Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небосвод в невероятные, сочные оттенки персикового, золотого и нежно-розового. Легкий вечерний бриз ласково шелестел листвой высоких яблонь, росших вдоль аккуратных деревянных заборов. Птицы, укладываясь на ночлег, заводили свои последние, тихие рулады. Воздух становился прохладным, свежим и густым, напитавшись сладкими ароматами цветущих садов, остывающей после дневного зноя земли и... ни с чем не сравнимым аппетитным запахом дыма от берёзовых углей.
На небольшом участке за уютным бревенчатым домом кипела жизнь. В воздухе плыл сочный, сводящий с ума аромат маринованного мяса, жарящегося на мангале.
Возле кованого мангала, прищурившись от сизого дыма, стоял колоритный дедушка в поношенной, но чистой жилетке поверх холщовой рубахи. Его доброе лицо было изрезано глубокими лучистыми морщинами, а седая борода чуть поколачивалась каждый раз, когда он тепло умыкался. В руках старик держал пучок свежего укропа, которым изредка сбрызгивал шипящие на углях суккулентные куски мяса, насаженные на блестящие шампуры. Капли жира со шкворчанием капали на раскаленные угли, поднимая вверх легкие вспышки пламени и ароматические облака.
— Эй, молодежь, ну-ка подсобите! — задорно прокряхтел дед, поворачивая сразу несколько шампуров. — Кай, сынок, раздуй-ка слегка левый край, а то угли затухать вздумали! А ты, красавица, принеси то блюдо со стола, пора снимать первую партию!
— Сейчас сделаем, дед Степан! — ослепительно улыбнулся Кай.
Его золотистые глаза лучились абсолютным, детским беззаботным счастьем. В его позе не было ни капли прежней хищной напряженности. Копейщик — хотя какое копье, о чем вы? — вальяжно подошел к мангалу, держа в руках дощечку, и начал ритмично махать ей над седыми угликами. Его бледная кожа прибрела здоровый румянец под лучами заходящего солнца, а на лице играла открытая, абсолютно расслабленная улыбка. Никакого страха, никакой агрессии. Лишь сытый покой человека, вырвавшегося на долгожданный пикник.
Ванесса подхватила с деревянного столика под навесом бледное фарфоровое блюдо с резными краями. Ее движения были легкими, грациозными, но в них больше не прослеживалось смертоносной, выверенной точности убийцы. Девушка убрала прядь мягких волос за ухо и тихо засмеялась, глядя, как Кай случайно подпалил уголок своей дощечки.
— Кай, ты как всегда, — ее голос звучал мягко, бархатисто и невероятно тепло, лишенный той ледяной аристократической отстраненности. — Дед Степан доверил тебе важнейшую задачу, а ты чуть шашлык пеплом не засыпал.
— Да ладно тебе, Ванесс! Все под контролем! — задорно хохотнул парень, утирая пот со лба.
Эйрен сидел на деревянной скамье, откинувшись на спину и заложив руки за голову. Он прищурившись смотрел на закатное небо, наслаждаясь моментом. Внутри у него было удивительно тихо и спокойно. Никакой тревоги, никаких кошмаров, никакой давящей тяжести. Полный, абсолютный штиль.
Он забыл.
Они все забыли.
В их головах больше не существовало понятия «Мир Грёз». Они не помнили про кровоточащий разлом в свинцовом небе, про демонический глаз, выжигающий слабые духом разумы, про Носительниц Скорби и разорванные в клочья тела кадетов. Они не помнили своих имен в контексте жестокой иерархии и тяжелого обучения. Слово «Кадет» исчезло из их лексикона, став чужим и бессмысленным звуком. Их прошлое стерлось, замещенное уютной, мягкой, как вата, иллюзией идеального отпуска.
Для них это был просто летний вечер. Просто деревня. Просто долгожданный отдых.
— Эй, Эйрен! — дед Степан хитро подмигнул парню, снимая первый шампур и аккуратно сдвигая ножом сочные, румяные кусочки мяса на блюдо, которое держала Ванесса. — Чего застыл, мечтатель? Накладывай давай! Вы ж мне так и не рассказали... Вы что, ребятки, на курорт к нам пришли, что ли? Из самой столицы примахали?
Эйрен беззаботно рассмеялся, подаваясь вперед и подхватывая деревянную вилку.
