Собираясь домой, она не раз оглядывалась на вход, но сосед, как и следовало ожидать, так и не появился.
— Фух. Наконец-то всё! Домой.
Заперев аптеку и проверив замок, она двинулась в путь. Ночь в маленькой деревне, куда долетал морской ветер, была холоднее городской. Хе Вон, съёжившись и тихонько постанывая от холода, направилась к остановке.
— Хе Вон!
От донёсшегося издалека оклика сердце на миг забилось чаще — с этим она ничего не могла поделать. Хе Вон остановилась и медленно повернула голову.
Силуэт, который она увидела, обернувшись, показался смутно знакомым. Под светом старого, потускневшего фонаря Хе Вон прищурилась, пытаясь разглядеть, кто к ней идёт.
— С работы, что ли? Ик!
Это был господин Но — где-то крепко набравшийся и красный как рак. Небрежно ослабленный галстук болтался на шее, походка была шаткая и нетвёрдая. Чем ближе он подходил, тем сильнее разило перегаром.
— А… да.
Как я могла так обознаться? Её саму ошеломило, что она чуть не приняла господина Но за соседа. Тем более тот назвал бы её не «Хе Вон», а «фармацевт Пэ».
Неужели я так ждала, что даже об этом не вспомнила?
Она энергично замотала головой, прогоняя внезапный вопрос, и опомнилась. Тем временем господин Но подошёл вплотную и, криво склонив голову, заглянул ей в лицо.
— А чего это вы сегодня одна? Ик!.. Этот ваш красавчик за вами не пришёл?
Сказав это, он осклабился, и его лицо почему-то показалось опасным. Ни напускной любезности, ни стараний завоевать её сердце — сейчас от этого не осталось и следа, и он казался совершенно чужим.
Хе Вон инстинктивно попятилась. Но не успела отступить дальше, как он вдруг протянул руку.
— Ай!
— Ну… вот же. Чего вы всё убегаете? А? Я вам что сделал-то?!
Шершавая ладонь крепко стиснула запястье Хе Вон. Видно, по пьяни он не соизмерял силу: запястье тут же занемело. Хе Вон, в испуге втянув воздух, затрясла рукой.
— Отпустите, отпустите!
— И чего такого хорошего в этом хлыще смазливом… Из-за этого сучонка вы и на свидание не пошли, ик! Я-то всё знаю.
— Да о чём вы вообще… Для начала отпустите, ну!..
Голос Хе Вон дрожал всё сильнее и становился громче. Но господин Но, пьяный и ничего не соображающий, и ухом не вёл:
— Ха… И всё ж так нельзя. Я ж первый вас полюбил!
— Да что вы делаете… Отпустите, говорю!
— Вам, Хе Вон, тоже его рожа так приглянулась? Глаз с него не сводите, всё вместе ходите! А?!
Обдавая её перегаром, господин Но заорал и принялся дёргать её за руку. Её мотало, как при землетрясении, мир перед глазами пошёл трещинами. Она пыталась высвободить руку, но ничего не выходило.
В холодном ночном воздухе их дыхание сбилось в беспорядочный клубок. Всё тело оцепенело, ноги дрожали. Ей стало страшно: если так пойдёт дальше, может случиться что-то непоправимое.
— Немедленно отпустите. Иначе я закричу!
Прокричав это, Хе Вон в тревоге всё оглядывалась по сторонам. К несчастью, время ужина прошло, ночь сгущалась, и на улице не было ни души.
Если закричать — придёт ли кто-нибудь? А если никто не придёт, что тогда? Впервые она почти обиделась на погасшие лавки и низкое, затянутое тучами небо.
— Я ж правда каждый раз, как этот поганый сучонок морду свою кажет, тут внутри у меня прям… А-а!
Бессвязно бормотавший господин Но вдруг истошно завопил. От этого крика Хе Вон тоже вздрогнула и вся сжалась. Не успела она понять, что случилось, как увидела мужчину, появившегося из-за спины господина Но.
