Улыбка на безликом лице твари ширилась, бросая вызов самой природе и здравому смыслу. В ней не было ни капли животной ярости или примитивного инстинкта хищника, загнавшего добычу в угол. Это была осмысленная, садистская радость существа, которое прекрасно понимало, какой парализующий ужас оно внушает. Бледные, полупрозрачные губы растянулись так неестественно сильно, что обнажили багровые, пульсирующие десны и три ряда бритвенно-острых зубов, с которых густыми каплями срывалась токсичная, прожигающая камень слюна.
Воздух в ущелье стал густым, тяжелым, пропитанным запахом гнили и озона. Давление ауры монстра было настолько физически осязаемым, что казалось, будто гравитация в этом проклятом месте увеличилась втрое.
А затем тварь просто исчезла.
Она не прыгнула, не сделала рывок. Пять метров гротескной, искаженной массы мышц и костей стерлись из поля зрения, оставив после себя лишь оглушительный, хлесткий хлопок разорванного воздуха. Ударная волна ударила по ушам, выбивая из легких кислород.
— Ванесса! — рев Кая разорвал повисшую на долю секунды мертвую тишину. Кровавая Гончая, чьи инстинкты были отточены в тысячах мясорубок, почувствовал колебание пространства, но его тело, скованное хтоническим ужасом Мира Грёз, двигалось словно в густом киселе. Он видел траекторию, понимал, что произойдет, но был катастрофически, мучительно медленным.
Тварь материализовалась прямо перед Ванессой Иззорт. Скорость её перемещения ломала само восприятие реальности. Черная, лишенная глаз бездна на лице монстра нависла над девушкой, а гипертрофированная рука-плеть, оканчивающаяся когтями размером с короткие мечи, уже начала свое смертоносное движение сверху вниз.
В этот краткий миг, растянувшийся в восприятии до бесконечности, Ванесса поняла, что это конец. Она, носительница истинного имени Солнце Бытия, та, в чьих жилах текла кровь неведомой империи из иной нити судьбы, сейчас была абсолютно беззащитна. Её изящный клинок только начал вспыхивать золотистой энергией, мана только-только устремилась по каналам к рукам, чтобы выстроить барьер. Но законы физики были неумолимы. Кинетическая мощь и немыслимая скорость этого удара не оставляли ей ни единого шанса. Одно небрежное движение этих когтей должно было разрубить её пополам, стерев всё её наследие в кровавую пыль.
Но время для Эйрена текло иначе.
Адреналин, смешанный с чистой, концентрированной маной, ударил в голову, замедляя окружающий мир до состояния покадровой съемки. Его холодный, расчетливый разум за доли секунды проанализировал расстановку сил. Ванесса не переживет этот удар. Её смерть здесь, в этой локации, станет невосполнимой потерей. Её потенциал колоссален, и она нужна ему.
А он... кто такой он?
В его памяти вспыхнули обрывки прошлого. Душные, пропахшие лекарствами стены сиротского приюта. Безнадежный диагноз. Гниющее изнутри тело, обреченное на мучительное, жалкое угасание в кровати. Он пришел в Мир Грёз добровольно, осознанно шагнув в этот ад, чтобы встретить смерть на своих собственных условиях. Чтобы не быть жалкой жертвой обстоятельств.
И Мир Грёз ответил ему. Он сделал его Мечтающим Вассалом. Тем, для кого смерть перестала быть финалом. Тем, для кого агония и гибель стали самым мощным, самым извращенным инструментом эволюции. Каждая смерть ломала его, стирала в порошок, чтобы затем собрать заново — более сильным, более жестоким, более смертоносным.
Смерть для него — не конец. Это ресурс. Это ключ к безграничному росту.
«Я не позволю тебе забрать её», — ледяная мысль пронзила сознание Эйрена.
Его мышцы, усиленные маной до предела разрыва, взвизгнули от запредельного напряжения. Игнорируя инстинкт самосохранения, вопящий об опасности, Эйрен бросился наперерез. Он вложил в этот единственный, отчаянный рывок каждую каплю своей силы, всю свою ненависть к этому месту и всё свое холодное, безумное упрямство.
Когти монстра неумолимо опускались. Воздух вокруг них искрил от статического напряжения.