— Да-а-а, знаешь, дед... — протянул он с глубоким, удовлетворенным вздохом, в котором слышалась накопившаяся за долгие годы усталость. — Хочется отдохнуть от этой городской суеты. Задолбали эти бесконечные высотки, шум, суматоха, постоянная гонка непонятно за чем. Хотелось просто вырваться туда, где тихо. Где птицы поют, где мясом пахнет...
— И не говори, дед! — подхватил Кай, жадно поднося к носу кусочек горячего шашлыка и прижмуриваясь от удовольствия. — В городе дышать нечем! А тут — эх! Красота-то какая! Воздух — хоть на хлеб намазывай! Мы с пацанами и Ванессой уже полгода этот выезд планировали.
— Городская жизнь действительно истощает, — с улыбкой согласилась Ванесса, аккуратно ставя исходящее паром блюдо в центр стола, где уже стояли миски со свежими огурцами, хрустящими редисками и зеленой зеленью. — Нам всем нужна была эта пауза. Чтобы просто... вспомнить, каково это — жить.
Старик добродушно завякал, утирая усы ладонью:
— И то верно, милые, и то верно! Молодые вы еще, чтобы в ваших городах себя ухать. Отдыхайте, набирайтесь сил. У нас тут места благодатные. Тишина... Никакой беды до нас не доберется.
Они уселись за стол. Разговоры текли легко и непринужденно, перетекая от обсуждения лучшего маринада для мяса до смешных историй из якобы «детства», которые их разум на ходу дорисовывал, заполняя зияющие пустоты в памяти. Смех Кая эхом разносился по уютному дворику, Ванесса тихими подколами подправляла его выдумки, а Эйрен чувствовал, как его наполняет абсолютное, всеобъемлющее счастье.
Они были абсолютно убеждены, что находятся на отдыхе. Что завтра будет такой же солнечный день, они пойдут на речку, будут ловить рыбу и валяться на траве. Реальность сжалась до размеров этой идиллической деревни, а всё, что было ДО — растаяло, как утренний туман.
Они не замечали.
Они не замечали, как солнце застыло у самого горизонта и уже добрых два часа не опускалось ни на миллиметр.
Они не замечали, что тени от яблонь на деревянном заборе не сдвигались, застыв в странных, неестественно острых позах.
Эйрен взял со стола стакан с прохладным яблочным соком. Он поднес его к губам, сделал глоток и на секунду нахмурился. На долю мгновения — на самую микроскопическую долю секунды — вместо сладкого яблочного вкуса на языке вспыхнул металлический, отвратительный привкус густой, запекшейся крови и едкого озона.
Эйрен моргнул. Взгляд его на мгновение расфокусировался.
Ему показалось, что дед Степан, поворачивающийся к мангалу, на секунду стал неестественно плоским, словно нарисованным на картоне. А сочные кусочки шашлыка на блюде в центре стола вдруг предстали перед его взором как обугленные, разлагающиеся куски человеческой плоти, усыпанные серым пеплом.
Парень встряхнул головой. Тряхнул еще раз.
«Что за бред?.. Похоже, действительно переутомился в городе», — подумал Эйрен, и натянутая, искусственная улыбка снова вернулась на его лицо. Смертоносная галлюцинация мгновенно растворилась, уступая место румяному мясу и запаху дыма.
Прямо над их головами, за плотным куполом лазурного, нарисованного неба, бесшумно вращался гигантский алый зрачок Демонического Глаза. Черные кристаллы Мира Грёз безмолвно впитывали в себя остатки их истинного «Я». Уровень когнитивного заражения в несуществующем больше интерфейсе Системы подбирался к смертельной отметке в 99%.
Они жарили шашлыки, смеялись и радовались жизни, пока затаившая дыхание смерть медленно сжимала свои когти на их шеях.
Кай с чувством, наслаждаясь моментом, вонзил зубы в сочный, поджаристый кусок мяса. Жир брызнул на его подбородок, но копейщик лишь утерся рукавом холщовой рубахи и издал звук, похожий на мурлыканье сытого кота.
— О-о-о, дед Степан, это просто шедевр! — с набитым ртом промычал Кай, проглотив кусок и указывая вилкой на мангал. — Честно, я за последний год в нашем блядском офисе ничего вкуснее разогретого в микроволновке лапшичного супа не ел.
Ванесса изящно отправила в рот маленький кусочек, отламывая его корочкой свежего хлеба. Её манеры даже в этой ложной реальности оставались безупречными, хотя сама она искренне верила, что работает обычным старшим аналитиком в отделе продаж.
