Дорога до столового блока прошла в относительном молчании, если не считать непрерывного, но совершенно ненавязчивого щебетания Сайфа. Мальчишка с темно-синими волосами шустро лавировал в потоке хмурых кадетов, периодически оглядываясь, чтобы убедиться, что Эйрен не отстает. А Эйрен отставать вполне мог — каждая мышца после вчерашнего безумия на гравитационной платформе отозвалась глухой, въедливой болью при каждом шаге.
Столовая Подготовительного Корпуса больше напоминала гигантский бункер или ангар для техники. Серые металлические столы, привинченные к полу, тусклый желтый свет и тяжелый густой гул из сотен голосов. Запах пищи — чего-то питательного, но совершенно лишенного вкуса — смешивался с запахом дезинфектанта.
Получив свои порции на раздаче (серая белковая каша и пресный синтетический хлеб), они нашли свободный стол у самой стены.
— Говорят, сегодня вечером будет первое официальное объявление от инструкторов, — заговорил Сайф, отправляя в рот ложку каши с таким видом, будто это был изысканный деликатес. Его фиолетовые глаза живо сканировали помещение. — Слушай, а ты вообще откуда? В смысле, до того как сюда попасть?
— Из больницы, — коротко ответил Эйрен, даже не подняв взгляда от тарелки.
Сайф лишь хмыкнул, поняв, что развивать эту тему сожитель не намерен, и на короткое время утих, сосредоточившись на еде.
Эйрен же, медленно пережевывая пищу и заставляя истощенный организм усваивать калории, скучающим взглядом окинул зал. И почти сразу его внимание зацепилось за два стола в центральной, наиболее освещенной части ангара.
За первым столом сидела девушка. Ее присутствие здесь казалось абсурдом — безупречная осанка, холодные, точеные черты лица и идеальная форма Корпуса без единой складочки. Ванесса.
Принцесса одного из высших Домов, о которой в коридорах уже ходили шепотом полубезумные слухи. Вокруг нее образовался невидимый вакуум: кадеты инстинктивно дергались и отсаживались подальше, чувствуя исходящую от нее надменную, давящую ауру чистокровного аристократа. Она ела молча, аккуратно держа ложку так, будто находилась на королевском приеме, и полностью игнорировала окружающий сброд.
А вот за соседним столом царила совсем другая атмосфера.
Там, развалившись сразу на двух стульях и закинув ноги на край металлической столешницы, сидел парень. Длинное, жестоко изогнутое копье покоилось прямо рядом с его подносом, поблескивая при тусклом свете. Кай. Тот самый копейщик, от одного вида которого веяло дикой, необузданной опасностью.
На его губах застыла кривая, дерзкая ухмылка, а окружавшие его кадеты предпочли сжаться в уголках стола, лишь бы не привлечь внимания «Кровавой Гончей».
Эйрен на секунду задержал взгляд на Кае, а затем на Ванессе.
*«Принцесса и дикий зверь...»* — мельком подумал он. — *«И оба будут там, в Мире Грёз».*
Спокойно доесть Эйрену не дали.
Тяжелая тенистая фигура заслонила и без того скудный свет лампы над их столом. Сайф, только что увлеченно разглядывавший свою ложку, моментально осекся и едва заметно сжался, отставив поднос.
Перед ними стоял Кай.
Копейщик небрежно держал свое длинное оружие на плече, будто обычную деревянную жердь. Его дикий, проницательный взгляд с золотистыми искрами сфокусировался прямо на Эйрене, а на губах играла та самая дерзкая, хищная ухмылка.
— Ну че, полуживой, — громко, совершенно не заботясь о том, что на них начинает оглядываться половина ангара, произнес Кай. — Желудок набиваешь?
Эйрен не спеша проглотил последний кусок пресной каши, вытер губы тыльной стороной ладони и лишь после этого поднял глаза на «Кровавую Гончую».
— Чего тебе, Кай?
Копейщик нагнулся чуть ближе, опершись локтями о край металлического стола. От него разило железным запахом крови, сталью и чем-то опасным, диким — запахом человека, который привык выживать любой ценой.
— Чего мне? — Кай хмыкнул, прищурившись. — Да так, решил проверить, не отсохли ли у тебя мозги после вчерашней сушилки в «Зоне Адаптации». Ты же не забыл наш разговор, Эйрен? Про то, что мы сделаем союз? Ты, я... ну и наша недосягаемая принцессочка?