В последнее, неуловимое мгновение, когда лезвия уже почти коснулись золотистых волос девушки, Эйрен врезался всем своим весом в бок Ванессы. Сила удара была сокрушительной. Ванессу Иззорт буквально снесло с места. Её тело оторвалось от земли, и она отлетела на несколько метров в сторону, кубарем покатившись по жестким, неровным камням черного ущелья, чудом избежав смертоносной траектории атаки.
А в следующую микросекунду мир Эйрена взорвался абсолютной, всепоглощающей болью.
Он занял место Ванессы, оказавшись прямо под ударом. Тварь не остановилась. Гигантские когти вошли в его тело так же легко, как раскаленный нож входит в подтаявший воск. Укрепленный тактический костюм, плотная ткань, защитные пластины, кожа, мышцы и кости — всё это не оказало ни малейшего сопротивления чудовищной силе.
Раздался влажный, тошнотворный хруст разрываемых ребер. Одно изогнутое, сочащееся ядом лезвие пробило его грудную клетку насквозь, разорвав легкое и выйдя из спины между лопаток. Второе лезвие безжалостно распороло живот, дробя тазовые кости и превращая внутренние органы в кровавое месиво.
Эйрен широко распахнул глаза. Из его горла вырвался не крик — только булькающий, сиплый хрип. Легкие мгновенно заполнились горячей, густой кровью, перекрывая кислород.
Холодный камень мгновенно ушел из-под ног. Тварь, даже не замедлив движения, с пугающей легкостью вздернула его в воздух. Эйрен повис, насаженный на гигантские когти, словно сломанная, окровавленная тряпичная кукла. Его руки с зажатым в них темным ножом безвольно повисли вдоль тела. Кровь толчками выплескивалась из сквозных ран, заливая бледную, трупную кожу монстра и с громким, едким шипением стекая по его узловатым рукам на черные камни.
— Эйрен!!! — истошный, надломленный крик Ванессы эхом отразился от пористых стен ущелья. Девушка, покрытая ссадинами после падения, в ужасе смотрела на разворачивающуюся перед ней картину. Её золотистые глаза расширились от шока и неверия. Тот, кто всегда был самым хладнокровным, расчетливым и непроницаемым из них, только что обменял свою жизнь на её.
Кай застыл на месте. Кровавая Гончая стоял с занесенным для броска копьем, но его руки дрожали. Его зрачки сузились до крошечных черных точек от первобытного ужаса. Он смотрел на умирающего товарища с абсолютным, парализующим бессилием, не в силах ни кричать, ни двигаться.
Монстр медленно, наслаждаясь моментом, поднес трепыхающееся, истекающее кровью тело Эйрена ближе к своему лицу. В черных, пустых глазницах твари по-прежнему не было ни единой эмоции, но её растянутый рот источал чистое удовольствие. Она впитывала страх и отчаяние, исходящие от людей, упиваясь своим абсолютным превосходством.
Эйрен, задыхаясь и захлебываясь, смотрел прямо в эту зияющую бездну. Боль выжигала его разум, заставляя каждую нервную клетку тела вопить в невыносимой, запредельной агонии. Он чувствовал, как жизнь стремительно утекает из него вместе с каждым тяжелым ударом разорванного сердца. Перед глазами начала сгущаться плотная, непроницаемая тьма, а звуки внешнего мира слились в один глухой, отдаленный гул.
Но в его угасающем взгляде не было страха. Не было сожаления.
Тварь, ожидающая увидеть мольбу в глазах жертвы, вдруг замерла.
Окровавленные губы Мечтающего Вассала дрогнули. С нечеловеческим усилием, преодолевая агонию, Эйрен растянул их в слабой, жуткой, кровавой усмешке, которая стала точным, издевательским зеркальным отражением улыбки самого монстра.
«Запомни меня, ублюдок, — пронеслась в его голове последняя, кристально ясная мысль, пока сознание окончательно погружалось во мрак. — Наслаждайся победой. Потому что в следующий раз... когда я вернусь... я вырву твое гнилое сердце».
Тварь недовольно дернула когтями, грубо разрывая его тело и сбрасывая кусок мяса на камни. Свет для Эйрена окончательно погас. Но эта тьма не была концом. Это были холодные, жестокие объятия Мира Грёз, которые приняли его искалеченную душу, чтобы перековать её в нечто еще более могущественное. Цикл смерти завершился, чтобы дать начало новому циклу силы.