— Кай, не выражайся за столом, — беззлобно пожурила она его, вытирая губы бумажной салфеткой. — И не перегибай. Микроволновка на кухне была вполне нормальной, пока ты не решил разогреть там рыбный консерв прямо в банке.
— Это был эксперимент! — хохотнул Кай, перебрасывая ногу через скамью и упираясь локтями в дубовый стол. — Дед, ты бы видел наш офис! Двадцатый этаж glass-коробки, кондер постоянно дует прямо в затылок, а над душой висит начальник отдела — вылитый упырь, только без клыков! Мы с Эйреном и Ванессой в одном кабинете сидели. Три стола буквой «П» и один замученный принтер на всех, который вечно жевал бумагу, когда надо было сдавать квартальный отчет!
Эйрен тихо засмеялся, отпивая сок. В его голове эта картина вставала ярко, в мельчайших деталях: серые ковролиновые полы, бесконечные папки с документами, синий свет мониторов, от которого к вечеру резало глаза. Он «помнил», как Кай вечно опаздывал на десятичасовые летучки, забегая с бумажным стаканом остывшего кофе, и как Ванесса строго строчила в ноутбуке, пока они с Каем играли в мини-баскетбол скомканными черновиками, целясь в мусорное ведро.
Это воспоминание казалось таким родным. Таким настоящим.
— Помнишь, Эйрен, — продолжал Кай, воодушевленно размахивая шампуром, — как мы в прошлом месяце дедлайн по проекту «Горизонт» закрывали? Трое суток без сна! Я тогда на пятой чашке энергетического пойла начал видеть, как фикус в углу со мной разговаривает. А Ванесса сидела с идеальной спиной, будто из стали отлитая, и в три часа ночи проверяла мои графики! Я тогда понял: если мы из этого ада выберемся и не сдохнем от инсульта, надо срочно валить в глушь. Снять домик, выключить нафиг все телефоны и просто жрать мясо на природе!
— Вы двое без меня сорвали бы все сроки еще в первый день, — уголки губ Ванессы дрогнули в теплой, едва заметной улыбке. — Кто-то же должен был сохранять рассудок в том безумии.
— Ой, да ладно тебе, «железная леди»! — Кай задорно толкнул ее локтем в плечо, и Ванесса даже не нахмурилась — лишь качнула головой. — Зато мы здесь! Вырвались! Никаких звонков от заказчиков, никаких отчетов. Только мы, дед Степан и шашлыки.
Дедушка Степан, сидя на противоположном конце скамьи, слушал их с доброй, немного печальной ухмылкой, неспешно поглаживая седую бороду.
— Экие вы трудоголики, ребятки, — пожевал губами старик. — Вся жизнь у вас в этих ваших железяках да бумажках проходит. Хорошо, что одумались. Отдыхать тоже уметь надо.
— Это точно, дед... — тихо отозвался Эйрен.
Парень опустил взгляд на свою тарелку. Мясо пахло изумительно, но на периферии сознания — где-то очень глубоко, за выстроенными иллюзией железобетонными стенами — билась странная, липкая фальшь.
*Офис?*
Эйрен посмотрел на свои ладони. На указательном пальце правой руки и на внутренней стороне ладони отчетливо проступали жесткие, грубые мозоли. Не от шариковой ручки. Не от клавиатуры. Такие мозоли остаются лишь от многочасовых тренировок с тяжелым, холодным оружием. От сжатия рукояти меча.
Парень замер. Вилка в его руке дрогнула.
— Эйрен? Ты чего застыл? — Кай наклонился к нему, протягивая миску с огурцами. — Налегай, а то Ванесса сейчас все витамины сцапает.
— А... да, — Эйрен моргнул, и наваждение мгновенно рассеялось. Мозоли снова показались ему обычными следами от постоянной работы с офисной бумагой и тяжелыми папками. — Задумался просто. Действительно... хорошо, что мы вырвались.
Кай продолжал что-то увлеченно рассказывать про сломанный кулер на тринадцатом этаже, Ванесса тихо комментировала его бредни, а вечернее солнце всё так же ласково грело их спины.
Они ели мясо, смеялись и вспоминали жизнь, которой у них никогда не было.
А над их головами, за невидимой перегородкой фальшивого неба, Мир Грёз медленно законсервировал их настоящие личности, окончательно стирая границы между человеком и бестелесным фантомом.