— Вам говорят «нет», а вы не отпускаете.
Чёрного костюма она не видела на нём с самой первой встречи. С тех пор он ходил в удобной одежде и слонялся по деревне, как бездельник. Может, поэтому лицо его казалось холоднее обычного, а от него самого исходила неописуемая властность.
Мужчина высвободил запястье Хе Вон из чужой хватки и криво усмехнулся.
— Раз уж пьёте, так хоть пейте по-людски. Позорище какое, что это такое?
Он не смотрел на Хе Вон — только на господина Но. Во взгляде сверху вниз, каким смотрят на ничтожную добычу, сквозило презрение.
Растерявшийся от внезапного появления мужчины господин Но вскоре переменился в лице.
— Ты… ты! Ты чего сейчас сказал? Позор? По-зор? Ах ты, молокосос сучий, язык без костей!
Толстая, как у жабы, рука резко взлетела вверх. Хе Вон ахнула. В голове в один миг пронеслись тысячи вариантов. Тело, опередив мысли, уже готово было рвануться вперёд, но мужчина перехватил летящее запястье господина Но и, спокойно улыбнувшись, предупредил:
— Руки-то не распускайте. А то баланду хлебать придётся.
— Ух!.. Отпусти. Отпусти, сказал. Ты, шпана сучья, откуда только такой взялся!..
— И хватит уже «сучий» да «сучий». Если я вам скажу «сукин сын», вам приятно будет?
— Ха… Ха! Ах ты… щенок невоспитанный!..
Ни один не желал уступить ни пяди, и обстановка накалялась всё сильнее. Хе Вон хотелось хоть самой вмешаться и остановить их, но мужчина мягко придерживал её за плечо, и ей оставалось только сглатывать.
Тут господин Но, шумно фыркнув, смачно сплюнул на дорогу.
— Ну давай. Давай, попробуем. Сука, сегодня либо ты сдохнешь, либо я.
Лихо выкрикнув это, он бросился вперёд. Судя по напору, он мог бы и быка завалить. Хе Вон зажала рот, сдерживая крик, и широко раскрыла глаза.
Она ждала, что они покатятся по земле, но бросок господина Но был пресечён в самом начале. Слишком разные весовые категории: господину Но, ростом примерно с Хе Вон, приходилось задирать голову, чтобы посмотреть мужчине в лицо, и справиться с таким противником было проще простого.
Остановленный прежде, чем успел хоть что-то сделать, господин Но теперь беспорядочно молотил руками и ногами. Несколько ударов задели мужчину, но большая часть пришлась мимо. И всё же то, как он, не сдаваясь, барахтался, в каком-то смысле вызывало даже жалость.
— Эй! Сука, давай, нападай. Тебе сегодня конец. Сучонок!
Хриплый, надсадный голос разносился по всей улице. Даже на явную провокацию мужчина лишь невозмутимо улыбался. Холодное спокойствие человека, для которого противник не стоит даже того, чтобы с ним связываться.
Всё оказалось настолько буднично, что прежние страхи выглядели смешно. И всё же Хе Вон переминалась с ноги на ногу, не зная, что делать. А взять себя в руки её заставило чувство долга: нужно было остановить их, пока драка не разгорелась ещё сильнее.
Из-за неё мужчина не должен был пострадать.
— Э… эм. Хватит…
Хе Вон осторожно ухватила мужчину сзади за полу пиджака. А мужчина, словно не почувствовав её вовсе, был сосредоточен только на господине Но. Мало того что он спокойно увернулся от кулака, скользнувшего по его подбородку, — он ещё и толкнул господина Но в плечо.
Господин Но, едва не покатившись кубарем, разразился отборной бранью. Хе Вон тихонько ахнула. Господин Но швырнул на землю пиджак, который держал в руке, и принялся закатывать рукава — и тут перед ними со скрипом затормозила ярко-красная малолитражка.
— Сучий ты потрох!..
— Ой-ой, наш директор Хён! Темень кругом, чего ты тут делаешь?