Воздух над окровавленными камнями черного ущелья будто застыл, превратившись в раскаленное, давящее стекло. Звук падения изувеченного тела Эйрена на холодную землю отозвался в ушах оставшихся в живых не просто гулом — он прошел сквозь них сокрушительной разрывной волной, выжигая последние остатки человеческого страха.
Скупое, почти безразличное движение, с которым пятиметровое чудовище стряхнуло со своих когтей остатки плоти Мечтающего Вассала, стало той самой точкой невозврата.
На мгновение наступила абсолютная, противоестественная тишина. Но эта тишина была лишь паузой перед катастрофой.
Ванесса Иззорт медленно поднялась с земли. Её волосы, растрепанные после жестокого падения, ниспадали на плечи, а по щеке стекала тонкая струйка алой крови от ссадины. Но в её облике больше не было и тени прежней растерянности или смятения. Иззорт — имя, несшее в себе величие и незыблемую гордость древней нити судьбы, — прямо сейчас обретало свой настоящий, жуткий смысл.
Её глаза, обычно хранившие холодное, аристократическое спокойствие, вспыхнули нечеловеческим, слепящим янтарно-золотым пламенем. Иззорт не просто испытывала гнев — её заполнила чистая, первобытная ярость, способная выжигать целые миры. Солнце Бытия пробуждалось, скидывая с себя последние оковы навязанного Грёзами морока.
Пространство вокруг девушки задрожало. Воздух закипел, наполнившись треском высвобождаемой золотой маны, которая волнами расходилась от её фигуры, заставляя мелкие камни под ногами взлетать и растворяться в пыль. Ауру Ванессы нельзя было назвать просто сильной — она была подавляющей, величественной и абсолютно безжалостной. Тот, кто дерзнул пролить кровь на её глазах и принести себя в жертву ради её спасения, оставил в её душе неизгладимый след. И за этот дар монстр заплатит сполна.
В то же мгновение сзади неё раздался дикий, звериный рев.
Кай больше не был человеком. Кровавая Гончая полностью оправдывал свое прозвище. Вся его сущность, все хищные инстинкты, закаленные в сотнях смертельных схваток, сорвались с цепи. Вид гибели товарища выжег из его разума последние сдерживающие барьеры. Глаза Кая налились густой, темной кровью, а по венам на шее и руках побежала пульсирующая, темно-алая дымка.
Он не кричал слов. Из его груди вырывался только рык загнанного, но оттого невероятно опасного хищника.
Кай взмыл над землей, вкладывая в единственное движение все остатки своей циркулирующей маны. Его боевое копье — тяжелое, израивающее пространство древковое оружие — засияло зловещим, багровым светом. Алая энергия сгустилась вокруг наконечника, превращая его в пульсирующий конус чистой, концентрированной гибели. Смертоносная аура Гончей слилась с металлом воедино.
— Сдохни, сука! — на выдохе выкрикнул Кай, посылая все свое отчаяние и ярость в этот бросок.
Он метнул копье с такой нечеловеческой силой, что отдача выбила из-под его ног каменную крошку, а само оружие преодолело расстояние до монстра быстрее скорости звука. Воздух разорвало сокрушительным хлопоком. Оружие превратилось в алый метеор, оставляющий за собой шлейф из искрящейся маны.
Пятиметровая тварь, всё еще упивающаяся своей лёгкой победой над Эйреном и дерзко улыбающаяся во весь свой ужасающий рот, едва успела дернуть головой. Слишком поздно.
Густая, багровая полоса прорезала полумрак ущелья. Копье Кая с оглушительным хрустом вонзилось точно в левый глаз твари — в глубокую, черную провал-глазницу на бледном, лишенном носа лице монстра.
Раздался тошнотворный звук дробящейся кости и разрываемой плоти. Наконечник вошел глубоко внутрь, пробивая защитные хрящи. Монстр издал оглушительный, ультразвуковой визг, от которого из ушей Кая брызнула кровь. Тварь отшатнулась назад, судорожно замахав своими гигантскими руками-плетями, пытаясь вырвать торчащее из её головы древко, из-под которого фонтаном забила густая, едкая черная жидкость.