Сочный, сытный ужин подходил к концу. Кусок за куском, мясо исчезало со стола под дружный смех и неспешные, уютные разговоры. Кай, откинувшись на спинку деревянной скамьи, расстегнул верхнюю пуговицу своей холщовой рубахи и похлопал себя по животу с видом человека, достигшего высшей степени нирваны.
— Ну всё, дед Степан, — сыто прокряхтел копейщик, прищурившись от удовольствия. — Если я съем еще хоть один кусочек, меня придется катить до дома колбаской. Это был лучший шашлык в моей жизни.
— И не говори, — улыбнулся Эйрен, поднося к губам граненый стакан и допивая прохладный, освежающий яблочный сок. Кисловато-сладкий напиток приятной волной прошел по горлу, оставляя чувство абсолютной сытости и глубокого, безмятежного покоя. — Спасибо огромнейшее, дед.
— Да на здоровье, милые, на здоровье! — махнул сухой, мозолистой рукой старик, собирая опустевшие шампуры. — Молодым силы нужны. Вы идите, прогуляйтесь, пока солнце совсем не зашло. Подышите вечерней прохладой, у нас тут места загляденье.
— Отличная идея, — подхватила Ванесса. Она изящно поднялась из-за стола, поправив легкое летнее платье, в которое её переделало безупречное самовнушение ложной реальности. Никакого тяжелого клинка за спиной, никакой титановой защиты. Лишь легкая ткань, развевающаяся на вечернем ветерке. — После такого обильного ужина небольшая прогулка точно не помешает.
Ребята попрощались с гостеприимным стариком и вышли за аккуратную деревянную калитку.
Перед ними раскинулась деревенская улица, купающаяся в лучах заходящего солнца. Вечерний воздух был удивительно чистым, наполненным ароматами скошенной травы, сухих полевых цветов и пыли, остывающей после дневного зноя. Тихо стрекотали в траве кузнечики, где-то вдалеке едва слышно мычала корова, возвращающаяся с пастбища. Всё вокруг буквально дышало умиротворением, убаюкивая рассудок и окончательно вытравливая из памяти любые воспоминания о крови, смерти и демонических глазах.
Они не торопясь пошли по узкой грунтовой тропинке, уходящей за край поселка.
Слева от них раскинулась бескрайняя, живописная степь. Высокая золотистая трава медленно колыхалась под порывами легкого бриза, напоминающим волны бесконечного океана. Колосья мягко шуршали, создавая успокаивающий, ритмичный гул. Кай шел немного впереди, сжав в зубах сухую травинку и заложив руки за голову. Он с удовольствием пинал мелкие камешки, наслаждаясь отсутствием городской суеты.
— Эх, красота-то какая... — с чувством протянул копейщик, зажмурившись на яркие сполохи заката. — Слышь, Эйрен, а помнишь, как мы в офисе мечтали вот так вырваться? Без боссов, без звонков от клиентуры в восемь утра... Просто иди себе по степи и ни о чем не думай.
— Помню, — с улыбкой отозвался Эйрен, идущий рядом.
Он смотрел на колышущееся море золотистой травы, но где-то на самом дне его подсознания — там, куда не доставал купол ложной реальности — что-то тихо скреблось. Чувство правильности происходящего неожиданно дало микроскопический сбой. Эйрену на секунду показалось, что степь справа от них выглядит слишком идеально. Слишком симметрично. Травинки гнулись под ветром с одинаковым интервалом, словно зацикленная анимация на экране старого монитора. Но парень лишь тряхнул головой, списав это на приступ легкого головокружения от избытка свежего воздуха.
Справа от тропы начинался густой, величественный лес. Высокие сосны и могучие дубы стояли плотной стеной, смыкаясь кронами высоко над головой. Солнечные лучи пробивались сквозь густую листву янтарными столбами света, в которых кружилась золотистая пыльца. В глубине чащи пели птицы, а под ногами приятно похрустывали сухие веточки и сосновые шишки.
Тройка продолжала свой путь, огибая лесной массив. Вскоре тропинка вильнула в сторону, поднявшись на небольшой песчаный холм.
И когда они взобрались на его вершину, перед ними открылся потрясающий вид.
Далеко за лесом, раскинувшись в чаше из зеленого массива и золотистой степи, виднелось огромное, кристально чистое озеро. Его гладкая, словно зеркало, поверхность отражала буйство красок закатного неба. Вода казалась невероятно прозрачной, окрашенной в глубокие лазурные и розоватые тона. Легкая зыпь на поверхности переливалась миллионами маленьких бриллиантовых искр.