При этих словах Кай кивнул головой в сторону соседнего стола, где сидела Ванесса.
Зал на секунду будто вымер. Несколько кадетов за соседними столами судорожно сглотнули. Сайф рядом с Эйреном перевел ошеломленный взгляд с Кая на Эйрена, явно не понимая, когда его хмурый и молчаливый сожитель успел свести знакомство с двумя сильнейшими кадетами потока.
Эйрен остался абсолютно бесстрастным. Его внутренний холод ничуть не пошатнулся от наглости Кая.
— Не забыл, — ровно ответил Эйрен, в упор смотря на копейщика. — Но союз подразумевает выгоду для всех трех сторон. Ты уверен, что *она* вообще захочет пачкать руки об нас?
— Уверен, — с наглой оскалом ответил Кай, даже не снижая тона. — Ей нужны сильные пешки, а не слабые.
Он слегка подался назад и качнул копьем на плече, окинув взглядом съежившихся кадетов на заднем плане.
— В этой дыре половина народа передохнет в первой же вылазке в Мир Грёз просто потому, что они слишком трусливы или глупы, — продолжил копейщик, и в его голосе проскользнули жесткие, стальные нотки. — Принцессочке с её замашками нужны те, кто сможет держать удар и не обуглится при первой же серьезной стычке. Я — её прямое прикрытие и убойная сила. Ты — упрямый выродский живучий заразу, который умеет восставать из мертвых и грызть землю зубами. Идеальный расклад.
Сайф замер, перерабатывая услышанное, и его фиолетовые глаза округлились.
Эйрен молча перевел взгляд через плечо Кая — прямо на столик, где сидела девушка с угольно-черными волосами.
Ванесса даже не повернула головы. Но на мгновение её алые глаза, напоминавшие застывшую свежую кровь, блеснули в тусклом свете ламп. Она слышала каждое слово.
Слышала, как Кай назвал её потенциальных союзников «пешками», но её лицо оставалось идеально сухой, непроницаемой маской. «Солнце Бытия» не опускалась до того, чтобы реагировать на выкрики в столовой, однако сам факт, что она не отвергла эту мысль сразу, говорил о многом.
— Пешки тоже умеют ставить мат, Кай, — тихо, но с ледяной уверенностью произнес Эйрен, впервые за весь разговор посмотрев копейщику прямо в глаза. — Если им дать правильную фигуру.
Кай на секунду замер, а затем расплылся в ещё более широкой, хищной ухмылке.
— А ты мне нравишься всё больше, полуживой. Разбирайся со своей кашей. Скоро объявление.
Договорить Кай не успел.
С тяжелым гулом и скрежетом массивные железные двери столовой распахнулись, ударившись о бетонные стены. Разговоры в ангаре мгновенно стихли.
В помещение шагнул тот самый мужчина — инструктор с прокуренным голосом и ледяным, мертвым взглядом, от которого у всех присутствующих поджимались жилы. Он медленно прошлся вдоль рядов, чеканя каждый шаг тяжелыми берцами по металлическому полу.
— Закончили жрать, скот, — раздался его сухой, гаркающий голос, легко накрывший весь зал. — У меня для вас новости. Планы изменились.
Инструктор остановился в самом центре столовой, заложив руки за спину, и с плотоядной ухмылкой оглядел застывших кадетов.
— В Мир Грёз вы отправляетесь не через месяц, как вам было обещано. Вы вступаете туда уже сегодня вечером.
Зал накрыла глухая, удушающая тишина. Месяц подготовки — единственный шанс хоть как-то натаскать себя перед смертельной неизвестностью — сжался до нескольких часов. А через секунду столовую взорвал шквал шокированных, испуганных возгласов.
— Это что за хуйня, блядь?! — откровенно выпал в осадок Кай, и его дерзкий оскал мгновенно испарился. Даже «Кровавая Гончуя» опешил от такой дичи.
Сайф рядом с Эйреном побледнел так, будто из него выкачали всю кровь до последней капли, а его ложка с тихим звоном выпала из дрожащих пальцев на поднос. Урезать целый месяц адаптации — это верный смертный приговор для большинства. Только Ванесса осталась сидеть неподвижно, лишь её алые глаза слегка сузились, фиксируя новую реальность.
Кадеты начали вскакивать с мест, кто-то протестовал, кто-то в панике кричал:
— Вы сумасшедшие?! Нам обещали месяц! Мы же там просто сразу подохнем!
