группа двинулась вперед, вглубь леса, окутанного ядовитым паром, не подозревая, что их истинная цель — тот, кого они только что похоронили в своих сердцах — движется параллельным курсом, становясь машиной для убийства, которой не нужны были ни друзья, ни память, ни сожаления.
Мир Грёз наблюдал за ними, ожидая нового акта трагедии. И в этой игре, где смерть была лишь началом, их пути ещё должны были пересечься — но это была совсем другая история.
Сектор, в который вошел Эйрен, местные обитатели называли «Расколотым Эхом». Здесь небо не было серым — оно было цвета свернувшейся крови, затянутое облаками, которые пульсировали в такт биению сердца самой Грёзы. Воздух здесь был тяжелым, пропитанным металлическим привкусом, от которого немел язык.
Эйрен не останавливался. Он не знал усталости. Его новые характеристики, словно отточенные скальпелем, работали безупречно. Каждая мышца была готова к рывку, каждый нерв — к реакции.
Впереди показалось движение.
Из тумана выделились три фигуры. Это были Искаженные — существа, когда-то бывшие людьми, но теперь превратившиеся в длинные, тонкие силуэты с клинками вместо предплечий. Они двигались рывками, неестественно дергаясь, словно их тащили на невидимых нитях.
Эйрен остановился. В его голове не возникло страха. Не возникло плана «как победить». Его сознание просто выдало набор данных: *дистанция, скорость врага, уязвимые точки.*
Когда первый Искаженный прыгнул, преодолевая пять метров за долю секунды, Эйрен уже был в движении. Он не использовал сложные приемы или красивые стойки. Он действовал с пугающей экономией движений. Шаг в сторону — пропуск удара мимо груди. Короткий взмах темного ножа — перерезанное горло.
Второй враг зашел с тыла. Эйрен, не оборачиваясь, ударил пяткой в коленную чашечку, заставляя монстра рухнуть, и тут же вогнал нож в основание черепа.
Третий, самый крупный, зарычал, пытаясь достать Эйрена длинным, ржавым лезвием. Эйрен сократил дистанцию. Он вошел в «мертвую зону» врага, туда, где тот не мог эффективно использовать свою длину рук. Серия быстрых ударов по суставам, подсечка, и наконец — решающий удар в сердце.
Всё закончилось за четыре секунды.
Эйрен вытер клинок о лохмотья одежды одного из убитых и пошел дальше. На месте тел начали появляться сгустки чистой энергии. Система отозвалась легким покалыванием в затылке:
*«Поглощение маны успешно. Выносливость увеличена на 0.2. Мастерство обращения с холодным оружием: +0.1»*
Цифры не вызывали радости. Это была просто статистика. Он словно играл в бесконечную игру, где прогресс был единственной целью, имеющей смысл.
*«Если я буду продолжать в таком темпе, через неделю я достигну пика этого сектора»*, — пронеслось в его голове.
Он нашел небольшую пещеру, скрытую за водопадом из черной вязкой жидкости. Там, в тишине, он позволил себе сесть. Ему не нужно было спать, как обычному человеку, но его разум требовал упорядочивания данных.
В углу пещеры он заметил предмет. Это был осколок воспоминания — кристалл, оставшийся от кого-то, кто погиб здесь раньше. Такие кристаллы могли вернуть часть памяти, дать подсказку или показать путь.
Эйрен взял его в руки. Кристалл слабо засветился, транслируя образы: чьи-то смеющиеся лица, тепло камина, запах свежего хлеба, чье-то имя, сказанное шепотом…
Он смотрел на это, как на картинку в чужой книге. Это не было «его». Это было просто *информацией*.
— Бесполезно, — вслух произнес он. Его голос звучал хрипло, непривычно для него самого.
Он сжал кулак. Кристалл с треском разлетелся на тысячи мелких блесток, которые тут же погасли. Эйрен стряхнул пыль с ладони и встал. Память — это якорь. А он не хотел быть привязанным к месту. Он хотел быть свободным.
В это же самое время, в другом конце ущелья, три фигуры пробивались сквозь заросли колючего кустарника. Кай, Ванесса и Сайф выглядели потрепанными.
— Здесь слишком много следов битв, — прошептал Сайф, осматриваясь по сторонам. — Кто-то прошел здесь совсем недавно. Очень эффективно. Посмотрите на эти трупы Искаженных — их не просто убили, их «разобрали».
Ванесса подошла к одному из поверженных врагов. Она коснулась раны на его шее.
— Это не был Кай, и не я. Это… один удар. Очень быстрый. Кто-то здесь охотится с невероятной точностью.
Кай нахмурился, вглядываясь в серую мглу.
— Может, это еще один Вассал? Или кто-то из сильных игроков?
— Нет, — Сайф покачал головой, чувствуя холодный озноб. — От этого места веет такой пустотой… будто здесь прошел человек, который перестал быть собой.