— О-о-о-о! — Кай остановился на вершине холма, вытянув шею и прикрыв ладонью глаза от солнца. — Нифига себе вид! Вы только гляньте!
Эйрен замер, очарованный этой картиной. Озеро выглядело настолько притягательным, настолько манящим, что в груди само собой родилось страстное желание броситься прямо туда, прямо в эту прохладную, чистую воду, чтобы смыть с себя остатки дневного зноя и усталости.
Ванесса сделала шаг вперед. Вечерний ветер подхватил пряди ее темных волос, мягко развевая их на фоне заката. Ее всегда строгие, холодные алые глаза сейчас смотрели на зеркальную гладь озера с искренним, живым восторгом.
— Ооо, туда нам надо, — произнесла она с тихой, но недвусмысленной радостью в голосе. Она повернулась к парням, и на её губах играла редкая, теплой красоты улыбка. — Да, я не против искупаться. Вода выглядит просто волшебно.
— Ха! Кто последний — тот оплачивает следующий обед! — хохотнул Кай и, мгновенно воодушевившись, первой же ракетой сорвался с песчаного холма, на бегу расстегивая рубаху и спотыкаясь о корни деревьев.
— Кай, веди себя прилично! — крикнула ему вслед Ванесса, но в ее тоне не было ни капли строгой дисциплины — лишь искреннее веселье.
Она неспешно пошла вниз по склону, наслаждаясь теплым песком, проникающим сквозь сандалии. Эйрен поплелся следом, ощущая, как внутри него распускается странное, почти детское предвкушение.
Они шли к озеру. Счастливые, сытые, абсолютные хозяева своего небольшого летнего отпуска.
И они были абсолютно слепы.
Они не замечали, как лес по правую сторону от них постепенно терял свои цвета, превращаясь в плоские, картонные силуэты. Они не замечали, что шелест сосновых игол сменился едва слышным, ультразвуковым писком, от которого закипают мозги.
Они не видели, что «кристально чистая» вода озера, к которому они так радостно бежали, на самом деле была абсолютной, непроницаемой черной бездной. На её поверхности не было волн — лишь маслянистые, густые разводы, в которых отражалось не красивое закатное солнце, а огромный, налитый кровью зрачок Демонического Глаза, внимательно наблюдающий за тем, как три беспомощных мошки добровольно шагают в его расставленную пасть.
Их разумы были окончательно поглощены. Когнитивное заражение достигнет 100% в тот самый момент, когда первая капля этой «прохладной воды» коснется их кожи.
Озеро встретило их ласковым, шелковистым прикосновением. Вода казалась идеальной — не слишком холодной, чтобы вызывать озноб, и не слишком теплой, прекрасно освежающей после долгого летнего дня.
— Й-о-о-о-у! — с оглушительным брызгом Кай ласточкой влетает в зеркальную гладь, поднимая тысячи золотистых капель, переливающихся в лучах заходящего солнца.
Он вынырнул метрах в пяти от берега, отряхивая мокрые волосы и фыркая, как морской котик. Его лицо светилось диким, первозданным восторгом.
— Эйрен, Ванесса, заваливайтесь! Это просто кайф! Вода — чистейший парфюм!
Ванесса, аккуратно сложив свое легкое платье на песчаном берегу, медленно вошла в воду по грудь. Ее обычно собранные в строгую прическу волосы рассыпались по плечам, намокая и темнея. Девушка зажмурилась, тихо вздохнув от удовольствия, когда мягкая прохлада смыла остатки дневной усталости. Она плавно поплыла вперед, вытягивая точеные руки и оставляя за собой ровные, спокойные разошедшиеся волны.
Эйрен зашел в воду последним. Песчаное дно под ногами было мягким, приятным на ощупь. Он окунулся с головой, откидываясь на спину и позволяя воде удерживать его тело на поверхности. Смотря в бесконечное лазурно-розовое небо, парень чувствовал, как последняя тревога покидает его разум.
Они продолжали купаться, дурачиться, брызгать друг в друга водой и смеяться. Кай пытался заставить Ванессу сыграть в догонялки на воде, за что получил вполне ощутимую волну прямо в лицо. Эйрен просто дрейфовал, слушая их смех и чувствуя себя абсолютно, бесконечно счастливым.
