К тому времени справедливый герой уже вышел из леса.
Зелёный луг расстилался вдаль без конца и края, и прямо посреди дороги одиноко стояла карета.
Герой замедлил шаг — что-то здесь было не так. Повозка вещь дорогая, такие не бросают посреди леса. Будь это торговцы, карета выглядела бы куда проще, а эта сияла синей чистотой, будто её выдернули прямиком из другого мира.
Если владелец аристократ — где его люди? Если её украли — где разбойники?
Герой открыл дверь и запрыгнул внутрь.
В карете сидела девушка. Волосы — глубокая небесная синь, платье — тёмное, почти чёрное, а закрытые глаза, как выяснилось позже, скрывали фиолетовый оттенок.
Она спала, и спала безмятежно. Других вариантов у героя, по правде говоря, не было.
Прошёл час.
— С пробуждением.
— М-м-м…
— Тш-ш. Я обычный проходящий путник и хочу задать пару вопросов. Если ты меня поняла — стукни ногой один раз.
Нож, который мне подарили, был при мне. Если тебе что-то дают — это подарок. Даже если подарили прямиком в плечо.
Теперь этот подарок приставлен вплотную к горлу подозрительной девушки. От её ответа могла зависеть её жизнь. Но она не торопилась и наконец...
♪ Топ
Теперь она могла говорить. Вот только вместо того чтобы вести себя как нормальный человек и помочь проходящему путнику, она пыталась выставить меня в худшем свете.
— Каждый проходящий путник зажимает рот спящей девушке и приставляет нож к горлу? Будь здесь стража, вас бы уже казнили.
Хорошо, что здесь не было никого, иначе могли бы поверить этой наглой лжи.
Девушка. Одна. В глуши. Без охраны. С каждой новой деталью картина выглядела всё подозрительнее. Но я не забывал простого правила: не важно, насколько безобидно выглядит человек, — осторожность никогда не бывает лишней.
Любой другой на моём месте пришёл бы в ярость от такой клеветы. Но я оставался спокоен.
— Я не проходящий путник. Я обычный проходящий путник.
— Хэ-хэ.
Она вдруг рассмеялась на ровном месте. Поразительно безумная девушка. Смех оборвался так же внезапно.
— Я безумная?
Я и не заметил, как сказал это вслух.
— Так где же я?
Нож сблизился с её горлом, как лучший друг. Она снова засмеялась.
— Я сказал что-то смешное?
Она ещё похихикивала, но уже почти успокоилась.
— Откуда мне знать, где мы сейчас находимся? — она улыбнулась. — И да, это было смешно.
Почему это так раздражает?
— Чёрт с тобой.
Я убрал подарок обратно в карман рубахи, откинулся на сиденье напротив и вздохнул. А потом сказал тихо, едва разборчиво:
— Я не понимаю. Я делаю что-то не так!?
Я поднялся и открыл дверь кареты.
— И куда же вы?
— Если у вас нет ответов, какой мне прок здесь оставаться?
— Боитесь ответственности?
Это было нелепо и в то же время странно.
— Какой ответственности? Как ни посмотри в дорогой повозке посреди леса находится подозрительная девушка.
— И это ваша версия?
— Да.
— А что насчёт недавнего ножа?
Я вынул его из кармана.
— Какой же это нож? Ржавая железяка. И к тому же подарок.
— Это называется покушением.
— Нет, это называется предусмотрительностью.
— И в это кто-то поверит? Это покушение на спящую красавицу.
Она назвала себя спящей красавицей. Чем дольше говоришь, тем более неправым себя чувствуешь. Хотя это не так.
Я уже собрался уходить.
— Постойте. Если вы поможете мне с одним делом, возможно, я смогу помочь вам.
— Слишком расплывчато. Да и вы не в моём вкусе. Надеюсь, больше не встретимся.
Я шагнул к выходу и дверной проём превратился в толстый слой льда.
— А вот это уже называется принуждением.
— Ну что вы, обычный путник. Это просто вежливый намёк продолжить разговор.
Я вернулся и сел напротив. Она склонила голову, оперевшись на руку.
— Даже подарок не хотите достать?
— Я обычный путник. И подарки просто так не использую. У всего есть своя цена.
Дорога проходила относительно спокойно. В карете царила напряжённая тишина. Её прервала девушка с голубыми волосами.
— Я забыла представиться. Меня зовут Инья Эшбурд.
Она смотрела на путника, не отводя глаз.
— И? Как тебя зовут?
Путник неохотно оторвался от окна кареты.
— Я обычный путник.
Скорость с которой мы двигались была поразительной, ее можно было сравнить с железной птицей.
Снаружи не было видно ни одного существа, а значит, вариантов два. Либо магия подозрительной девушки, либо зверь, которого я попросту не заметил.
Впрочем, разницы никакой. За окном мелькали силуэты, смазываясь один в другой — невольно вспоминалась старая приставка с дёрганой сменой кадров.
Наконец повозка добралась до города.
— Так и будешь молчать?
— Слушай, Инь, или как тебя там, — я ни с чем не соглашался. И твои подлые уловки на мне не сработают.
Это был совершенно другой мир. Повозка парила по небу, обходя оживлённые места, пока не остановилась чуть в стороне от города. С резким звуком она опустилась вниз.
Обычный путник поднялся и молча вышел. Перед ним раскинулось огромное поместье.
Я неторопливо прошёлся по двору. Девушка вышла следом.
— И куда направляешься, путник?
Я молча указал пальцем вперёд. Если меня сюда привезли — значит, это и есть точка назначения.
У входа стояла стража — белые плащи с гербом огненного цыплёнка. Они ничего не сказали, но один едва заметно цыкнул, глядя мне за спину. Инна неспешно поднялась и прошла мимо стражников.