Но это было лишь началом её казни.
Потому что в ту же секунду, когда копье вошло в глаз монстра, Ванесса Иззорт сорвалась с места.
Она не бежала — она буквально соскользнула с реальности, превратившись в сплошной росчерк золотого света. Её скорость, подпитанная яростью Солнца Бытия, превзошла все допустимые пределы. Земля под её ногами взрывалась, оставляя за собой оплавленные, сияющие следы.
Девушка взлетела в воздух, настигая покачнувшуюся тушу чудовища. Её движения были доведены до абсолютного, смертоносного совершенства. В её янтарных глазах не отражалось ничего, кроме холодного приговора.
Оказавшись прямо над головой пятиметрового гиганта, Ванесса наступила стопой на его широкое, узловатое плечо. Монстр попытался снизу вверх достать её своими когтями, но она даже не посмотрела на угрозу.
Её тонкие, но стальные пальцы намертво сомкнулись на тупом конце рукояти копья Кая, которое всё еще вибрировало, торча из глазницы твари.
— За Эйрена, — прошептала Ванесса. Её голос, тихий и звенящий от звенящего гнева, потонул в реве монстра.
Вложив в это движение всю ману, всю свою чистую ярость и вес своего тела, Ванесса Иззорт с невероятным ожесточением обрушилась вниз.
Она не просто надавила — она вогнала тяжелое копье Кая еще глубже.
Металлическое древко со страшным, влажным треском пошло вперед, словно таран. Наконечник пробил внутренние структуры черепа твари, прошел сквозь плотные мозговые ткани, разрушая их в кашу, и с оглушительным хрустом вырвался с противоположной стороны — из затылка монстра, выбив наружу куски черной кости и сгустки гнилой крови.
Копье пробило пятиметровую тварь насквозь.
Улыбка на безликом лице гиганта мгновенно застыла, превратившись в нелепую, перекошенную гримасу. Пустые глазницы широко распахнулись. Вся колоссальная сила, вся сжигающая аура, исходившая от этого кошмара Мира Грёз, схлопнулась в единое мгновение, как лопнувший мыльный пузырь.
Огромное, бледное тело содрогнулось в последней судороге. Ноги-колонны подкосились, и пятиметровая туша с оглушительным грохотом рухнула ничком на окровавленные камни, подняв тучу пыли и содрогнув само ущелье.
Ванесса Иззорт легко слетела с падающего трупа, приземлившись на ноги с безупречной грацией. Её тяжелое дыхание вырывалось из груди клубами пара, золотое свечение вокруг нее постепенно затухало, оставляя лишь пылающие яростью янтарные глаза. Она стояла над поверженным врагом, держа руку на рукояти копья, пронзившего череп монстра.
Кай, едва держась на ногах от полного истощения маны и отката после безумного рывка, тяжело подошел ближе, опираясь на забитые мышцы. Его взгляд перетек с поверженного чудовища на неподвижное, растерзанное тело Эйрена, лежащее неподалеку в луже быстро остывающей крови.
Они победили. Монстр был мертв. Но цена этой победы оказалась слишком горчащей на вкус.
Они стояли посреди мрачного ущелья Грёз — двое выживших, еще не подозревающих, что для того, кто лежал на холодных камнях, эта смерть была лишь очередным шагом в его бесконечном, кровавом пути регрессии.
Холод.
Первое, что почувствовало его пробуждающееся сознание, был нестерпимый, абсолютный, колючий холод. Это не было физическое ощущение мороза на обнаженной коже — так замерзает сущий вакуум, когда в нем неожиданно оказывается нечто живое, вырванное из самой ткани бытия.
А затем был вдох.
Эйрен резко распахнул глаза, судорожно и жадно втягивая окружающий воздух. Его грудная клетка поднялась в рваном, сиплом, почти отчаянном порыве. Легкие вспыхнули дикой болью, словно их до самого верха наполнили раскаленными углями и толченым стеклом, но уже через секунду это ощущение испарилось, растворилось без следа, оставляя лишь чистое, звенящее физическое существование.
Он лежал спиной на чем-то удивительно гладком, ровном и абсолютно незыблемом. Поверхность под ним не имела ни температуры, ни текстуры — просто монолитная опора.