Они не знали, что в нескольких сотнях метров за ними, скрытый густым туманом, Эйрен стоял на краю утеса. Он слышал их голоса. Он чувствовал их присутствие — как слабые сигналы на фоне своего ясного, холодного сознания.
Один шаг. Один поворот головы. Одно слово — и он мог бы выйти к ним. Кай бы закричал от радости, Ванесса бы перестала носить в себе этот груз вины, Сайф нашел бы свою надежду.
Эйрен посмотрел на них, не чувствуя ничего, кроме легкого раздражения из-за того, что они шумят в его охотничьих угодьях.
*«Шум привлекает тварей»*, — подумал он.
Он развернулся и прыгнул вниз, в пропасть, используя скальный выступ, чтобы погасить инерцию. Он не хотел с ними встречаться. Он не хотел, чтобы они мешали ему становиться совершенным оружием.
Группа медленно двинулась дальше, не зная, что прошли в шаге от своей «потерянной» цели.
Эйрен же, приземлившись в густую траву, почувствовал, как в его крови закипает мана. Где-то впереди, в глубине темного леса, завыло что-то огромное и древнее. Это был сильный враг. Настоящий вызов.
Его губы тронула едва заметная, лишенная тепла усмешка.
— Начнем, — прошептал он, и его фигура растворилась в тенях.
Грёзы получили своего идеального хищника. И пока трио союзников искало путь к спасению, их «погибший» друг уже начал превращаться в нечто, что само по себе могло стать угрозой для всего этого проклятого мира.
Ночь в Расколотом Эхе не приносила тьмы. Вместо этого небесный свод окрашивался в болезненный, грязно-фиолетовый цвет, а из расщелин в камнях начинали подниматься туманные испарения, светившиеся бледным фосфорическим блеском. В этом свете мир Грёз становился плоским, лишённым объёма, превращая любые силуэты в угрожающие тени.
Эйрен двигался сквозь этот ядовитый свет с абсолютным спокойствием.
Его тело работало без сбоев. После каждой победы над Искажёнными и мелкими тварями ущелья он ощущал, как его каналы маны становятся всё шире, словно русло реки, размываемое мощным потоком. Внутренний источник, раньше бывший лишь невнятной искрой, теперь горел плотным, холодным пламенем.
Он остановился на краю обрыва, откуда открывался вид на подножие гигантской сухой ели, чьи корни въелись в расселину скалы.
Там обитало нечто иное.
Существо, напоминавшее смесь огромной гиены и ящерицы, спало, свернувшись клубочком. Его шкура состояла из острых костяных пластин, плотно прилегавших друг к другу, а из пасти даже во сне вырывались тонкие струйки сизого дыма. Это был Скорняк — элитный монстр второго порядка, встреча с которым для обычной группы выживших означала бы неминуемую смерть.
Эйрен оценил врага за доли секунды.
*«Пластины защищают спину и бока. Живот и шея открыты. Скорость реакции — высокая, но тяжесть тела делает его инертным при поворотах»*.
Он не стал использовать эффект неожиданности для прямой атаки. Вместо этого Эйрен поднял с земли тяжелый, острый камень и легким, но точным движением запустил его в противоположную стену каньона.
Камень с громким треском врезался в скалу.
Скорняк мгновенно вскочил. Его желтые глаза с вертикальными зрачками вспыхнули яростью, а костяные пластины на спине встали дыбом, издавая сухой, трещащий звук. Тварь глухо зарычала и рванула в сторону шума, выставляя перед собой массивную морду.
В этот самый миг Эйрен спрыгнул вниз.
Он падал абсолютно бесшумно, отрегулировав поток маны в ногах так, чтобы свести к минимуму сопротивление воздуха. В воздухе его темный нож описал короткую, идеальную дугу.
Эйрен вогнал лезвие точно в незащищенный стык между костяным воротником и затылком чудовища.
Скорняк заверещал — звук был похож на скрежет железа по стеклу. Тварь дико закрутилась на месте, пытаясь сбросить наездника, но Эйрен держался мертвой хваткой. Он не поддался панике, не стал наносить хаотичные удары. Он просто перехватил нож второй рукой и с силой провернул клинок внутри раны, рассекая главный нервный узел.
Огромное тело чудовища подкосилось. Скорняк с грохотом рухнул на камни, подняв тучу фосфорной пыли, и несколько раз судорожно дернул лапами, прежде чем окончательно затихнуть.
Система внутри Эйрена отозвалась пульсацией:
*«Уничтожен Скорняк (Элитный монстр 2-го порядка). Получен сгусток концентрированной маны. Ловкость: +0.4. Восприятие: +0.3»*.
Эйрен опустился на колено и приложил ладонь к груди поверженного монстра. Из туши выделился яркий, фиолетовый сгусток энергии, который мгновенно впитался через его пальцы. Вены на его руках на секунду вздулись, засияв темным светом, а затем всё снова вернулось в норму.