Мужчина медленно повернул голову в сторону кричавшего и тяжело, равнодушно усмехнулся.
— А мне какое дело, если вы подохните? — холодно отрезал он. — Корпусу не нужны слизняки, которым нужен месяц, чтобы подтереть сопли. Сильные выживут. Слабые станут кормом для тварей Грёз. У вас два часа на то, чтобы собрать свое дерьмо и приготовиться к погружению. Свободны.
Спустя полчаса весь поток кадетов выстроили на самом краю земли — у подножия забытого всеми озера, затерянного в самом мрачном и удаленном секторе базы.
Само это место казалось шрамом на теле реальности. Вода в озере была не просто черной — она казалась абсолютной, поглощающей свет пустотой, в которой не отражалось ни серое небо, ни холодные тусклые прожекторы базы. Над гладью стелился тяжелый, маслянистый туман, пахнущий озоном, старой кровью и чем-то неуловимо чужеродным, от чего у каждого нормального человека на затылке дыбом вставали волосы.
Возле самого уреза воды, где мокрая земля неприятно чавкала под берцами, замерла тройка.
Эйрен чувствовал, как по его телу прокатывается мелкая, изнуряющая дрожь. Ноги налились свинцом, дыхание было сбитым, а в глазах периодически темнело — последствия вчерашней «Зоны Адаптации» и недосыпа выжигали остатки его внутренних резервов. Он был на грани физического истощения, и его организм кричал о необходимости отдыха. В таком же жутком состоянии находился весь поток: бледные, изможденные лица, дрожащие пальцы, судорожно сжимающие оружие. Практически каждый здесь уже мысленно прощался с жизнью, чувствуя себя овечкой, которую привели на заклание.
Кай выглядел иначе. В его диких, безумных глазах горел опасный азарт, смешанный со звериным бешенством от столь резкого слома планов. «Кровавая Гончуя» стоял, широко расставив ноги, и с какой-то извращенной методичностью вытирал тряпкой древко своего длинного копья, хотя на металле не было ни единой соринки — чисто психологический жест, чтобы заглушить нарастающую панику.
И лишь третья фигура оставалась абсолютным монолитом среди этого хаоса.
Ванесса. «Солнце Бытия». Посланница Бога Ярости.
Она стояла чуть в стороне, неподвижная, словно высеченная из ледяной глыбы базальта. Её угольно-черные волосы шевелил мертвый ветер, а в застывших алых глазах отражалась не тьма озера, а нечто гораздо более древнее и властное. Она молча смотрела на свой длинный темный клинок, на лезвии которого пульсировали едва заметные, кроваво-красные прожилки, словно оружие было живым существом, предвкушающим первую охоту. Ни единый мускул на её лице не дрожал. Ни тени страха, ни намека на сомнение. Чистая, концентрированная ледяная воля.
— И так... Время вышло! Вперёд, отбросы! — проревел над ухом скрежещущий, полный издевки голос инструктора, разорвав тягостную тишину.
Ряды кадетов дрогнули. Словно под воздействием невидимого гипнотического импульса, люди начали срываться с мест. Кто-то падал на колени, кого-то толкали в спину товарищи, а кто-то с криками отчаяния сам бросался в черную пучину, исчезая в ней без всплеска.
Но Эйрен стоял как вкопанный. Его ноги будто вросли в промозглую землю. Разум на секунду полностью отключился, перегруженный лавиной информации, боли и надвигающейся фатальности. Инстинкт самосохранения орал наотмашь, требуя бежать, но двигаться было некуда.
Он просто не знал, как шагать в небытие.
В этот момент тонкая, но обладающая нечеловеческой, стальной силой рука Ванессы мертвой хваткой вцепилась ему в воротник формы.
Она не сказала ни слова. Не было ни предупреждений, ни презрительных ухмылок. Было лишь мгновенное, абсолютное движение. Девушка резким рывком дернула Эйрена за собой и шагнула с крутого обрыва прямо в зеркальную, густую гладь черного озера.
Всё вокруг мгновенно рухнуло.
Холод ударил в тело так резко, будто Эйрена окунули в жидкий азот.
Вода не просто промочила одежду — она просочилась сквозь кожу, заполнила вены, сковала легкие. Эйрен инстинктивно попытался сделать вдох, и его горло обожгло ледяным вакуумом. Он начал стремительно падать вниз.