Эйрен с трудом приподнялся на локтях, тяжело дыша, и осмотрелся вокруг. В его движениях не было прежней уверенности: мышцы слушались, но ощущались чужими, словно он впервые управлял этим телом.
Вокруг не было абсолютно ничего. Ни привычного неба, затянутого тучами, ни сухой земли, ни каменных стен, ни горизонта. Лишь бесконечная, густая, туманная пустота, окрашенная в глубокий, почти осязаемый серый цвет. Это было стерильное пространство вне времени, вне физических звуков и вне запахов. Пространство, где само понятие существования казалось ошибкой.
Он опустил растерянный взгляд на собственные руки. Пальцы, ладони, предплечья — всё было абсолютно целым. Ни разорванных сухожилий, ни ожогов от ядовитой слюны, ни единого следа той жуткой сквозной раны от гигантских когтей пятиметрового кошмара. Кожа была чистой и гладкой. На нем оказалась простая, свободная одежда из неизвестной полупрозрачной ткани серого оттенка, которая не весила практически ничего и мягко струилась при движении.
Его тело чувственными характеристиками напоминало идеальный, только что выкованный клинок: оно ощущалось легким, гибким, сбалансированным и полным скрытой, пока еще спящей мощи. Не было ни капли прежней агонии. Ни единого намека на то, что еще пару мгновений назад его кости с отвратительным хрустом ломались под ударом чудовища, а легкие затапливала горячая кровь.
Но в следующую секунду на него обрушилась настоящая, истинная тьма.
Она пришла не снаружи — она мгновенно выросла из глубины его собственного разума.
*«Кто... я?»* — пронеслась в голове сухая, одинокая мысль, и от её звучания по спине пробежал ледяной, парализующий мороз.
Эйрен замер, дико уставившись в пустоту перед собой. Он с силой сжал виски, попытался инстинктивно зацепиться за память, за свои прошлые воспоминания, за свое имя, но пальцы его разума скользили по абсолютной, бездонной и гладкой тишине. В его голове царил стерильный вакуум.
Как его зовут? Сколько ему лет? Откуда он пришел в это место? Какова его цель? Были ли у него близкие? Друзья? Враги? Что за лица мелькали в его сознании секунду назад — или ему это только показалось?
Ничего.
Вся его память была выжжена, зачищена до самого основания, словно кто-то безжалостной рукой взял огромную губку и стер весь его жизненный путь, оставив лишь чистый, белый лист. Он не знал, человек ли он вообще. Может, он бестелесный дух? Демон? Призрак? Или странная сущность, случайно порожденная этой бесконечной серой пустотой?
Мысль о том, что он не просто забыл отдельные эпизоды, а полностью потерял понимание собственной природы, порождала глухой, липкий, первобытный ужас. Он смотрел на свои собственные ладони, сжимал и разжимал пальцы и искренне не понимал, кому именно они принадлежат.
И именно в тот момент, когда волна паники готова была окончательно захлестнуть его разум, в этом абсолютно тихом мире раздался звук.
Встревоженный тишиной, кто-то внутри него — или прямо над его ухом — услышал отчетливый, механический и холодный голос Системы, который прозвучал с тонким, хрустальным переливом:
***[Внимание.]***
***[Ваш показатель выносливости повысился на 1%.]***
***[Вся ваша сила повысилась на 0,25%.]***
Эйрен вздрогнул. Едва успели затихнуть последние эхоподобные вибрации голоса, как прямо перед его лицом со тихим, полупрозрачным щелчком вспыхнул яркий фиолетовый свет.
Пространство серых Грёз соткалось из сияющих, тончайших нитей, быстро образуя перед ним ровную прямоугольную панель, висящую прямо в воздухе.
**[Окно Статуса]**
Эйрен застыл, широкими глазами вглядываясь в сияющие символы. Они были написаны на неизвестном ему, сложнейшем языке, но его разум почему-то понимал их с абсолютной точностью, на уровне глубоких, въевшихся в саму суть инстинктов.