— Пойдёшь?
Я зашёл в огромное поместье. Для простолюдина это должно было быть честью, но разница между простолюдином каменной эпохи и моего привычного мира была огромной.
Обычный путник задал насущный вопрос:
— Где моя комната?
Девушка ничего не ответила. Вместо неё подошла служанка. Так я оказался в своей комнате.
Сколько бы я ни вглядывался из окна кареты, ни одного знакомого места вспомнить не удалось.
Закат сменился луной и наступила ночь. Раздался тихий стук в дверь.
Дверь открылась, и вошла подозрительная девушка. Она села у окна, и холодный небесный свет упал на её лицо, делая его ещё более отстранённым.
Я валялся на кровати, прикрыв глаза.
— Что тебе нужно, Инь?
Ответа не последовало. Шаги прошуршали по комнате, дверь снова открылась. И уже на пороге, когда створка почти закрылась, послышался тихий, подавленный голос:
— Помочь или нет решать тебе путник.
Ночь прошла и наступило очередное томящее утро. Раздался стук в дверь.
— Гость, прошу пройти на завтрак.
Я неспешно плеснул в лицо водой, натянул ботинки. Меня проводили в трапезный зал.
Белая скатерть простиралась по длинному столу, кое-где мерцали огоньки ламп.
Девушка с небесными волосами сидела в другом конце, где огоньков не было вовсе.
Я сел напротив. Появились люди в чёрных костюмах, расставили приборы. Через пару минут подали первое блюдо.
Завтрак проходил неторопливо. Еда была хорошей — добротной, сытной, но без изысков. Так кормят не гостей, а тех, кого терпят.
Когда трапеза подходила к концу, разлили чай, и слуги удалились.
— Тебе здесь... — я замолчал на полуслове. Не моё дело лезть туда, куда не просят. Прикусил язык и правильно сделал.
Мы молча отставили чашки. Девушка молча встала и пошла к выходу, а огоньки в треугольных лампах — элементали, что ещё теплились, — словно шарахнулись в противоположный угол от неё.
Меня проводили в ту же комнату. Сильная магия мороза, огромное поместье, девушка из высшего света — факты говорили сами за себя. Всё должно было указывать на талантливую наследницу знатного рода. Вот только это больше походило на ссылку.
Девушку отправили на край, в забытое имение, и даже здесь у неё не было поддержки. Отношение слуг показывало это наглядно.
Мысли прервал стук. Слуга сообщил:
— Экипаж готов. Госпожа Инья просила передать: отъезд через тридцать минут.
Не приказ. Даже не приглашение. Просто «передать». Одно это слово оставляло выбор — уйти или поехать.
Раз такое дело, обычный путник, конечно, выберет...
Экипаж уже тронулся, а с неба всё сыпалась и сыпалась мелкая водяная пыль. Липкий дождь обещал забрать весь день.
Когда кого-то ждут, главное — не напускать нелепой напыщенности. Просто войти и сесть. Так я и поступил.
— Отбываем, — Инь коротко махнула рукой.
Карета тронулась. Стекло почти сразу затянуло мутной влагой, теперь смотреть было особо некуда.
Я перевёл взгляд на молчаливую попутчицу.
Тишина продлилась пять минут, десять, может, час. И только потом она заговорила — голос звучал устало, словно эти слова были не её.
— Человек появляется на свет уже внутри клетки. Ему кажется, что из неё можно выбраться. Но чем отчаяннее он бьётся о решётки, тем выше и шире они становятся. И однажды он понимает: клетка уже не вокруг, а внутри.
Последовала едва ощутимая пауза.
— Это правда, герой?
Слово «герой» я слышал и произносил бесчисленное количество раз. Но в этот раз та петля исчезла. Или цепь под названием «герой».
Да какая разница, как тебя назовут — герой, спаситель или злодей. Всё это придумали такие же, как и ты.
Милосердный палач — звучит как полная нелепица. Но почему палач не может быть милосердным? Он выполняет свою работу и в то же время жалеет преступников.
Если бы я хотел описать всё одним словом, лучше всего подошло бы... А впрочем, это не так уж и важно.
Так кто же я тогда? Справедливый герой, спасший мир? Справедливый фермер, защитивший свой урожай? Простой человек? Или самый обычный путник?
Нет нужды выбирать и думать об этом. Я — это я. Всё, что произошло, — мой опыт. А значит, я всё сразу.
От этого неожиданно лёгкого и простого вывода я сам не заметил, как прикрыл лицо ладонью. Уголки губ сами поползли вверх.
— Хочешь узнать, правда ли это? Да откуда мне знать? Если клетка достала — разнеси. Вернётся — повтори. Это просто преграда.
Её взгляд едва заметно дрогнул.
Карета летела в тишине до самого вечера. Когда солнце на миг вынырнуло из туч и тут же утонуло во тьме, на горизонте уже простирался парящий огненный шар.
Войдя в него, я увидел огромное поместье Эшбурдов. Оно возвышалось в самом центре огромного шара.
Повозка плавно опустилась напротив поместья.
— Это и есть то самое?
Инь сохраняла всё ту же холодную отстранённость.
Вход был окутан синим пламенем. Чтобы пройти сквозь него, требовался кулон с гербом огненного цыплёнка.
Внутри — огромный зал, горы яств, и всё это залито омерзительным светом, от которого казалось, будто ты попал прямиком в ад.
Первым нас встретил какой-то проходимец. Потёртые доспехи, шрамы на лице — вылитый нищий, только без миски для прошения.
Он обратился к Инь – голос сочился ядом:
— Очень жаль, что подобные вам могут посещать это священное место.