Улица, где они остались вдвоём, была тихой, будто никакой ссоры и не было. Под светом фонарей холодно стелился лишь ночной воздух.
Хе Вон тихонько потёрла запястье. Стоило чуть пошевелить рукой, как отзывалась ноющая боль. И в то же время мужчина, стоявший чуть поодаль, вдруг показался ей далёким.
— Вы в порядке?
Только теперь мужчина посмотрел ей в глаза, и его вопрос прозвучал слишком тихо. Непонятно почему. Стоило услышать его голос, как к горлу подступил ком и защипало в глазах.
Она не понимала, почему вот-вот расплачется. Словно с трудом удерживаемая капля вдруг сорвалась — и внутри тоже что-то хлынуло наружу.
— …
Она сделала шаг, и ослабевшие ноги тут же подкосились. Мужчина мягко подхватил её за талию, и она уткнулась лбом ему в грудь.
Тёплое дыхание ощущалось совсем близко. Стук сердец — не понять, чьего — сливался воедино. Хе Вон долго, облегчённо выдохнула в объятиях, от которых разливалось тепло.
Хотя бы в этот миг он казался ей не тем, кто причинит ей вред или загонит в угол, а надёжной оградой, которая её защитит.
— Испугались, да?
Негромкий голос над головой продолжил:
— Вы молодец. И впредь так и говорите.
— Ох…
— Вы хорошо держались.
Пальцы, сжимавшие жёсткую полу пиджака, напряглись. Переполнившие глаза слёзы не выдержали собственной тяжести и закапали. Он медленно похлопывал по дрожащим от всхлипов плечам. Туго сжатая пружина внутри разжалась, и наконец прорвался голос:
— Я думала… вы пострадаете!
Выплеснув слова, которые давно сдерживала, она стукнула мужчину кулаком по плечу. Только сил не было, и вышел лёгкий тычок. Мужчина осторожно взял её за запястье.
— Кто пострадает? Я?
— Вы знаете, как я… испугалась и как мне было страшно?
— Правда?
Мужчина спокойно переспросил и тихо засмеялся. Глядя на Хе Вон, у которой только молча катились слёзы, он коротко вздохнул, словно смиряясь.
— Плачьте сколько хотите. Тогда полегчает.
Руки, обнявшие её за плечи, были ласковыми, а ладонь, похлопывавшая по спине, — тихой и спокойной. Хе Вон закрыла глаза, окутанная уютным теплом, и прижалась к нему щекой.
Что, если бы тогда этот мужчина не пришёл? Смогла бы я всё равно вырваться от господина Но и уйти?
— А когда выплачетесь — забудьте.
Наверное, господин Но утащил бы её куда хотел или держал бы, пока кто-нибудь не пришёл на помощь. Да чего бы мне стоил этот ужин. Надо было разок поесть с ним. Так она корила бы себя и терзалась обидой.
Как и всегда, мучилась бы, снова и снова вспоминая то, чего уже не вернуть.
— Он того не стоит.
От этих слов обида, которую она изо всех сил сдерживала, хлынула, словно прорвав плотину. Хе Вон, которая даже наедине с собой не умела плакать — казалось, это глупо, — впервые за очень долгое время разрыдалась в голос.
Почему? Отчего?
Почему он дарит мне такое огромное утешение? В благодарность за неумелое лечение? Или он просто человек, который не может пройти мимо того, кому плохо?
Нет, сейчас всё это было неважно. Благодарности за то, что в эту минуту он рядом, это не отменяло.
Слёзы лились без конца, а мужчина не говорил ни слова — только тёплой ладонью гладил её по спине, позволяя выплакаться, пока плач не утих.
Когда слёзы иссякли, она почувствовала, что продрогла на холодном ветру. Шмыгая носом, она чуть отстранилась от мужчины. Он легко стёр указательным пальцем оставшуюся на щеке слезинку и негромко произнёс:
— Полегче?
В ответ Хе Вон лишь молча кивнула. Мужчина слабо улыбнулся.
— Теперь домой?
Было поздно, ждать автобус не было сил, и они с трудом поймали такси. По какому-то совпадению таксист узнал соседа.
Пока водитель и мужчина болтали, Хе Вон закрыла глаза и прислонилась головой к окну. Изредка доносившийся рядом тихий смех и голос радиоведущего успокаивали как никогда.
Незаметно они доехали до начала переулка, откуда уже был виден дом. Такси остановилось; они вышли и молча пошли по переулку. До самых ворот их шаги звучали вразнобой.
— Идите первой.
Он открыл скрипучие ворота и кивнул Хе Вон. Помявшись, она коротко поклонилась. И, не пройдя и нескольких шагов, снова обернулась.
Мужчина, как раз собиравшийся зажать в губах сигарету, едва заметно приподнял брови.
— За сегодняшнее… правда, спасибо.
— …
— Если выпадет случай… я правда вам отплачу.
Мужчина какое-то время смотрел на Хе Вон. Он не улыбнулся, как обычно, и не отшутился. Долго молча смотрел на неё и наконец лишь чуть приподнял уголок губ.
— Ну что ж, договорились.
Ответ прозвучал довольно сухо. Ещё раз коротко поклонившись, Хе Вон вошла в комнату. Не переодеваясь, села на пол, привалившись спиной к стене. Пока она рассеянно смотрела перед собой в тесной комнатке, потихоньку накатила забытая было усталость. Видно, сказывалось то, что она проплакала на холоде.