Строки бежали одна за другой, отражая цифровые показатели, характеристики и ранговые метки. Но его взгляд мгновенно проскочил все стандартные параметры и намертво зацепился за одну деталь, выделенную кроваво-красной, пульсирующей рамкой в самом низу панели:
> **[Внимание: Особенность Наследия / Проклятие Мечтающего Вассала]**
> *Каждый раз, когда вы умираете, вы забываете всё о своей прошлой жизни. Ваши воспоминания, связи, привязанности, эмоциональные привязки и прошлый опыт полностью стираются, освобождая место для абсолютной, чистой формы.*
>
Слова жгли глаза. Он перечитывал их снова, и снова, и снова, вникая в каждую букву.
*Умираете... Прошлая жизнь... Забываете...*
Значит, эта пугающая, звенящая пустота внутри — это не случайная травма и не сбой разума. Это плата. Жестокая, математически выверенная, неоспоримая цена за то, кем или чем он является. Он уже жил. У него были свои победы, свои поражения, своя боль, свои связи с кем-то. И всё это без остатка сгорело в огне его гибели.
И в этот момент, словно реагируя на то, что он дочитал предупреждение, полупрозрачное окно статуса мигнуло, и прямо поверх него развернулась новая, торжественная и одновременно зловещая системная надпись:
***[Поздравляем!]***
***[Вы успешно умерли 1 раз с титулом: Мечтающий Вассал.]***
***[Память о прошлой жизни полностью зачищена.]***
***[Инициация этапа перерождения завершена.]***
***[Ваша сущность адаптируется к перенесенному опыту...]***
Эйрен молча прочел эти строки.
Его лицо, еще секунду назад выражавшее дикую растерянность, хаос и запредельную панику, на глазах менялось. Мягкие, неуверенные черты стали резкими. Паника отступила так же быстро, как и пришла, вытесненная ледяным, отстраненным и безупречным расчетом.
Он не помнил своего имени. Он не помнил, каков был его мир. Он не помнил тех, ради кого сражался или против кого обнажал оружие. Но прямо сейчас он стоял посреди бесконечной серой пустоты, держа перед глазами неопровержимое доказательство того, что смерть для него — это не финальная точка, а всего лишь шаг на пути.
Он умер. Он потерял всё. Но его характеристики выросли. Он стал сильнее.
Эйрен медленно сжал пальцы в кулаки, чувствуя, как с увеличением показателей силы и выносливости глубоко внутри — в самом центре его новообретенного тела — просыпается нечто новое. Пугающее, холодное и запредельно мощное.
У него больше не было прошлых ошибок, которые могли бы сковать его страхом. У него не было прошлых привязанностей, которые сделали бы его слабым.
Он был Мечтающим Вассалом. Существом без прошлых воспоминаний, но с бесконечным, кровавым и величественным будущим, которое ему только предстояло написать на руинах Мира Грёз.
Серая, туманная пустота Грёз казалась застывшей во времени. В ней не было ветра, но воздух был пропитан вибрацией неизвестной, древней маны, которая медленно впитывалась в каждое волокно обновленного тела Эйрена.
Он стоял совершенно неподвижно, всё ещё глядя на постепенно гаснущие в воздухе фиолетовые строки Системы. Окно статуса сверкнуло в последний раз и растворилось в тумане, оставив его наедине с этой стерильной, звенящей тишиной.
Мысли в его голове не путались. Их просто не было. Никаких воспоминаний, ни одного образы из прошлого, ни имени, ни лица. Чистый, абсолютный разум, подобный глади замерзшего озера, на котором еще ни разу не оставляли следов.
Эйрен сделал шаг вперед. Поверхность под ногами о отозвалась едва слышным глухим эхом. И именно в этот момент его рука инстинктивно скользнула вниз, к правому бедру.
Пальцы смыкаются на чём-то твердом, холодном и тяжелом.
Он опустил взгляд. На поясе, в простых, потертых кожаных ножнах, висел клинок. Эйрен медленно потянул за рукоять, и с тихим металлическим шорохом из чехла показалось темное, почти черное лезвие. Металл не отражал окружающий серый свет — он словно впитывал его в себя. Клинок был идеален по балансу, слегка изогнут, с удобной ребристой рукоятью, сделанной под хват взрослого мужчины.
Эйрен смотрел на этот нож и ничего не чувствовал.
Он не знал, откуда взялось это оружие. Не знал, скольких монстров — или людей — оно уже лишило жизни. Не знал, как оно оказалось при нем в этом месте перерождения. Память молчала, не выдавая ни единой ассоциации. Это был просто предмет. Инструмент. Металл и рукоять. Ни ностальгии, ни тепла, ни страха. Лишь холодная, сухая факт-констатация: *«Оно режет»*.