Они были полностью растворены в этом моменте. Они не видели, что вода вокруг них не оставляет следов на коже. Они не ощущали, что под ними — не песчаное дно, а гигантская, бездонная глотка черной аномалии Мира Грёз. Каждое их движение, каждый выдох лишь сильнее затягивал петлю когнитивного искажения. Их истинные «Я» спали глубоким снарядом, пока тела медленно переваривались чужой иллюзией.
В этот же самый миг. В сотнях километров от идиллического озера. В том же самом Мире Грёз.
Здесь не было ни солнца, ни зелени, ни ласковой воды.
Здесь правила бал лишь смерть.
— Ха-а... ха-а... сука... — тяжелый, рваный хрип вырывался из окровавленной груди Сайфа.
Парень стоял на коленях посреди выжженной, растрескавшейся пустоши. Пепельное небо над его головой разрывали молнии искаженной магии, а сверху, словно всевидящий глаз надзора, давило исполинское багровое око.
Вокруг Сайфа горой лежали туши чудовищ. Это были не мелкие твари — перед ним простиралось целое кладбище извращенных созданий: гигантские сколопендры с человеческими лицами, многорукие твари, сочащиеся ядом, и теневые гончие. Почва под его ногами превратилась в липкое месиво из черной крови монстров и его собственной красной.
Сайф выглядел ужасно. Его доспехи были изрублены и разорваны, правое плечо висело плетью, а из глубокой раны на боку непрерывно сочилась кровь. Каждое дыхание отзывалось вспышкой дикой, адской боли во вскрытых ребрах.
Из густого, маслянистого тумана впереди послышалось многоголосое, голодное рычание. Десятки... нет, сотни красных фосфоресцирующих глаз зажглись во тьме. Новая волна чудовищ выходила на охоту, почувствовав запах свежего мяса.
— Я должен... — Сайф со скрипом стиснул зубы, давясь собственной кровью. Он опёрся на окровавленное острие своего двуручного меча и с нечеловеческим усилием поднялся на ноги. Его колени дрожали, но взгляд горел безумным, отчаянным огнем выживания. — Я должен пройти второе Испытание Грёз... Я должен пробиться... и не сдохнуть! Пожалуйста... только не здесь!
Он вытер окровавленный подбородок тыльной стороной дрожащей ладони.
Он знал истину этого проклятого мира. Знание, за которое многие заплатили жизнью.
Первые Грёзы — это лишь входной билет. Первое Испытание не дает истинной силы. Оно не делает тебя богом или непобедимым воином. Пройдя первые Грёзы, ты получаешь лишь титул — клеймо выжившего — и одну-единственную базовую способность. Это лишь фундамент, на котором едва ли можно выстоять против настоящих ужасов реальности.
Но Вторые Грёзы... Третьи... Каждое последующее погружение в этот ад открывало путь к настоящему могуществу.
— Мне нужна сила... чтобы просто выжить в этом дерьме, — прорычал Сайф, перехватывая рукоять меча обеими руками, несмотря на дикую боль в поврежденных мышцах.
С каждыми пройденными Грёзами претендент собирает **руны** — сгустки концентрированной сущности самого мироздания. Они вжигаются в душу, перестраивая тело, расширяя резервуар энергии и укрепляя разум против безумия. И чем больше Первозданных Грёз ты преодолел, тем выше твой шанс attract взор Высших Сущностей. Чем больше за твоими плечами пройденных адов, тем выше вероятность получить благословение самого Бога!
А для тех, кто уже был отмечен божественным взором, кто уже имел священный титул... каждый новый круг Грёз становился ключом. Прохождение очередного испытания давало возможность разблокировать одну из сокрытых, разрушительных способностей своего Божественного Титула. Силу, способную стирать с лица земли города и раскалывать небеса.
Сайф поднял меч, наводя острие на приближающуюся орду монстров.
— Вы не заберете меня! — заорал он, расплескивая вокруг себя остатки маны. — Я пройду эти Грёзы! Я заберу свою руну!
Твари рванули вперед, заполнив пустошь диким, оглушающим ревом. Сайф бросился им навстречу, превращаясь в вихрь из стали, крови и отчаяния.
А далеко от этой резни, в тихой и уютной деревне, Эйрен, Кай и Ванесса продолжали беззаботно барахтаться в прозрачной, красивой воде под ласковыми лучами заходящего солнца.
Они не знали про руны. Они забыли про титулы. Они забыли, за что сражаются.
Пока Сайф проливал кровь за каждый шаг к истинному могуществу, они медленно отдавали свои души сладкому, смертельному сну, из которого уже невозможно было проснуться.