— Ха…
Хе Вон потёрла лицо холодными ладонями. Казалось, если так и сидеть, она уснёт прямо здесь. Посидев так, уткнувшись в ладони, она с трудом подняла отяжелевшее тело и отправилась в ванную в главном доме.
Под горячей водой она пыталась ни о чём не думать. Она стояла под душем, пока кожа не начала саднить от сильного напора, и лишь потом вышла. Растирая волосы полотенцем, она всё твердила про себя заклинание: всё в порядке.
Выходя из главного дома, она заметила мужчину, сидевшего на деревянном помосте. Хе Вон застыла, так и не надев тапок.
Зима ещё не наступила, но деревенские ночи были холодными.
— Что вы делаете?..
— А, фармацевт Пэ. Помылись?
Видно, ждать было скучно — он качнул початой банкой пива. В наполовину опустевшей жестяной банке плеснуло, и этот звук отчётливо разнёсся по тихому двору.
Хе Вон кивнула и покосилась на мужчину. В простой белой футболке вместо костюма он наконец снова стал похож на знакомого ей соседа. Оставив его бездельничать у себя за спиной, она уже взялась за дверную ручку, как вдруг…
— Выпьете баночку?
— Что?
Хе Вон обернулась. Мужчина, полулёжа и опираясь на отведённые за спину руки, похоже, решил получать удовольствие даже от холода.
— Вряд ли сразу уснёте. Может, если выпить, станет полегче?
— …
Звучало довольно убедительно. Чем несколько часов ворочаться, мучаясь от посторонних мыслей, немного положиться на хмель было, пожалуй, неплохой идеей. Повертев в пальцах дверную ручку, Хе Вон медленно подошла к помосту.
Едва она села рядом, ей тут же сунули новую банку. Хе Вон взяла холодную банку и осторожно пригубила. Как только на кончике языка появился горьковатый ячменный вкус, она поморщилась: фу. Выпивала она изредка, но вкусным пиво так и не находила.
Глядя, как она пьёт, будто яд, мужчина изрядно развеселился и то и дело хмыкал. Скрывать насмешку он, судя по всему, и не думал.
В такие моменты он порой ужасно бесил. Будь он её ровесником, она бы ткнула его локтем в бок. С этой мыслью Хе Вон поставила банку — и вдруг резко подняла голову.
— А вам вообще можно пить?
— Ну. Как видите.
Мужчина пожал плечами и небрежно ответил. Как пациент он заслуживал ноль баллов. Не будет преувеличением сказать, что больницы не прогорают именно из-за таких людей.
Хе Вон подозрительно покосилась на живот мужчины.
— Эм… Рана-то хорошо заживает?
И всё-таки она волновалась. Рана была настолько глубокой, что обязательно требовала больницы, и она даже не была уверена, что лечение шло как надо. К тому же недавно он наверняка крепко приложился, ловя её, когда она упала со стремянки.
Да и судя по тому, как он себя вёл, не было бы ничего странного, если бы рана уже пару раз разошлась. Он исправно бегал по утрам и довольно часто помогал в саду, где приходилось таскать тяжёлые ящики.
— Похоже на то. Если интересно, может, сами посмотрите, фармацевт Пэ?
Стоило ей побеспокоиться, как мужчина тут же задрал футболку. Хе Вон в ужасе первым делом отвернулась.
— Ой… ну хватит! Кто сейчас сказал, что хочет смотреть? Опустите скорее футболку!
Глядя, как Хе Вон мигом отпрянула далеко в сторону и замахала руками, мужчина рассмеялся от души. Негромкий смех звенел в ночи, а простодушная улыбка так преображала лицо, что от него невозможно было оторвать глаз.
Засмотреться-то она засмотрелась, но то, что он так откровенно над ней смеётся, немного задевало. Хе Вон, надувшись, недовольно бросила:
— Хватит уже смеяться, а?
— А… ха-ха. У вас, фармацевт Пэ, такая смешная реакция.
Что уж там такого смешного, она не понимала. Глядя, как мужчина делает вид, будто вытирает слёзы, она слегка разозлилась и принялась жадно пить пиво. Не одолела, правда, и половины, но от колючих пузырьков внутри стало свежо.
Он тоже допил остатки пива, постепенно стёр с лица смешинку и сказал:
— Сейчас гораздо лучше. Это же моё тело, я его лучше всех знаю.
— …
— Спасибо, что беспокоитесь. Всё-таки обо мне думаете только вы, фармацевт Пэ.
Она понимала, что говорит он это вовсе не легкомысленно. Но, когда он ответил так серьёзно, ей стало немного неловко за то, что она только что кричала и отмахивалась. Хе Вон без нужды надула губы и несколько раз пнула землю.
— Ну вот… Опять преувеличиваете.
— Правда же. Никто меня не спрашивает, всё ли со мной в порядке.
— Так это потому, что вы в больницу не ходите и скрываете, что ранены.
— О. Когда вы так чётко говорите правильные вещи, у вас глаза делаются огромные. Скажите ещё что-нибудь. Удивительно.
— Ха. Лучше промолчу…
Только-только, казалось, пошёл нормальный разговор, как он снова взялся за своё. Покачав головой, Хе Вон громко, чтобы было слышно, вздохнула.
А он, ничуть не обидевшись, опять светло улыбнулся. Хе Вон покосилась на его беззаботную улыбку и опустила глаза. В банке плескалось ещё много пива.