Он перехватил нож обратным хватом. Пальцы встали в выемки так естественно, будто это оружие было продолжением его собственной кисти. Мышечная память, закаленная в бесконечных смертях, не стереть даже проклятием Мечтающего Вассала.
И в ту же секунду туман перед ним взорвался.
Без предупреждения, без рыка, без малейшего предварительного движения. Из серого марева, словно выплюнутый самой пустотой, выскочил силуэт.
Это была гуманоидная тварь. Её тело напоминало иссушенного, невероятно поджарого человека, обтянутого кожей цвета мокрого пепла. Неестественно длинные руки с тонкими, выгнутыми в обратную сторону суставами заканчивались костяными наростами, похожими на серпы. На месте лица не было ни глаз, ни носа — только вертикальный, рваный разрез рта, усеянный иглами мелких зубов, из которого вырывалось сиплое, свистящее дыхание.
Тварь преодолела расстояние в несколько метров за долю секунды. Кинетическая энергия её броска должна была сбить Эйрена с ног, а костяные серпы — содрать плоть с его груди.
Обычный человек на его месте застыл бы в шоке. Любой другой скрипнул бы зубами от испуга или ярости.
Эйрен не сделал ни того, ни другого.
В его глазах не вспыхнул адреналин. Сердце не сделало судорожного, бешенного прыжка. В его взгляде проступила лишь полная, глубокая, нечеловеческая пустота. В нем не было страха перед смертью, ведь он только что прошел через нее. Не было жажды выжить. Не было ненависти к напавшему монстру. Не было вообще ничего.
Ни желания. Ни эмоций. Ни цели.
Только чистый, стерильный инстинкт, помноженный на выросшие характеристики Системы.
Когда тварь уже занесла свои костяные клинки для смертельного удара, Эйрен рванулся ей навстречу.
Это не было хаотичным движением застигнутого вплотную бойца. Эйрен сорвался с места с пугающей, выверенной точностью. Его обновленное тело, получившее прирост к силе и выносливости, сработало как идеальный пружинный механизм.
Он ушел с линии атаки твари буквально в миллиметре от пролетевших костяных серпов. Воздух с со свистом рассекло у самого его уха. Эйрен скользнул боком, слегка пригнувшись, и использую всю инерцию чужого броска, вогнал темный нож прямо в грудную клетку гуманоидного монстра.
Хруст.
Темное лезвие вошло в серую плоть без малейшего сопротивления, словно в растопленное масло. Нож пробил костяной панцирь твари, вошел между ребер и утонул по самую рукоять, прямо в то место, где у гуманоидных сущностей находилось ядро жизни.
Тварь дернулась. Из её вертикального рта вырвался оглушительный, визгливый ультразвуковой сип. Её костяные лапы судорожно задергались в воздухе, пытаясь достать обидчика, но Эйрен уже завершал движение.
Не меняя выражения лица, всё с той же стеклянной, мертвой пустотой в глазах, он резко провернул рукоять ножа на девяносто градусов внутри раны и рывком дернул оружие на себя, буквально распарывая грудину монстра до самого живота.
Черная, густая жидкость фонтаном брызнула на серое пространство, но Эйрен уже сделал шаг назад, избежав ни единой капли на своей одежде.
Тварь со звуком упавшего мешка с костями рухнула на колена, а затем завалилась ничком. Её тонкие конечности еще пару раз содрогнулись в судорогах и замерли. Серый туман вокруг нее начал медленно впитывать мертвую тушу, растворяя ее, как кислота.
Эйрен стоял над остывающим трупом.
С ножа на серое ничто стекала последняя капля черной крови. На его лице не отразилось абсолютно ничего: ни удовлетворения от быстрой победы, ни облегчения, ни торжества. Он смотрел на убитое им существо точно так же, как секунду назад смотрел на лезвие собственного ножа.
Он победил не потому, что хотел жить. И не потому, что защищал себя.
Он убил просто потому, что это было единственное, что его тело умело делать в совершенстве. Без памяти, без прошлого, без единой мысли в голове — он был лишь идеальным орудием, выброшенным обратно на арену Мира Грёз.