Ни усталости. Ни торжества. Лишь холодный расчет и понимание, что его тело становится всё более совершенным орудием.
Он поднялся и посмотрел в сторону горизонта, где туман постепенно рассеивался под давлением ночного ветра.
В пяти километрах от него, на небольшой поляне, окруженной обгоревшими стволами деревьев, горал небольшой, искусственно созданный костер. Его пламя было странным — синеватым и совершенно бездымным, созданным с помощью заклинания Сайфа.
Троица сидела у огня.
Кай молча точил свой меч о брусок, найденный в одном из сундуков. Звук «вжик-вжик» разносился по поляне с монотонной, гипнотической регулярностью. В каждом движении его рук виделась скрытая ярость, которую он пытался подавить, но которая вырывалась наружу с каждым новым взмахом бруска.
— Ты сдерёшь весь металл, если будешь продолжать в том же духе, — тихо проговорил Сайф, подкладывая в синий огонь сухую ветку.
— Пусть сдирается, — не поворачивая головы, ответил Кай. — Главное, чтобы клинок резал. В следующий раз я не буду ждать, пока кто-то закрывает меня собой. Я сам вонжу этот меч в горло любой твари.
Ванесса сидела чуть отдаленно, поджав ноги к груди и обняв колени руками. Её взгляд был устремлен в синие языки пламени. Пальцы левой руки всё так же судорожно сжимали тот самый обрывок ткани от плаща Эйрена.
— Сайф, — внезапно подала она голос. — Ты ведь изучал структуру Грёз до того, как мы попали в этот сектор. Скажи... бывали случаи, когда кто-то возвращался после того, как его поглотил Кошмар?
Сайф вздохнул. На его лице отразилась сложная гамма эмоций — от искреннего сочувствия до сухой, жестокой логики исследователя.
— Ванесса, — мягко начал он. — Грёзы не оставляют следов. Когда человека поглощает Кошмар такого ранга, его сущность распадается на чистую ману и поглощается ядром сектора. Это не просто смерть тела. Это стирание.
— Но если осталась мана... — настоятельно продолжила Ванесса, повернувшись к нему. В её янтарных глазах на мгновение вспыхнул тот самый, прежний огонь. — Если его сущность где-то здесь, может ли она возродиться? В виде призрака? В виде нового сущностного Вассала?
— Ты ищешь утешения там, где его нет, — Сайф покачал головой. — Да, Система сохраняет данные. Но даже если гипотетически предположить, что какая-то часть его сознания зацепилась за этот мир и смогла собрать форму... это уже не будет Эйрен. Это будет пустая оболочка. Без памяти, без чувств, без понимания того, кем он был. Она будет движима лишь базовыми инстинктами выживания.
Кай резко перестал точить меч. Брусок с металлическим звяканьем упал на камни.
— Хватит, — отрезал Кай. Голос его дрожал. — Хватит говорить о нём как о каком-то эксперименте! Эйрен погиб, спасая нас. И единственное, что мы можем сделать — это стать настолько сильными, чтобы его жертва не была напрасной. Если мы будем тратить время на иллюзии, мы ляжем рядом с ним в этой же грязи.
Ванесса ничего не ответила. Она лишь еще сильнее сжала кулак с обрывком ткани, затем медленно убрала его в внутренний карман куртки, прямо у самого сердца.
— Завтра мы идем к Железному Кряжу, — произнесла она уже совершенно спокойным, ледяным тоном. — Там сосредоточены основные силы монстров третьего порядка. Если мы сможем пробить их заслон, то выйдем к переходу на следующий уровень.
— Это опасно, — заметил Сайф. — Наш уровень взаимодействия еще слишком слаб. Мы не сработались как единый отряд.
— Значит, сработаемся за ночь, — Ванесса поднялась на ноги и обнажила свой клинок. В ночной тьме его лезвие отозвалось чистым, золотистым сиянием. — Кай, вставай. Мы будем тренироваться, пока не сможем чувствовать движения друг друга с закрытыми глазами.
Кай посмотрел на нее, и на его губах впервые за весь день появилась тень мрачной, решительной ухмылки.
— Наконец-то дельное предложение.
Они начали спарринг прямо там, на поляне, под синим светом пламени и фиолетовыми сполохами ночного неба. Их клинки скрещивались с звонким, ритмичным гулом. Они учились двигаться вместе, прикрывать спины, предвосхищать атаки — так, как когда-то двигался тот, кого они считали погибшим.
А далеко впереди, на самой вершине Железного Кряжа, куда они только собирались идти, одинокий силуэт стоял над горой поверженных монстров.
Эйрен поднял голову и посмотрел на фиолетовые облака. Ветер развивал его темные волосы, а в глазах, совершенно чистых от прошлых воспоминаний, замерла абсолютная готовность встретить любой кошмар, который пошлет ему этот мир.