Это было не просто погружение. Это было падение сквозь слои времени и пространства. Глубина казалась бесконечной, бездонной воронкой, где стирались понятия верха и низа.
Вокруг него кружили тусклые тени, обрывки чужих кошмаров, шепот неведомых сущностей и отсветы багровых закатов несуществующих миров. Сознание стало тяжелым, как свинец. Боль в мышцах растворилась, уступая место дурманящему, убаюкивающему оцепенению.
*«Вот и всё...»* — промелькнула отрешенная мысль где-то на самом дне угасающего разума.
Эйрен тяжело закрыл глаза, позволяя темноте окончательно поглотить себя, словно проваливаясь в бесконечный, безмолвный сон.
Время потеряло всякий смысл. Прошла доля секунды или целая вечность?
Резкий, удушающий спазм пронзил грудную клетку. Эйрен с судорожным, хриплым стоном распахнул глаза и вжался лицом в твердую, холодную поверхность.
Легкие обожгло воздухом — но уже другим. Воздухом Мира Грёз. Он был густым, тяжелым, насыщенным металлическим привкусом пыли и древней магии, от которой во рту оставался горьковатый привкус.
Эйрен закашлялся, с трудом опираясь о землю дрожащими руками. Под его ладонями была не мокрая грязь базы, а потрескавшаяся, мертвая земля серого цвета, усеянная обломками черных кристаллов.
— Твою... мать... — раздался неподалеку хриплый, полный злости голос.
Эйрен скосил глаза. В нескольких шагах от него на коленях стоял Кай. Копейщик с трудом поднимался на ноги, тяжело опираясь на свое оружие, а на его лбу запекалась тонкая струйка крови. Его дикий взгляд судорожно шарил по сторонам, оценивая обстановку.
А чуть впереди, возвышаясь над ними темным силуэтом, стояла Ванесса.
Ее длинный плащ едва колыхался от странного, удушливого ветра, дующего со стороны багрового горизонта. В правой руке она уверенно сжимала свой темный клинок, а ледяные алые глаза сканировали чужой, враждебный ландшафт, простирающийся до самого края затянутого пеплом неба.
Они перешагнули черту.
Мир Грёз встретил их гробовым молчанием.
Атмосфера Мира Грёз давила на сознание, словно физический вес.
Небо над их головами не было ни синим, ни черным — оно казалось огромным, гноящимся куполом из свинцовых, пепельных туч, застывших в вечном, неестественном анабиозе.
Не было ни солнца, ни лучистого света. Вместо них прямо в поднебесье, вопреки всем законам физики, парили колоссальные, величиной с горы, тёмные кристаллы. Они медленно, практически незаметно вращались вокруг собственной оси, издавая едва уловимый, вибрирующий гул, от которого зубы заходились мелкой дрожью, а в глубине черепа нарастала тупая, пульсирующая боль.
Эти монолиты поглощали остатки света, отбрасывая на мертвую землю длинные, искаженные тени, похожие на извивающиеся щупальца.
— Мать твою... — выдохнул Кай, сквозь зубы сплюнув на серую пыль. Его золотистые глаза бегали по сумеречному горизонту, а пальцы до белизны суставов сжали древко копья. — Вот уж действительно «райское местечко». Здесь даже воздух воняет дохлятиной и древней гнилью.
Ландшафт вокруг напоминал поле боя, на котором война закончилась тысячи лет назад, но победителем не вышел никто.
Потрескавшаяся, обугленная земля была испещрена глубокими разломами, из которых со скрежетом вырывались струйки ядовитого, синеватого пара. Вдали угадывались силуэты разрушенных готических построек — циклопических колонн и покосившихся башен, вросших в монолитные кристаллы.
Давление магии в этом месте было настолько плотным, что казалось, будто ты плывешь в желе.
Ванесса сделала несколько шагов вперед. Ее тяжелый темный клинок опустился чуть ниже, а алые глаза, блестевшие в царящем полумраке подобно углям, прищурились.
— Заткнись, Кай, — холодно и безжалостно чеканила «Солнце Бытия», даже не обернувшись. В ее голосе не было и капли человеческого страха — лишь сухая, имперская рассудительность. — Мы не в тренировочной зоне.
Пространство нестабильно. Кристаллы наверху — это фасетные узлы Грёз. Они реагируют на эмоции и шум. Будешь орать — призовешь сюда то, к чему твоя тушка еще не готова.