Хозяйка мясной лавки, беспечно поздоровавшись, тут же огляделась. Сообразив, что обстановка какая-то нехорошая, она вытаращила глаза.
— Что… что такое! Вы что, дерётесь? Дон Чхоль, ты что, директора Хёна ударил?!
— Слышь, не лезь, езжай куда ехала. Мы с этим сучонком сегодня разберёмся.
— Каким ещё сучонком? Ты совсем рехнулся, что ли?!
Опешившая хозяйка мясной лавки вылезла из машины. При случайных встречах они только здоровались, но сегодня Хе Вон была благодарна ей за то, что та всюду суёт нос.
— А фармацевтка-то тут чего?! Этот паршивец к вам приставал?
— А… я с работы шла, а он подошёл…
— Мамочки, с ума сойти. Ты совсем, что ли, спятил!
Хе Вон честно рассказала всё как было. Стрелы упрёков тут же полетели в господина Но, и под напором хозяйки мясной лавки, которая кричала и даже тыкала в него пальцем, господин Но, казалось, немного поутих. Но его горящий взгляд по-прежнему был устремлён на директора Хёна.
— Хватит. Совсем ты допился! Сейчас матери твоей позвоню!
— Звони, звони! Мне плевать.
— «Плевать»? Это вы так решили? Задираться-то первым начали вы, разве нет?
— Чего? Ха… И чего теперь? Ну ударь тогда!
Мужчина и господин Но снова сошлись вплотную. Воздух, едва успокоившийся с появлением хозяйки мясной лавки, опять заискрил. Напор, с которым они наступали друг на друга, был куда яростнее, чем минуту назад.
— Бей, говорю. Не можешь? Придурок, что ли? А?
На провокацию господина Но, который мерзко ухмылялся и доводил противника, мужчина только усмехнулся. Однако он не отступал, а придвигался ещё ближе — казалось, вот-вот полетят кулаки.
Хе Вон крепко сжала в кармане телефон, чтобы в случае чего позвонить в полицию, и тут из наглухо закрытых лавок на шум стали выглядывать хозяева. Со скрипом поднимались железные ставни, в темноте один за другим зажигались огни.
Все это были знакомые Хе Вон лица.
— Дон Чхоль, чего ты тут устроил? Нажрался — так иди уже по-тихому домой да спи!
— Ох-ох-ох… Ты глянь на него. Вот потому мать его так и изводится.
— А то как же. Опять к невинным людям цепляется.
Видно, они слышали всё изнутри: все как один принялись дружно наседать на господина Но.
— Сук Ча. Забирай этого паршивца да завези домой.
— Во-во. А не то — в участок его, пускай там посидит!
— Да ёлки. Чего вы все на меня одного?! Я-то что такого сделал!
Господин Но обиженно заорал, но собравшиеся, будто сговорившись, и ухом не повели. Похоже, господин Но уже не в первый раз напивался и буянил.
С одинаково измученными лицами люди взяли господина Но под руки.
— А, пусти! Пусти, сказал! Не пойду. Пока этого сучонка не размажу — не пойду!
— Да помолчи ты. Шумно.
— Слышите?! Хе Вон! Чем я вам не хорош-то!..
Господина Но, который так и не закрыл рта до самого конца, деревенские сообща запихнули на заднее сиденье машины хозяйки мясной лавки. Наконец-то этой долгой и шумной ссоре пришёл конец. Хе Вон с облегчением выдохнула и расслабила скованное напряжением тело.
— Директор Хён! Ты про сегодняшнее просто забудь. Он с возрастом от одиночества такой стал. И ты, фармацевтка… не держи на него зла. Поняли?
На это Хе Вон никак не могла ответить. Когда мужчина поклонился — мол, счастливого пути, — она лишь тоже склонила голову. Машина хозяйки мясной лавки уехала, и лавочники, сделав своё дело, тоже попрощались, велели им поскорее идти домой и скрылись у себя.