Эйрен с трудом поднялся на ноги, тяжело дыша. Его заставляла держать спину ровно лишь дикая, въевшаяся в подкорку выучка и глухая злость на собственную слабость. Каждый вдох обжигал бронхи, но внутренний холод парня постепенно восстанавливал контроль над разумом.
Он посмотрел на свои руки — пальцы всё ещё слегка подрагивали от истощения, но глаза уже хладнокровно сканировали периметр.
— Мы не одни, — тихо произнес Эйрен, вглядываясь в густую тень под ближайшим к ним кристаллом-гигантом. — Слышите?
Из глубины тумана, сквозь вибрирующий гул парящих монолитов, до них донесся сухой, голодный скрежет — словно сотни костяных игл скребли по металлу.
Звук возник не сразу. Сначала это был лишь тонкий, режущий ультразвуковой свист, от которого зубы моментально заходились невыносимой ломотой, а в висках забилась острая боль. Но уже через секунду он набрал чудовищную силу, моментально обрушившись на мертвую пустошь оглушающим, раздирающим душу хором.
Сотни... нет, тысячи женских криков одновременно взорвали гробовую тишину Мира Грёз.
Это не был просто плач или вопль испуганных людей. В этом звуке сплелось всё: агония выжигаемой плоти, чистое безумие, исступленная боль и дикая, древняя ненависть. Тысячегласый стон эхом ударил по граням парящих в поднебесье гигантских кристаллов, преломляясь и усиливаясь в сотни раз, отчего сама серая земля под ногами ощутимо задрожала, пуская мелкие трещины.
Кай от неожиданности шачнулся назад, мгновенно разворачивая копьё и занимая глухую боевую стойку. Его дикий, привычно-хищный оскал на миг сменился настоящим, животным замешательством, а пальцы до белизны суставов впились в древко.
— Что это за херня?! — прорычал Кай, пытаясь перекрыть нарастающий, сводящий с ума гул. — Что это за блядский вой?!
Эйрен стиснул зубы так, что эмаль едва не треснула. Звуковая волна физически давила на грудь, заставляя истощенный организм выжимать из себя последние резервы. Головная боль пробила череп насквозь, но он уперся берцами в серую пыль и остался стоять, удерживая равновесие. Его внутренний ледяной стержень боролся с накатывающим волнами чужим безумием, не позволяя страху овладеть разумом.
Только Ванесса не шелохнулась.
«Солнце Бытия» лишь медленно подняла свой тяжелый темный клинок. На его лезвии алые прожилки вспыхнули ярким, кровожадным светом, откликаясь на чужое страдание и ярость. Ее глаза, алые, как запекшаяся кровь, сузились, фиксируя движение на горизонте.
Там, где серый туман сгущался у подножия циклопических черных монолитов, сама тьма начала приходить в движение. Тысячи иссушенных, искаженных силуэтов, сотканных из тумана, костей и обрывков плоти, поднимались из разломов земли на этот пронзительный зов.
— Носительницы Скорби... — сквозь зубы тихо, но отчетливо произнесла Ванесса. В ее голосе не было и капли человеческого страха — только сухой, ледяной приговор. — Похоже, наше погружение привлекло внимание местных обитателей куда быстрее, чем рассчитывал наш дорогой инструктор.
Она небрежно перехватила эфес меча и слегка повернула голову к Эйрену и Каю.
— Готовьтесь. Если мы не удержим эту волну, нас разорвут на куски в первые же минуты.
Звук, раздирающий перепонки, нарастал, превращаясь в сплошную стену из ультразвука и судорожного женского вопля. Воздух вокруг задрожал, покрываясь мелкими паутинками пространственных трещин. Источник этого безумия был прямо над ними — средних размеров тёмный кристалл, зависший всего в десятке метров над землей. Он пульсировал грязно-багровым светом, резонируя с каждым криком Носительниц Скорби и превращая их агонию в смертоносную психическую волну.
— Заткнись! — процедила Ванесса.
В следующее мгновение произошло то, что Кай и Эйрен вряд ли смогли бы описать словами. «Солнце Бытия» не просто сделала шаг — она буквально испарилась со своего места. Воздух с оглушительным хлопком схлопнулся там, где она только что стояла, и в следующую долю секунды небеса над мертвой пустошью рассекла ослепительная алая вспышка.
Это был не просто удар мечом. Это был абсолютный, концентрированный акт разрушения.
Её темный клинок, вспыхнувший кровожадным пламенем, наотмашь перерезал монолит наискось. На долю секунды наступила звенящая, неестественная тишина. А затем монолит разлетелся на тысячи мелких, бесформенных осколков с грохотом, похожим на разрыв артиллерийского снаряда. Раздирающий уши женский вой оборвался так резко, будто кому-то перерезали горло.
Это был полный, абсолютный пиздец. Силовая волна от уничтожения кристалла ударила в землю, сбивая пыль и заставляя Кая инстинктивно закрыть лицо рукой, а Эйрена — сделать шаг назад, чтобы удержать равновесие.
Ванесса приземлилась на колено, бесшумно и грациозно, словно хищная кошка, и тут же поднялась во весь рост.
Среди дымящейся горстки кристаллической крошки что-то плавно опустилось на мертвую землю. Небольшой, размером с человеческую ладонь, граненый осколок мягкого, таинственного изумрудного оттенка. На его поверхности пульсировал замысловатый, древний символ.
Она подошла ближе и без тени сомнения подняла его.
— Кажется, это руна... — пробормотал Кай, прищурив золотистые глаза и медленно опуская копьё. — Не думал, что из этих тварей вообще хоть что-то вываливается.
Ванесса молча посмотрела на мерцающий изумруд в своей ладони. Её пальцы сжались. С сухим, хрустальным треском руна рассыпалась в пыль прямо в её кулаке.
В ту же секунду из её ладони вырвался мягкий, приятный зелёный свет. Он не был похож на агрессивную, губительную магию Мира Грёз — наоборот, свет ласково обволок её запястье, впитался в кожу и исчез, оставив после себя лишь едва заметное, теплое свечение.
Ванесса слегка повела плечами, будто прислушиваясь к ощущениям внутри своего тела, а затем небрежно стряхнула остатки светящейся пыли с пальцев.
— Эй, ребят, — в её обычно холодном голосе впервые проскользнула легкая, едва уловимая насмешка. — Эти хрени повышают случайные из ваших статов на 0.3%. Ну... хуже, чем ничего.
Разрушение кристалла подарило им лишь секундную иллюзию победы. Зелёный свет, впитавшийся в кожу Ванессы, едва успел угаснуть, как сама ткань пространства над их головами издала тошнотворный, сухой треск — будто кто-то с оглушительным звуком разрываемой плоти вскрыл само небо.
Свинцовые, пепельные тучи расступились.
Прямо над мертвой пустошью, рассекая застывшее небытие, образовался колоссальный, кровоточащий **пространственный разлом**. Из его рваных, обугленных краев каскадом устремились вниз струи черной, маслянистой жвачки, выжигающие серую пыль дотла. Но самым жутким было не это.
Из бездонной, кромешной тьмы разлома на них медленно и величественно воззрилось **ОНО**.
Гигантский, кроваво-красный демонический глаз. Его вертикальный, узкий зрачок, пульсирующий первозданным, нечеловеческим голодом, казался размером с целый город. В нем не было банальной ярости или злобы — лишь бескрайнее, леденящее душу равнодушие древнего божества, наблюдающего за суетой ничтожных насекомых. Тяжелый, материальный взгляд твари мгновенно пригвоздил кадетов к земле, заставляя воздух в легких превратиться в лед.
Кай застыл с полуоткрытым ртом, чувствуя, как его дикая «Гончуя» внутри скулит и забивается в самый дальний угол сознания. Ванесса лишь сильнее сжала эфес темного клинка, нахмурив бледные брови, но даже её ледяная воля дала дала едва заметный сбой под натиском этой колоссальной ауры.
Эйрен едва удерживал падающее в пропасть сознание. Из его носа на подбородок канула горячая струйка крови. Он смотрел в этот алый омут, понимая, что перед ним открылись ворота в настоящий, неразбавленный ад.
И в этот самый миг, пробивая оцепенение и парализующий страх, прямо перед глазами Эйрена вспыхнуло полупрозрачное, пульсирующее багровым светом полусферическое окно.
```текст
[ СИСТЕМА: ИНТЕГРАЦИЯ С ПРОСТРАНСТВОМ ЗАВЕРШЕНА ]
[ ИДЕНТИФИКАЦИЯ СУБЪЕКТА: ЭЙРЕН ]
Добро пожаловать в Грёзы.
```